Momento Amore Non Belli

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Архив незавершенных отыгрышей » Прощаться тяжело, молча уходить проще ©


Прощаться тяжело, молча уходить проще ©

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://31.media.tumblr.com/897f5e84adb2818a0c48b22bca8a9f36/tumblr_n03b6imaxZ1rmts59o4_1280.jpg


Amelia Bones & Barnabas Snell. Первая встреча после школы
Август 1976-го. Косая Аллея. Свадьба Малыша Дэнни. Сиротский приют в Мидлсбро...

https://24.media.tumblr.com/c02dfe5b60805fa74192c9ed73f3c74e/tumblr_n03b6imaxZ1rmts59o5_1280.jpg

+1

2

Болит меньше, когда тебе просто безразлично (с)

  Ровно половину своего долгожданного отпуска Амелия Боунс уже промотала на пляжах Корсики, совершенно ни о чем не заботясь, валяясь под палящем солнцем. Оно, кажется, отдавало все свое тепло кантону во Франции и нещадно экономило на хмурой Великобритании. Здесь, в нескольких километрах от залива Порто-Векио, в бухте Санта-Джулия побережья считались самыми живописными. Мелкий белый песок, бирюзовая вода, прозрачное голубое небо. Не мудрено, что по прибытии в родную столицу, девушка в некоторой степени сожалела о столь скоротечном времени, проведенном вдали отсюда, впрочем, не настолько, чтобы отказать от запланированных встреч с друзьями, посещений симфонических оркестров и многого другого, что мог предложить ей только старый добрый Лондон.
  Вернувшись только вчера, уже сегодня Амелия Боунс практически бросилась в Косую Аллею, собираясь знатно прикупиться книгами, новыми нотами и, возможно, мантиями, но она не могла вначале отказать себе в своем любимом мороженом. Кафе Флориана Фортескью она полюбила еще в детстве и ни за что не променяла бы его ни на что другое, и хотя знаменитая кондитерская в Хогсмиде в свое время пыталась спихнуть это заведенье с почетного места, но даже в «Сладком королевстве» не продавали ее любимое мороженое, ради которого она была готова преодолеть огромные расстояния и свернуть любые горы. Тройной шоколад с добавлением горького и белого шоколада, тройной шоколадный сироп и шоколадная крошка. В школьное время пристрастия Боунс к шоколаду не раз и не два становились предметом дружеских шуток, но, как правило, их она пропускала мимо ушей, да что там, даже в министерстве коллеги постоянно удивлялись способностям девушки навернуть просто невообразимое количество этих сладостей, да еще и запить все это горячим шоколадом. Или какао. С сахаром.
-Я знаю только одного человека, который способен заказать себе такое мороженое, - неожиданно прозвучал мужской голос за спиной. Голос преступно знакомый. Амелия слегка повернула голову. – Амелия Боунс, тебе ВСЕ ЕЩЕ оно не надоело?!
-Все еще, Дэнни, - широкая улыбка расползлась на лице девушки. – Сто лет не виделись.
-Чертовски верно, Боунс! – и едва ли кто-нибудь поверил бы в то, что этот высокий громила с устрашающим взглядом способен на выражение столь теплых чувств крепким дружеским объятьем, медвежьим и неуклюжим.
-Ты стал еще больше!
-Это просто ты не растешь, - со смехом отозвался Блумфильд, - хватай свое мороженое, и пойдем к нам!
Боунс вновь улыбнулась и только подивилась, как быстро бежит время. Дэнни,а точнее Дэниэль, звался исключительно сокрощенно ласкательным именем в силу своей незначительности на первых курсах. Самый маленький среди сверстников, он, где-то на курсе четвертом, вымахал так, что получил прозвище «Громила Дэн», что нисколько не соответствовало добрейшему характеру. Друзья по-прежнему его звали Дэнни, хотя «Громилой» пользовались всякий раз, когда стоило отпугнуть надоедливых личностей, которые совали нос, куда не надо. Сейчас Боунс по сравнению с Блумфильдом выглядела еще более миниатюрной и хрупкой, чем была на самом деле. И, казалось, что парень вымахал еще больше, Амелия готова побиться об заклад, когда они заканчивали школу, она ему доставала до плеч, а сейчас едва-едва ее макушка достигала его груди.
  За их столиком было шумно. Пожалуй, самый шумный столик из всех. Стоило всем заметить старого друга, как мигом посыпались приветствия, улыбки и шуточки по поводу ее мороженого.  Не мудрено. Ведь все собравшиеся – некто иные бывшие однокурсники, которые, судя по всему, решили собраться дружной мужской компанией.
За их столиком всегда царил хаос: громкие разговоры и еще более громкий смех. Как в школьные времена, когда они летом собирались компанией и по увещеванию Боунс обязательно заходили в кафе-мороженое.  И в такие моменты она понимала, как сильно скучает по временам в Хогварсте.  Как сильно скучает по…
-Барнабас.
  Ее голос звучит на одном дыхании. Удивленно. Спