Momento Amore Non Belli

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Прошлое » "Да что за график? Уволюсь нафиг!" ©


"Да что за график? Уволюсь нафиг!" ©

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

.

Госпиталь имени Святого Мунго, склад медикаментов
Действующие лица: Алистер Пирс, Марина Нэрн и вельш корги пемброк Док


Случиться эта история могла весной. Этого года или следующего - не столь важно. Но это не отменяет важности истории в целом. Все мы пренебрегаем какой-нибудь унылой и не очень важной работой. Как результат, она копится и сваливается на тебя в самое неудобное время в огромном количестве. Так бывает с инвентаризациями. Скучнейшее занятие, которое может занять всю ночь. И тогда спасти эту ночь может только хорошая компания...



.

0

2

В магическом мире все такое...магическое. Дверь, ведущая на аптечный склад, едва умещалась между кладовкой инвентаря и уборной. Склад обещал быть крохотным, но стоило эту дверь открыть, как темный коридорчик удалялся от вас в темноту на неприличное расстояние. А пойдите по нему и обнаружите, что он петляет, раздваивается и может привести вас к развилке из пяти одинаковых коридоров - в пору оставлять за собой дорожку из хлебных крошек.
Секрет был в том, что он подсовывал вам сразу нужное. Ну или почти сразу. В любом случае, сегодня этим двум...с половиной нужно было все, и он предстал во всей красе и не намерен был заканчиваться.
- Ты слышала, что однажды один пациент спутал склад с уборной, заблудился и просидел здесь два дня?! - зевнул Пирс, прикрыв рот планшетом, зажим которого едва удерживал толстую стопку бумаг с бесконечными линиями таблиц.
- ...Зелья от икоты. Две коробки. А я кажется только что умер.
Отступив на пару шагов назад, Пирс привалился спиной к стене и сполз по ней вниз, сев на пол и вытянув вперед ноги.
- Похорони меня со всем почестями и обещай обо мне всплакнуть на досуге!
Целитель сложил руки на груди, словно устраивался спать. Пес, который от ночной работы хозяйки устал не меньше, но пока еще стоически стоял на ногах, медленно  и чуть неуклюже развернулся и уставился на него сонным, усталым взглядом.
- Взгляни на него, Марина! Он сейчас опрокинется набок, не заметив, как уснул. Я на дюйм от того, чтобы проделать тот же трюк, но из-за разницы в росте могу не обойтись тучкой поднятой с пола пыли.
Несколько секунд он пытался прикидываться спящим, но не выдержав строго взгляда коллеги, так и не открыв глаз, притянул одну из коробок, что стояли на нижней полке.
- Мази от ожогов. Одна коробка. - нарочно громко произнес Ал, чтобы доктор Нэрн хоть на секунду устыдилась того, как эксплуатирует местного гения и просто обаятельного типа.
Перебрав еще два стеллажа, Пирс свернул в ответвление направо и уткнулся в тупик, в котором возвышалась башня из больничных матрасов под самый потолок. И сна не осталось не в одном глазу. Выдав радостное  и протяжное "Ха!", Пирс шагнул к левому стеллажу и выудил из промежутка между ним и стеной деревянную лестницу.
Марина не могла оценить в полной мере картины происходящего. До нее доносились только отдельные звуки. Скрип лестницы по полу, когда Пирс привалил верх ее к башне из матрасов, и его хихиканье, которое перемежалось с "Быть не может!" и "А пыли-то! Совсем захирело новое поколение". Когда она пришла взглянуть, чему он так радовался, что аж хлопал в ладоши, он уже лез наверх. И они с Доком так и остались стоять внизу, удивленно глядя туда, где только что скрылся мужчина.
А снизу Марине не было видно, как заклятьем в одним миг избавившись от скопившейся пыли, Пирс раскинулся звездой с самой блаженной улыбкой на лице. Здесь было всего несколько футов до потолка, чертовски уютно и высоко. Это было его местом для свиданий. Подумать только прошло 10 лет с тех пор, как он пришел работать в Мунго и добивался Эдвины Грей. У нее были длинные, густые русые волосы и большие зеленые глаза.
- Поднимешься ко мне?! - свесился он с самой довольной физиономией, пропустив все увещевания подруги о том, что нужно сегодня закончить, мимо ушей.
Не дождавшись согласия, он уже был внизу и едва ли не танцевал возле другого стеллажа.
- Третья полка сверху, вторая коробка справа...Куда все переставили?! Кому она мешала?! Третья полка сверху...Лекарство от "Solitudo"...НАШЕЛ!
Пирс дотянулся до заветной находки и победно стащил ее вниз. Но вместо того, чтобы открыть метнулся обратно к матрасам и забравшись на пару ступенек, потянул на себя самый верхний. Вышеупомянутый рухнул вниз в футе от уже попятившегося в страхе пса.
- Прости...
Вот теперь он снова подхватил коробку и заглянул в нее, вновь расплывшись в улыбке от воспоминаний. Уставшую наблюдать и понимать происходящее Марину он нашел в соседнем закутке, пересчитывающей стопки больничных полотенец.
- Бросай все! - заявил он и ухватив за талию настойчиво повел к матрасу на полу, - ...Садись!
Доктора Нэрн и ее выражение лица можно было понять. Он галантно предложил ей присесть и подвел ее при этом к матрасу, в центре которого стояла коробка (тысячи таких же украшали стеллажи) с таким ликующим видом, словно там, как минимум, был роскошный стол и приготовленный им ужин. Усадив таки даму, он и сам опустился на уголок матраса, который оставил ему, уже устроившийся на ночлег, пес.
- В этой коробке моя больничная молодость.
Это был его набор для свиданий, про который он успел забыть. Бокалы, свечи...бутылка вина, так и не дождавшаяся какую-то из медсестер.
Выглядело это сейчас шаблонно и по-детски, но с тех пор и вправду прошло много лет, да и не в антураже дело. Не переставая улыбаться, Пирс уже разливал по бокалам красное вино.

+1

3

Даже любимая работа полна подводных камней, при мысли о которых хочется тут же написать заявление об уходе. В работе врача обычного госпиталя таких камней хватит на Великую Китайскую Стену: сверхурочные дежурства, люмпенизированные пациенты, гнойные раны, инфекции, тяжкие увечья и летальные исходы, как следствие. Но всё это не пугало Марину, скорее наоборот стимулировало, а вот инвентаризация медикаментов – совсем другое дело. Конечно, по сравнению, с главой отделения доктор Нэрн уделяла документации и отчётами куда больше внимания. Пожалуй, без неё бы там просто царил хаос и выписку с полным выздоровлением непременно бы перепутали с уведомлением о смерти пациента. Тем не менее аптечный клад зам главы сознательно обходила стороной, пока начальство сверху не предупреждало об очередной проверке.
- Пришла директива из Министерства – безрадостно объявила Нэрн, войдя в кабинет со свежей почтой.
Пирс, сидя в своём кресле с чашкой кофе, промычал что-то нечленораздельное, видимо, отправив чиновников по известному адресу.
- Все истории болезни я в порядок привела, а вот склад… Думала поручить медсёстрам, но в прошлый раз они так блестяще провалили это задание, что я решила, лучше уж мы сами!
Глаза Пирса расширились, а на губах застыл немой крик о помощи, но коллега этого не увидела, она уже доставала картотеки и необходимые списки.
Вооружившись планшетом с толстой пачкой листов, Марина свистнула Доку и пригласила Пирса следовать за ней.
- Ты слышала, что однажды один пациент спутал склад с уборной, заблудился и просидел здесь 2 дня?!
- Какая весёла история – мрачно отозвалась она, озираясь на бесконечные стеллажи – надеюсь, ты захватил карту! И надо будет мне предупредить Перкинсона, что однажды его попытки к бегству закончатся так же…В прошлый раз он решил дать дёру, заплутал, и я нашла его под раковиной в лаборатории: надышался каких-то паров и безудержно хихикал.
Марина медленно продвигалась вдоль стеллажа с противовоспалительной микстурой, пересчитывая флаконы, а когда обернулась, Пирс уже растянулся на полу.
- Даже не думай! Я тебя с того света достану и заставлю сверять всё сначала!
Тем временем Док, из последних сил держа равновесие, стоял у ног хозяйки и пристально следил за происходящим.
-Да, парень, ты – настоящий друг! – целительница ласково потрепала собаку за ухом и бросила укоряющий взгляд на главу отделения.
- 286, 287, 88…
- Быть не может! А пыли-то!
- Вот именно! Не может быть! У нас на 300 банок бальзама от фурункулов меньше, чем зафиксировано! – но ожидаемой реакции не последовало.
По доносившемуся шуму и задорному смеху Марина поняла, что рабочий энтузиазм начальника угас, так и не успев зажечься. Выйдя из-за стеллажа, она увидела, как Пирс по лестнице взбирается на «башню» из матрасов. Док тявкнул, в растерянности задрав морду.
-Поднимешься ко мне?
Нэрн вопросительно посмотрела на него и не успела ответить, как начальник уже слез со своего пьедестала и принялся что-то отчаянно искать. Женщина озадаченно пожала плечами и вернулась к своему стеллажу, а пёс, завороженный активностью целителя, остался неподвижно наблюдать за Алистером.
Буквально  через несколько минут Пирс появился сзади и, ловко ухватив коллегу за талию, потянул в сторону. Марина вздрогнула от неожиданности, но повиновалась, растерянно улыбаясь Алистеру и безуспешно пытаясь понять происходящее.
Начальник как всегда разыграл целый спектакль, усадив её на спущенный с «башни» матрас с таким видом, словно её только что пригласили на визит к самой королеве.
- В этой коробке моя больничная молодость.
Только сейчас Марина заметила коробку, точно такую же как на стеллажах, но наполнена она была предметами далёкими от медицины.
-Видимо, и моей молодости светит быть похороненной под слоем пыли где-то на третьей полке сверху, в левом углу…Хотя твоя больничная молодость, как я посмотрю, была весьма насыщенной! – иронично произнесла она, наблюдая, как Пирс с абсолютно счастливым видом разливает вино по бокалам.
-А ведь я зарекалась пить с тобой с того самого дня, как узнала, что ты – мой наставник! – игриво произнесла женщина, принимая из рук Алистера бокал -А теперь колись, что всё это значит? Вино, бокалы, свечи в коробке с пометкой, Мерлин Великий, “Solitudo”?   – она звонко рассмеялась – Ты готовился к этому дню за десять лет? – её взгляд упал на дату на этикетку от вина -Или кто-то наконец-таки продинамил Доктора-лечу-от-всех-болезней-включая-одиночество?
Покручивая между пальцами ножку бокала, она вспоминала, как Ганс назначил ей первое свидание в лаборатории Отделения отравлений и как Элиот Нэрн не вовремя застал их, хотя должен был уже давно быть дома. Мунго было страшным местом – оно, как монстр, заглатывало всех, кто имел неосторожность привязаться к нему. Так и мисс Нэрн большинство своих ярких воспоминаний связывала именно с этими белыми стенами и уже не представляла себя вне этого чудовищно прожорливого организма.

+1

4

Он барабанил в дверь ее кабинета, игнорируя все "Войдите", пока она лично ему не открыла.
- Что. У тебя. Случилось? - гневно сдув прядь волос с лица, произнесла она по словам, обещая одним только взглядом все казни мира за доставленное беспокойство, если тому не было весомой причины.
- Мы идем ужинать! - сияя, сообщил он.
Лицо Марины выражало богатую гамму чувств. Например, в нем отчетливо читалось, что если до этой секунды вопрос не касался чьей-либо смерти, которой еще можно было бы избежать при ее непосредственном участии, то теперь она готова это исправить.

- Вздор! - безаппеляционно заявил он, - Я тебе не наставник и не был им никогда. Я только провел экскурсию по отделению. А я их всем леди устраиваю. Ну... - кивнул он на коробку для свиданий в доказательство.
Док, смирившись, что проверка окончена, уже устраивался на ночлег на углу матраса. А Пирс тем временем приподнялся на колени, чтобы произнести тост.
- За склады медикаментов, в которых есть лекарства от рутинной работы! - отсалютовал он бокалом вина, - ...И за равноправие полов! Мы коллеги, напарники, друзья. Мы Инь и Янь. Альфа и Омега этого Отделения. Да чего там отделения! Мы киты, на которых держится этот Госпиталь, только другим начальникам не говори! ...Третий китообразный, кстати, наш призрачный ипохондрик.  Госпиталь сразу развалится без нас и без него... За нас! 
Он отпил из бокала и убедившись, что вино так же хорошо, и снова усевшись рядом с Доком, продолжил: 
- Мы дополняем друг друга. Если бы не ты, я бы в жизни не пришел сюда с этой ревизией. Сменил бы имя и сбежал из города. Так что не желаю слышать не про каких наставников.
Как случилось так, что проработав много лет в одном госпитале, мы не встречались? Задаваясь этим вопросом, Пирс всегда живо представлял себе, как они подобно двум персонажам фильма, которым по задумке режиссера нельзя встречаться раньше положенного времени, бесконечное количество раз избегают этих самых встреч по вине каких-то пустяковых случайностей, сродни уехавшего из-под самого носа лифта и рассыпанных документов. А быть может, Эллиот Нэрн, наслышанный о славе Пирса, подослал кого-то следить за своей дочерью и устраивать эти самые пустяковые случайности, во избежание их встречи?! Слишком сложно, но определенно забавно, хотя кроме того, в виду этого факта куда более соблазнительно. Равноправие полов - равноправие полов...
Он вальяжно устроился, словно это была перина в восточном шатре, а не больничный матрас в одном из закутков темного склада.
- А теперь колись, что всё это значит?
Что это может значить?! Это былом местом свиданий. Многочисленных. В то время, как моя молодая красавица-жена ждала меня дома.
На протяжении всего их ужина он то и дело поглядывал на пианино в углу.
- Ты играешь? - проследив за его взглядом, удивленно спросила она.
- Говорят, отвратительно, но очень люблю. Соседка играла и научила паре вещиц. Достаточно, чтобы произвести впечатление на дам.

- ...Или кто-то наконец-таки продинамил Доктора-лечу-от-всех-болезней-включая-одиночество?
- Кто это? - хитро улыбнулся Алистер, - Он кореец?!
Он играл увлеченно и резво. Порой оскальзываясь на клавишах и ляпая не в ту ноту, но это вовсе не портило общего впечатления. "Ужасная посадка, жуткая постановка рук. Непонятно чем играет!" - любила приговаривать та самая соседка. Но, пожалуй, он был единственным ее учеником, кому она прощала эти грехи. В этом был весь Пирс. В этой расхлябанной, но в какой-то исключительно своей, манере играть и жить.
- ...Ее звали Оливия Уайтхорн. Пять с половиной футов ростом, волосы цвета пшеницы, карие глаза и шведский акцент...И это Я ее..."продинамил", какое жуткое слово. Забыл придти на свидание, уйдя в глубокий запой по случаю ухода от меня жены.
А-а-а! -
негромко запищал он, вскинув руки, изображая возможный "восторг" от разоблачения и предотвращая удивления, которых от Марины не ждал, но формально им здесь положено было бы следовать, - ...Я был неверным мужем. И тот факт, что я сейчас тебе об этом рассказываю, убивает весь романтизм, но возвращает нас к равенству полов, "коллегам"...и всему остальному.
Он снова отсалютовал ей бокалом и допил его содержимое.
- Что бы на ней написали? - вдруг спросил он с какой-то потусторонней улыбкой.
- ...На твоей коробке, - пояснил он, - Хотя звучит словно про надгробие! Лучше расскажи, что было бы у нее внутри!

+1

5

Я тебе не наставник и не был им никогда. Я только провел экскурсию по отделению. А я их всем леди устраиваю. Ну...
Марина закатила глаза Уж лучше быть подчинённой, чем входить в перечень «всех» леди – она достала из коробки длинную тонкую свечу, усмехнулась всей абсурдности происходящего и, коснувшись палочкой фитилька, зажгла яркий огонёк.
Мы киты, на которых держится этот Госпиталь, только другим начальникам не говори!
Целительница внимательно слушала его, пряча улыбку в бокале, хотя глаза и выдавали её с головой. Алистер не был похож на большинство её знакомых. Он был по-своему безумен и от этого неповторим, потому и счастлив. Хотя был ли он действительно счастлив, она не могла утверждать, порой ей казалось, что Пирс самый жизнерадостный из всех обитателей Туманного Альбиона, но с другой стороны не раз Марина замечала в этих живых, искрящихся глазах отнюдь не весёлый блеск.

- Нэрн! Собирайся, мы едем в Шотландию!
- Мы что? – она изучала историю болезни своего нового пациента и всё никак не могла понять, как с таким букетом диагнозов он всё ещё жив. – Давай потом обсудим несбыточные планы…
- Давай быстрее сажай своего ушастого приятеля в саквояж – Док весело тявкнул из угла – мы опоздаем на поезд! – Он буквально вытащил из-под нее стул, стянул с плеч халат и вручил плащ. -не задавай лишних вопросов, пока мы не займём наши места! И не смотри так, иначе меня может парализовать!
История болезни так и осталась лежать, открытая на предпоследней странице. Когда они оказались в купе, её терпение лопнуло: Может, наконец, объяснишь что случилось?! Кто-то заболел?
Пирс сделал страшный взгляд и отмахнулся от неё. – Типун тебе на язык! Просто я вчера видел твоего братца, и он сказал, что как раз сегодня ваша мама собирается готовить свой фирменный десерт, тебя они увидеть даже не надеются, вот мы и подумали, почему бы тебя не выкрасть…? – волшебник посмотрел на неё совершенно невинным взглядом.
- Ну Вилли…
- Но вообще-то, по правде говоря, я просто не смог устоять перед десертом! – заговорщически объявил Пирс.

- Мы дополняем друг друга. Если бы не ты, я бы в жизни не пришел сюда с этой ревизией. Сменил бы имя и сбежал из города. Так что не желаю слышать не про каких наставников.
И как сильно менялось содержание Ваших тостов от свидания к свиданию, мистер демократ? – игриво поинтересовалась она, рассматривая содержание в бокале, и, усмехнувшись, добавила: Но я надеюсь, что это равноправие не снимает с Вас обязанностей помогать мне переносить тяжести и уступать место в очереди в буфете? Хотя ты действительно прав…может, я бы и сделала эту ревизию одна в три раза быстрее, но риск умереть здесь от скуки или быть погребённой заживо под горой медикаментов был бы слишком велик! А вместе мы вообще её вряд ли закончим, ввиду сложившихся обстоятельств... так что За Святого Мунго, который создал это сумасшедший дом! – Марина отсалютовала Пирсу бокалом и сделала небольшой глоток.

Они были знакомы всего ничего, были просто коллегами, каких обитает сотни в этих стенах. Но почему-то именно с Пирсом было легко и весело увиливать от своих непосредственных обязанностей, ни чуть не раскаиваясь при этом. Хотя и работа с ним шла в особом режиме. Они именно дополняли друг друга, действовали слаженно, чётко и практически не обменивались словами, улавливая взгляды и движения друг друга. А ведь ещё во времена практики в психиатрии, Генри просил Марину заменить того самого Пирса, у которого были неотложные обстоятельства. И всю ночь она, как проклятая, не покидала приёмного отделения, куда одного за другим доставляли раненых авроров, пока этот тип прохлаждался в каком-нибудь баре. Нельзя сказать, что у неё сложились какие-то предубеждения на его счёт, но Пирс был популярен в Мунго, и слухи о нём витали тут и там, поэтому определенные картинки складывались сами собой. Мы вряд ли поладим, но придётся как-то абстрагироваться от него и заниматься своим делом – так думала Нэрн, когда собралась переводиться в его отделение, даже не подозревая, что за день до успела не только познакомиться со своим будущим наставникомпарником, но и очень проникнуться к нему, в глубине души жалея, что их встреча оказалась такой сумбурной и быстротечной. Фаталисты бы заявили, что это всё судьба! Возможно, так и было, но Марина уже привыкла, что в её жизни такие случаи происходят с завидным постоянством и заканчиваются примерно одинаково…

- Так у вас целое поместье!
- Это дом моей бабушки, она была замужем 9 раз и сколотила себе не плохое состояние на этом.
- Я обязательно должен с ней познакомиться!
- Ты понравишься ей!
- У меня есть шанс стать 10?
- Ждёшь не дождёшься, когда сможешь называть меня внучкой и усаживать к себе на колени?

Он кореец?!
Марина заливисто засмеялась, чувствуя, как вино заиграло у неё в голове. Нэрн внимала каждому его слову, а улыбка при этом не сходила с её лица.

- Так и какая она твоя бабушка?
- Клементина? Мы с ней во многом похожи, мне даже дали её имя…
- Ты тоже скрываешь гарем?! – Пирс в ужасе прикрыл ладонью рот
- Да, прячу их по банкам в анатомическом театре!

...Я был неверным мужем. И тот факт, что я сейчас тебе об этом рассказываю, убивает весь романтизм, но возвращает нас к равенству полов, "коллегам"...и всему остальному.
Наверно, твоя бывшая жена считает тебя самой большой ошибкой в своей жизни? – хитро улыбнувшись и прищурившись, произнесла она. – Я бы никогда не вышла за тебя замуж! – заявила целительница, осушив бокал – То есть не только за тебя, а скорее вообще, однажды чуть было не попробовала, но как-то уже в самом начале мне не понравилось, он был кем-то вроде тебя…Тоже неверный муж, вот только непонятно, кому он был неверен больше!? – бодро произнесла она и улыбнулась.

- Хотя звучит словно про надгробие! Лучше расскажи, что было бы у нее внутри!
- А я бы и не подписала её…так ведь интереснее! А внутри …- она задумалась на время, с туманной улыбкой блуждая взглядом по стеллажам – Обязательно книга моей матери, которую она написала перед моим рождением, конечно, мой халат…баночка с водой из нашего залива Морей-Ферт…веточка вереска и, наверно, ещё что-нибудь из вещей Дока – она аккуратно дотронулась до кожаного носа спящей собаки, а, может, и свою скрипку, чтобы все поражались моим способностям! – она улыбнулась, закусив краешек губы – я ничего не забыла? Вышло как-то чересчур романтично, но это всё твоё вино!

И если бы у нас была общая колдография, я бы спрятала её на самое дно...

+2

6

OST: Adam Sandler - Grow Old with You

Пирс снова наполнял бокалы, когда она произнесла это. "Твоя бывшая жена считает тебя самой большой ошибкой в своей жизни".
Сам Алистер считал, что они поторопились. Он поторопился. Просто потому что болтун и чудак. Он мог сказать, что угодно, комплимент, шутку, спеть или станцевать, но он крикнул "Будь моей женой!". Проваляй он дурака еще пару лет, или больше, сколько бы в него только влезло, и он сам и добровольно стал бы домашним котом, которому уже весело и дома, без прогулок по крышам и полчищ поклонниц. Но он сделал то, что сделал. И ошибкой ни на одно мгновение это не считал. Это был секундный порыв, но порыв искренний. Разве может быть ошибкой то, что он любил?! Разве может быть ошибкой новый человек?!
- Давно хочу ее спросить об этом, но каждую нашу встречу она принимается меня душить и получается невнятно. Так и состарюсь в неведении.
В следующую секунду он едва не поперхнулся. Пирс отстранился от бокала, что был уже у самых его губ, ради того, чтобы весело произнести:
- Умеешь ты вселить надежду! - с нарочно обиженными нотками в голосе ввернул он в ее речь, и с шутливой укоризной добавил: - ...Теперь кольцо можно выбросить!
Док шумно и протяжно вздохнул. Даже спящий пес не верил в его слова. Пирс на мгновенье попытался представить, а смог бы он когда-нибудь сделать ей предложение?! И захотел бы он, вообще, снова жениться?! И чем бы это кончилось в этот раз?! Нет, все же он, как всегда и говорил, не создан для брака. Только почему тогда эта ее фраза произвела эффект удара под дых?! 
- Он был женат... - догадался Пирс и в голосе его едва заметно звучало сочувствие, игнорируя бодрый, веселый тон Марины.
- Когда мне было лет семнадцать, мне безумно нравилось чувствовать себя ловеласом. - он опустился на один локоть и поставил вино. Искренности за искренности. - "Не говори мне о серьезных отношениях, не то это будет означать: "Прощай, Пирс!". Я желал прожить так всю жизнь и был уверен, что никогда не женюсь. Потом я начал встречаться со своей будущей женой, но меня продолжали окружать женщины. Мои однокурсницы, преподавательницы, соседки и случайные знакомые. Они таяли от комплиментов и моего очарования, я наблюдал за этим, тащился от себя, мое самолюбие урчало довольным котом и этого было достаточно. Но стоило мне сказать "Да", и у меня обострились клаустрофобия и кессонная болезнь разом. Перед тобой человек с тяжелейшей аллергией на матримониальные отношения. Теперь мне снова семнадцать. И я намерен никогда не жениться. Лехаим!
Он снова бегал от серьезных отношений. Только если в юности это было похоже на какой-нибудь спешный вальс, еще не лишенный грации. Теперь Пирс больше походил на боксера, который уворачивается от ударов, словно одно даже легкое прикосновение может стоить ему жизни.
С самого первого вечера их знакомства он восхищался ей. Остроумной и обаятельной, какой-то по-особому доброй, без плещущей через край любви к ближнему, случайно оказавшемуся на расстоянии метра. Потрясающей собеседницей и верной подругой. Чудесной женщиной. Он любил наблюдать за ней, смешить ее и сподвигать на глупости, которые, стоит отдать ей должное, она с небольшой порцией формальных возмущений, всегда поддерживала.
И разбитый однажды, боялся даже себе признаться в собственной влюбленности.
Он слушал, как она перечисляет "вещи из коробки" и расплывался в теплой, широкой улыбке.
- Вышло как-то чересчур романтично, но это всё твоё вино!
- Вышло лучше не придумаешь! -
тихо откликнулся он.
- ...А мы с тобой оба не правы. - вдруг громче усмехнулся он, отсалютовав бокалом. Пирс позволил ей поймать свой взгляд лишь на миг, но через мгновение его глаза уже уставились куда-то в одну точку перед собой, но на губах еще играла улыбка. - Моя мать умерла в пятьдесят девятом. Отец долго был один, а потом встретил женщину. Она переехала в Ньюки откуда-то с юга Англии я уже и не помню зачем, устроилась на работу к моему отцу.  Я тогда приехал на каникулы после шестого курса, она работала у него уже почти год. Ее звали Пенни. Невысокая, улыбчивая, с голубыми, очень добрыми глазами. Она была такая, ну знаешь..?! Домашняя, - подобрал он слово. - Все время что-то пекла и подкармливала нас с отцом. Когда она оказывалась у нас дома, непременно, готовила ужин и с боем мы с отцом отбирали у нее швабру, чтобы не дай Мерлин наша гостья не взялась еще и за уборку.
Она любила моего отца. Он...тоже испытывал к ней какие-то теплые чувства, по нему никогда невозможно было понять наверняка. В любом случае, она заботилась о нем, им было хорошо вместе, но отцу нужно было мое благословение. А я повел себя, как ребенок. Я даже не ревновал, просто уперся. Дал понять отцу, что он слишком быстро нашел маме замену.
Они так и не сошлись и мой отец до сих пор один. Она все еще работает у него, правда с тех пор вышла замуж, но продолжает баловать его иногда горячими обедами.

Он залпом допил свое вино.
- Стареть одному совсем не весело. Человек не должен быть один...Ну я и зануда! - вдруг встрепенулся он.

+1

7

Марина покинула Мунго, когда солнце уже клонилось к закату, хотя ее  ночная смена закончилась еще ранним утром. Это была ее первая неделя в новом отделении.
- Уже уходите, Доктор Нэрн? - раздался веселый голос у нее за спиной. Она обернулась и увидела, догоняющего ее Пирса. - Разрешите проводить даму? Время позднее, город неспокойный! - многозначительно добавил он.
-У меня уже есть охранник. - улыбнулась в ответ ценительница и кивнула на саквояж, из которого доносилось мирно сопение Дока.
Алистер понимающе кивнул, но не отступил, забрав у нее из рук сумку.
Они шли молча через улицу, совершенно не ощущая при этом дискомфорта, пока Марина словно невзначай не произнесла:
- Давно хотела сказать тебе спасибо.
- За что?
- За то, что взял меня в свое отделение.
- Доктор! Вы больны?! После 36 каторжного труда нормальные люди желают своему начальству гореть в аду! Ты, может, еще не осознала, но совсем скоро почувствуешь, что такие категории, как свободное время, спокойный сон и - он сделал страшные глаза - упаси Мерлин, личная жизнь больше не существуют для тебя!
- Это то, что мне нужно!
- А ты, похоже, чокнутая...-беззлобно заметил Пирс.
- Ты привыкнешь!

Для Марины всегда было непросто смириться с прошлым, причем как со своим собственным, так и с чужим. В нем всегда было столько подводных камней и зыбучих песков, что отправляться по его просторам, не написав предварительно завещание было делом крайне опрометчивым. Сама Нэрн считала себя человеком не простым, она привязывалась к людям и одновременно уставала от них, умудрялась только полюбить человека и тут же разочароваться в нем, все это так болезненно переплеталось в ее душе, что ворошить прошлое она предпочитала как можно реже. Чужое же прошлое и вовсе было для нее дремучими дебрями, окружающие обычно легко начинали доверять ей и рассказывать свои сокровенные истории как бы между прочим, в том время как сама Марина, словно сапер-недоучка, стараясь унять дрожь в руках, судорожно гадала, за какой проводок дергать точно нельзя.
Реакция Пирса на ее фразу про брак изрядно повеселила ее, тем более, что не многие отваживались шутить на подобного рода темы. Женщины, в своем большинстве, с трепетом относились к матримониальной тематике, отзывались о ней крайне осторожно и,кажется, даже скрещивали за спиной пальцы, чтобы случайно не сглазить. Марина же выросла в семье, где брак чаще упоминался во множественном числе, не считался панацеей от всех недугов и отнюдь не возводился в ранг высшего блага, хотя ее родители и были показательно счастливыми супругами.
Она тебя так и не простила...Видимо, ты значил для нее гораздо больше, чем думаешь... - серьезно произнесла Марина.
А кольцо оставь: мало ли подвернется еще подходящая кандидатура! - c видом верного товарища отозвалась она.
И как бы глупо не звучал весь этот эпичный диалог, Нэрн невольно осознала, что единственный мужчина из всех, с которыми она имела честь или несчастье состоять в особого рода отношениях, предложение ей сделал именно Ганс, который изначально не собирался на ней жениться... Единственным оправданием для себя ценительница видела свой "брак" с профессией, а многомужество в Британии, несмотря на свершившуюся сексуальную революцию, так и не было узаконено.
-Он был женат...-она уловила в его голосе привкус сочувствия, от чего вдруг сделалось тошно.
10 баллов за догадливость...-на мгновение женщина задумаласьЯ никогда не интересовалась, какой факультет ты окончил! Подожди!-жестом Нэрн повелела хранить молчание. Не говори, я попробую угадать! - догадаться было не сложно, но ей хотелось избавиться от навязчивого чувства уязвленности, вызванного стопроцентным попаданием Алистера, тем более, что не менее она желала и поведать однажды ему эту историю, быть может, даже сегодня. Она отставила бокал в сторону и устремила внимательный взгляд в лицо Пирса Ты точно не учился на Гриффиндоре, потому что я не помню тебя в нашей гостиной, на Слизерине тебе вовсе делать нечего, я бы предположила, что Хаффалпафф, но зная своего брата...нет на их празднике жизни ты бы тоже оказался чужим, получается ты из рэйвекловцев, да?

Время,казалось, замерло. И абсурдность ситуации добавляла ценности происходящему. Двое взрослых людей сидели на полу подсобки, пили вино и давали друг другу клятвы, что никогда не станут взрослыми, не свяжут себя никакими обязанностями и будут жить во имя собственной мечты.
-Семнадцать... -задумчиво повторила женщина - Плохо помню себя в этом возрасте...Я рано стала взрослой. Может, дело в том, что у меня всю сознательную жизнь был младший брат, и я чувствовала значимость своих леь. Помню себя в четырнадцать, а потом в восемнадцать, тогда я начала работать в Мунго и почувствовала себя действительно зрелой личностью. С меня вряд ли стоило тогда брать пример, да и не только тогда: я окружала себя не теми людьми, с завидным постоянством делала глупости и была абсолютно уверена, что ни в ком не нуждаюсь. Потом в жизни было не мало значительных событий, но я застряла в своем восемнадцатилетии...Именно тогда я и поняла, что не создана для брака и вряд ли когда-либо смогу похвастаться верным мужем и очаровательными детишками. А потом появился Он и спутал все мои карты... Сейчас, правда, мне кажется, что этот человек встретился мне с одной единственной целью - доказать, что я была абсолютно права в своих выводах! И правда, худшей жены, чем я, еще поискать!   Марина улыбнулась и отвела взгляд, словно ее внезапно очень заинтересовало оставшееся содержимое бокала. В судьбу целительница не верила, на случай не надеялась, и поэтому этот воистину необычный вечер воспринимала как само собой разумеющееся недоразумение, которое ровным счетом ничего не сможет изменить в жизни этих двух безнадежных "пациентов".
Она подняла глаза, когда он отсалютовал ей бокалом и начал свой рассказ из разряда случайных фактов, которые психологи считают особенно ценными. Алистер смотрел в одну точку, позволяя тем самым Марине не отрывать от него взгляда. Она слушала,не перебивая, пропуская каждое его слово через себя, и каждой клеточкой ощущала, сколько горечи сконцентрировалось в этой незамысловатой истории, каких тысячи.
Одиночество настигает скорее тех, кто не умеет вовремя отпускать... Но в твои "семнадцать" еще рано об этом думать! - Марина подмигнула, осушив бокал, и как-то особенно по-доброму спросила: А какой она была, твоя мама?

- Знаешь, если бы мне кто-нибудь заранее сказал, что ты станешь отцом моей дочери, я бы подняла на смех этого безумца!
-Женщина! Я,конечно,  не обидчивый, но имей же совесть в конце концов!
- Дело не только в тебе... Просто менее подходящих родителей, чем мы с тобой, еще поискать!

+2

8

Бродяга рыцарь разменял себя по мелочам,
Пустил свой образ по ветру и сдал коня в аренду.
И больше-больше никогда над раною плеча
Тебе Кармен под хор сирен не пропоет Carmen Horrendum.
И больше не скользить тебе по спальням при луне,
Не бить пращою по судьбе, не возвращаться,
Не пускаться в авантюры.
Всех сил на увертюры хватило лишь,
Но мы не учли, что на войне как на войне.

- Я Думал, - выделяет он, - что значу больше, чем оказалось на деле. Или что какие-то вещи значат больше других. Я ошибся. Девочки всегда растут быстрее мальчиков. - без каких-либо сожалений произносит он, и вдруг продолжает:
- Скажу даже больше, я думал и ошибался так не в первый раз, но ни сейчас, ни тогда, ни когда бы то ни было, даже зная заранее исход, ничего бы не изменил. Считайте меня тряплом или идиотом, но эти самые "вещи" мне, вероятно, важнее комфорта.
Я лишился дела, заниматься которым мечтал с пяти лет, и потерял любимую женщину от одной лишь верности себе. Очевидно, себя я любил больше...

Бродяга-рыцарь растерял себя на виражах,
Завис под низким потолком в бою после обеда.       
И ты с судьбой теперь на "вы" и с правдой на ножах,           
Тебя воротит от людей и каждый день как день победы.       
И застила твоё окно тупая пелена,
И мельницы тебя давно не вдохновляют на
Безумие во имя, и я смотрю твоими на все глазами
И сползаю постепенно ниже дна.

Когда-нибудь мой лучший друг Августус непременно расскажет тебе эту историю. Злоупотребив спиртным на празднике или в одном из тех редких разговоров обо мне, когда он перестанет отшучиваться в ответ на каждый твой вопрос. После долгих душевных метаний: стоит ли выдавать тебе мои секреты, даже желая рассказать тебе обо мне то, чего не поведают другие и то, в чем уж точно никогда не сознаюсь я. Он поведает тебе печальную историю о пареньке, который от собственной гордыни потерял почти все, расплескав себя на яркие глупости, которым был преданно верен.
Пирс с детства мечтал стать хирургом - скажет он, - ...И стал им даже окончив школу волшебства вместо обычной маггловской. Он расскажет тебе, как мне пророчили будущее гениального хирурга, и не без угрызений совести за то, что произносит это за моей спиной, расскажет, что я не мог тем не возгордиться. Только вот всю свою жизнь я был баламутом, независимо от того "перспективным" я был или нет. Я не был приучен, угодив на стул лучше прежнего, прижимать к нему свою задницу крепче, чем раньше, чтобы его не потерять, и тем горд.
Он расскажет тебе, как не поладил я с новым начальством, и как, несмотря на все предостережения враждебно-настроенного руководства, друзей и красавицы жены, продолжал провоцировать большую шишку, отчаянно не желая подчиниться власти. Все угрозы этого типа были более, чем реальны, я это знал. Но безрассудства и честности  в Пирсе всегда было больше, чем здравого смысла - улыбнется Пай печально.
Он расскажет, как я исполнил свою лебединую песню, в очередной раз сделав все по-своему и именно так, как делать мне настрого запретили. Расскажет, как огромный госпиталь провожал уволенного молодого хирурга и как враг мой сделал так, что ни одна больница не взяла меня больше на работу.
Он поведает тебе, на каком дне я оказался. Как "перспективный хирург" трудился в крохотной, бесплатной больнице за гроши, за два года вырезав один аппендецит и прооперировав кучу вросших ногтей. И в каком хорошо скрываемом отчаянии, при всем моем человеколюбии, находился я от мысли, что до конца жизни бродяг будет ежедневно выворачивать на мои брюки.

Но сходи Дон Кихот с ума,
Сойди Дон Кихот с ума,
И всем им всем им докажи,
Что их разуму грош цена.
Украдкою в круговерть
Тебя украдет не смерть,
Тебя уничтожит жизнь,
А смерть, что тебе она?

Лицо его невольно искажается от этих воспоминаний, но своим советом сохранить кольцо целительница вырывает его из этого черного омута.
- Я отправил десяток писем Одри Хепберн, но мне все время отвечает какой-то разгневанный мужчина. Может у меня адрес не тот?! - снова весело улыбается он и тянется за бутылкой, чтобы снова наполнить бокалы.
Целители не терпят слова "Врач". Для них это синоним безумца с ножом, не способного исцелять и от беспомощности своей принимающегося резать людей, подобно средневековым врачевателям, увлекавшимся кровопусканиями. Пожалуй, я в этом госпитале единственный, кто зовет себя врачом. Но по иронии судьбы, именно тем "безумцем с ножом" я и был в прошлой своей жизни. А вот ты именно Целительница, рыжая. Не потому что так написано в твоей трудовой. Пиши администрация госпиталя в этих бумажках правду, добрую половину документов не стоило бы детям показывать. Ты спасла Меня.

Но влезай Робин Гуд в их сны,
Кромсай Робин Гуд их сны.
Стратеги обречены,
Когда в их мыслях весна.
Ты примешь смерть от тоски,
В лесные попав тиски,
А вовсе не от войны.
А война что тебе она?

Однажды, в самом начале зарождения официальной части нашего долгого романа, Августус придет к тебе, чтобы поговорить. Он будет с трудом подбирать слова, но в конце концов сможет заставить себя произнести это. Он скажет тебе, что в прошлый раз Ребекка разбила меня на крошечные осколки, и для того, чтобы вновь собраться, мне потребовались долгие годы. Собрав все свое мужество в кулак, он попросит тебя лишь об одной вещи: подумать. Очень хорошо подумать. Если эта история повториться, я боюсь, второй раз он не соберется. - скажет он, так и не решившись сказать за меня самое главное, завуалировав это в туманную фразу "Ты для него очень особенная".
Пай - славный парень и хороший друг. Он, безусловно, заботится обо мне, только не вздумай его слушать. В таких делах никогда нельзя доверять разуму. Рациональность хороша лишь, когда собираешь вещи в дорогу. Никогда не пользуйся ей, когда дело касается материй тоньше, чем то твое очаровательное кружевное белье.
Никогда от меня не отказывайся.

- Меня не было в вашей гостиной, потому что я трус. - улыбается он бодро и почти с гордостью, - Я плохо переношу сырость и не умею ходить по головам - у меня от такой высоты своя начинает кружиться. Чем я не угодил Хаффлпафу, не имею ни малейшего понятия. - Браво, Шерлок! Именно там меня и учили притворяться волшебником.
Нет, я маггл. От лохматой макушки до подошв моих не всегда начищенных ботинок. У меня есть аттестат, подтверждающий, что я умею варить зелья и превращать мышей в чашки, я заведую целым отделением магического госпиталя, ежедневно беседую с нарисованными людьми и превращаю анчоусы обратно в прямоходящих и почти разумных, но волшебство я всегда находил совсем в иных вещах и отступаться от того не намерен.
Бродяга-рыцарь расплескал себя по кабакам,
Не приобрел других врагов в ином подлунном сквере,
Где каждый молится своим придуманным богам,
А ты бы рад, да ты придумал ерунду и не поверил.
И ты с утра готов удрать в дремучие леса,
Но лестницы тебя опять не выпускают
За домашние границы,
И боли в пояснице нас побратали крепче стали,
Крепче брани за глаза.

- Худшие жены - не самый плохой вариант, поверь отвратительному мужу! - весело щурится он, заметно оживляясь и уводя разговор совсем в другое русло, - ...Вся эта система оценки людей по "трем" шаблонам их пригодности в быту унизительна. Жена-кухарка, жена-друг, жена-мама, жена-выгодное приобретение...То же и с мужчинами! Один умеет приколотить полочку в ванной, другой банкир, а у третьего зеленые глаза, которые подходят к новым туфелькам. Я отменяю эту систему и, вообще, брак!
В запале своей бравады он слишком повысил голос, вынудив Дока тявкнуть во сне.
- Волкодав За, нас двое. Мы отменили все матримониальное. - отсалютовав бокалом, он сделал глоток.
Однажды придет и Она. Не намеренно конечно. Вы встретитесь где-то случайно. И она не смолчит. Но она не станет тебя стращать или жаловаться. Не пожелает и удачи. Но, пожалуй, ее слова попадут в цель куда сильнее, чем речи Августа.
- В свои "семнадцать" я не к добру овладел этим мастерством в совершенстве. Отпускать привыкаешь. Особенно тех, за кого следовало бы хвататься изо всех сил. И не потому что рано или поздно кончатся те, кто приходит на место тех, кого ты отпустил. Ты их не знал, может и хорошо, что они не пришли. Сожалеют люди о других.
Однажды я отпущу и тебя. Так и не решившись вступить в эту реку во второй раз. Я говорил, я трус...
- Чудачкой - расплывается он в теплой улыбке и глаза его начинают почти искриться, - ...На меня посмотри! Мой дед любил подшучивать над отцом: "Где ты был, когда Эдвина делала тебе сына? Снова на работе?!" - подражая старческому голосу, шутливо проворчал Пирс, - Я на Нее похож. Мой отец невысокий, крепкий. Русые волосы, голубые глаза. Серьезный. - усмехается Пирс младший, - То есть он веселый, остроумный...Но чудить я научился у Нее.
Она все время выдумывала что-то и шалила, наверное, больше меня. Отец приходил с работы и обнаруживал, что из дома пропала добрая половина мебели, потому что в саду мы построили из нее крепость. Он выходил в сад, и из-за нагромождения кресел, столов и занавесок, выглядывали две головы с одинаковыми озорными глазами. Ужин не был приготовлен и мы ели какие-нибудь бутерброды (делать это нужно было исключительно в крепости), но он никогда не злился. На нее невозможно было злиться. Я никогда не видел, чтобы мои родители спорили, не то что ругались. Только если в шутку.
Она была очень веселой. За обедом мы втроем могли хохотать часами над какой-нибудь шуткой. Кстати, она коллекционировала воздух! У нее была книжная лавочка, больше похожая на музей. Она собирала разные необычные мелочи и воздух в банках из разных мест. Такие крошечные баночки с этикетками, какие клеят на варенье. "Норвич", "Плимут", "Ветер с юга"...
Моя мать ловила ветер в банки, ты все еще удивляешься, в кого я такой?!

Все они будут приходить к тебе, словно духи рождества. Будут открывать тебе новые тайны и сдувать пыль со скелетов из моего гардероба. В надежде предостеречь или даже напугать, заставить взглянуть на все с другой стороны или рассказать что-то, что из моих уст оказалось бы похвальством, хотя скромность никогда не была одним из моих пороков.
Ты только от меня не отказывайся...

Но ищи дон Гуан свое,
Найди дон Гуан свое,
И ей одной посвяти
Последний посмертный том.
Сквозь сердце прогнав копье,
Ты примешь смерть от нее,
А стоит ли или нет
Поймешь как нибудь потом...

+1

9

Легкомыслие! — Милый грех,
Милый спутник и враг мой милый!
Ты в глаза мои вбрызнул смех,
И мазурку мне вбрызнул в жилы.

- Знаешь, я не верю в судьбу, но если все произошло именно так, значит, в этом был какой-то смысл. Вроде, и неблагодарное это дело - искать во всём скрытую идею, но лично мне жить становится проще, когда я думаю, что всё случившееся должно было стать для меня своеобразным уроком. - она оставила опустошенной бокал и подвинулась чуть ближе к нему, понизив при этом голос, словно боясь, что ее кто-то может услышать. - Еще давно, лет в 18, я придумала для себя такую теорию, что каждый человек в моей жизни - своеобразный учитель или урок, если хочешь, встречая того или другого я должна что-то от них получить, положительное или отрицательное - не важно, главное - опыт. При этом я сама тоже, наверняка, что-то вношу в чужие жизни, как правило, хаос, парочку нервных срывов, кучу диагнозов и любовь к собакам, при хорошем стечении обстоятельств... И после этого мне стало как-то проще мириться с происходящим, я, конечно, несколько доверчиво и легкомысленно начала относиться к разного рода случайным знакомым, но зато всё-таки выжила после разбитого вдребезги сердца. Этакая психология неудачницы - если не сложилось, значит это "опыт", но, наверно, и в ней есть какой-то смысл, не всем же суждено раз и навсегда влюбиться в одного человека и умереть с ним в один день. - с усмешкой заключила она и задумалась. -но знаешь, что странно, никогда ведь с уверенностью нельзя сказать, ради чего этот человек появился в твоей жизни, пока он не уйдет из нее. Вот ты, например, мог бы предположить, что твой брак, после того как у вас появился ребенок, вдруг в один момент развеется по ветру?  И что твоя жена - это вовсе не та, ради которой ты будешь просыпаться каждое утро? Или, например, как надолго и с какой целью в твоей жизни появилась я? А когда я уйду, что изменится? - Марина говорила все это с удивительной легкостью и непосредственностью, словно время остановилось, нечего думать о будущем или поминать прошлое, ибо кроме настоящего уже ничего никогда не будет.
-Я бы хотела задержаться в твоей жизни, как можно дольше... Может, это старение, но надоело лететь, сломя голову, лучше было бы остановиться и выдохнуть, причалить к пристани и оставаться в твоей гавани, пока ветер не выбросит меня в открытое море.

Научив не хранить кольца, —
С кем бы жизнь меня ни венчала!
Начинать наугад с конца,
И кончать ещё до начала.

-В свое время я как-то наугад отправила письмо с призванием в любви на первый пришедший в голову адрес, и меня угораздило попасть прямо в день свадьбы какой-то маггловской пары. В общем не ловкий был момент, причем, не знаю, что сильнее смутило невесту: сова или содержание послания... - Марина по-детски хихикнула. -Но если свадьба в тот день не состоялась, то парню крупно повезло, потому что ответ его избранницы мне пришлось разбирать чуть ли не со словарем жаргонизмов!

Мне безумно хорошо с тобой. Я не боюсь делать глупости, когда ты рядом. Мне не страшно оступиться или упасть, не потому что ты подашь руку, а потому что, наверняка, рухнешь рядом. Не знаю, кого ты видишь во мне, но в тебе вижу смысл всех тех злоключений, через которые мне пришлось пройти. Меня окружало столько ненужных и пустых людей, которые не были достойны даже твоего взгляда. При всех твоих несчетных недостатках - ты тот, ради которого стоит делать шаг вперед, и даже если однажды ты сделаешь мне очень больно, я прощу. Я уже простила тебе все авансом, потому что ты открыл мне глаза на другую жизнь, сложную, запутанную, но искреннюю, без фальшивых шаблонов и ярлыков, которые принято вешать на каждого без разбору. И даже не клянясь тебе в вечной любви, я пойду с тобой до конца, если ты позволишь, потому что только так я смогу отблагодарить тебя за то, что ты, быть может, сам того не заметив, сделал для меня.

- А твои глаза, кстати, недурственно сочетаются с моими туфельками!- с энтузиазмом отозвалась Нэрн переводя взгляд со своей обуви на глаза Пирса. -где там, говоришь, твое кольцо?!

Когда Алистер заговорил о своей матери, ей стало удивительно тепло, будто эта солнечная женщина оказалась среди них. И Марине тут же захотелось познакомить его со своей семьей. Несмотря на то, что Нэрн многого добилась в жизни сама, главной ее гордостью была и остается ее шотландско-итальянская семья, с несчетным количеством родственников по материнской линии и подлинными чудаками по отцовской.
-А в ее коллекции был воздух из Нэнра? - скромно интересуется Марина, понимая, как наивно звучит ее вопрос. а моя бабушка коллекционировала мужей... Воздух, все-таки, звучит более безобидно. - С лица целительницы не сходила улыбка - Я бы хотела познакомиться с твоей мамой. Просто так, поболтать с ней где-нибудь на побережье. Думаю, она бы смогла ответить на многие мои вопросы. Такие люди, как она, как ты - вы настоящие, от того и так часто бываете непоняты.

Быть, как стебель, и быть, как сталь,
В жизни, где мы так мало можем…
— Шоколадом лечить печаль
И смеяться в лицо прохожим!

+2

10

- Однажды я потеряюсь на складе медикаментов во время инвентаризации, и через месяц-другой парочка влюбленных стажеров в попытке здесь уединиться, обнаружит мои бренные останки. – уверенно отвечает Пирс на ее вопрос. - …Так что ты лучше не уходи! – тепло улыбается он.
А знаешь, за всей этой бравадой: флиртом с сестрами, непродолжительными романами, коробке с лекарствами от одиночества, прячется самый обыкновенный трус. Он не так много раз по-настоящему влюблялся. Но каждый раз все это заканчивалось грандиозным его поражением. И этого оказалось достаточно для того, чтобы он стал избегать этой затеи. Иной род этой твоей психологии неудачника всего навсего. Вот и забавно выходит! Кругом и всюду одни лишь эти самые неудачники. Но разве они не славные?! Трогательные, удивительные..! Застенчивые мальчишки, не решающиеся пригласить на танец девочку, которая им нравится, юные девы, влюбленные в первого красавца из их окружения, которые не сделают первого шага и предпочтут страдать от неразделенной своей любви. Милая нерешительность, которая в теории несколько позже должна вознаградиться чем-то невообразимо ярким. И не стоит забывать о типах вроде меня! Хотя я вот в юности застенчивым не был. Я был слишком незастенчивым.
- В младшей школе со мной училась Полли Уикхарт. – невпопад вспоминает он, - Во мне тогда было фунтов пятьдесят веса, а Полли была выше меня на полторы головы, кажется. Во всяком случае, мне она казалась огромной, и долгих бы ей лет здравия, но всякий раз, когда она встречала меня в коридорах, она сбивала меня с ног. В самом буквальном смысле. Не то, чтобы я был совсем заморышем, но весовые категории у нас были ощутимо разные, и стоило ей меня толкнуть, я скользил задом по полу. Она это проделывала с каким-то особым наслаждением ка-а-ждый раз. А я был повязан взрощенным во мне джентльменством и не мог себя заставить хоть раз дать сдачи девчонке. Уворачивался, пытался заговорить ей зубы, и все не мог понять, почему из всего класса она на роль своей груши выбрала меня, в общем-то славного и дружелюбного парня, и слова дурного ей не сказавшего. Мне однажды надоело играть с ней в Давида и Голиафа и я, наконец, спросил ее, какого черта она это делает. Знаешь, что она ответила?! – хитро улыбается он, - …Ничего. Разбила мне нос метким хуком справа. Отмываясь от крови в школьном туалете, я рассказывал своему другу, что не встречал девчонки противнее и омерзительнее Полли Уикхарт.
Я ее встретил, когда мне было лет двадцать пять, здесь, в Лондоне. Она меня увидела, выскочила из трамвая и направилась ко мне так резво, что я ошалело было подумал про себя: "Опять?! Вот даже сейчас, когда мы разменяли четверть века..?!" Она чуть не переломала мне ребра, когда душила в объятьях. Сказала, что видела на днях моего отца, поделилась новостями и уже уходя весело сказала: "А знаешь, я ведь была так в тебя влюблена, так влюблена! И колотила, в общем-то, поэтому…Ну знаешь, как мальчишки дергают девчонок за косички…Мы ведь в этих вопросах недалеко от вас ушли…". "Ага" - только и выдавил я, - "А я еще и косичек не отрастил, негодяй!". Она посмеялась, сказала, что я всегда был веселым и извинилась, "если сильно помяла". Поцеловала меня в щеку и уехала на подоспевшем трамвае. Я помахал ей вслед и сложился пополам от смеха. Хохотал, как умалишенный.
- признается он.
- ...Но к чему я собственно занудничаю этими счастливыми воспоминаниями хилого ребенка! Полли роняла меня в школьных коридорах, когда нам было по восемь лет. И теперь это смешно. Но, я тут внезапно осознал, а ведь люди ведут себя так всю свою жизнь. Чертовски глупо, не находишь?! Они возможно перестают членовредительствовать (лучшие из лучших), но суть не меняется. Мы делаем глупости. Мы боимся признаваться в своих чувствах тем, кто нам по-настоящему нравится, потому что до ужаса боимся быть отвергнутыми в лучших своих чувствах. А у нас на то есть повод, нас ведь всех уже однажды хоть кто-то, да отвергал. И вот мы уже тем, кто нам действительно симпатичен, предпочитаем кого-то, кто оказался поблизости и показался достаточно привлекательным. Потому что их потерять не так страшно. А еще это может быть твой хороший друг. И тут поводов для паники становится вдвое больше. Что если этому твоему другу не нужны твои недружеские симпатии?! А ты уже признался. Друга поставил в неловкое положение, а с друзьями так не поступают, сам тоже уже как-то не сверкаешь...С другими, не столь для тебя пленительными, проще. И вот она твоя психология неудачника в действии! Целая огромная планета неудачников..! - восторженно подводит он итог, разводя руками, смутно очерчивая земной шар в воздухе.
Угадайте, кто напился! - в мыслях он ударяет себя ладонью по лбу. Но разливает остатки вина по бокалам.
- А твои глаза, кстати, недурственно сочетаются с моими туфельками!
- Я завещаю тебе их после того, как умру в гордом одиночестве. К старости я стану совсем несносен. Пока мои сверстники будут кормить в парке уток в прудах, я буду сидеть на другой скамейке и задирать молодым девчонкам юбки сквозняками из моей волшебной палочки. А кольцо я, кажется, сдал в ломбард, вместе с совестью, трезвостью и здравым смыслом.
Он салютует бокалом и хоть прикладываясь к вину заставляет себя замолчать. Словесное недержание его этой ночью приобретает какие-то совсем неприличные масштабы. И завтра, вероятно, осознав все на трезвую голову, он будет с этой же головы рвать волосы. Он растаял в ее компании и стек в собственный бокал. Опрометчиво, но подтверждая теорию.
- Я хотел бы посмотреть на твой Нэрн! – не скромно отзывается он, выделяя "Я", -  Я уже влюблен в него! И я не покидал Лондона уже два с половиной года. Не то много работаю, не то старею, не то превращаюсь в дерево.
А еще мне просто безумно интересно. Все, чем ты живешь. Мы знаем друг друга, кажется, всю жизнь, но вот я говорю с тобой каких-то минут сорок и я в очередной раз восхищен, удивлен и потрясен. И этот мой интерес - это не попытка узнать все, ни в коем случае! Нет, я хочу удивляться дальше..!
- Банки с мужьями занимают гораздо больше места – с шутливым пониманием сочувственно произносит он, все еще задумчиво глядя в одну точку перед собой, но словно просыпаясь, вскидывает голову:
- Да мы просто сумасшедшие. К тому же, большую часть времени несем несусветную чепуху.

+2


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Прошлое » "Да что за график? Уволюсь нафиг!" ©


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC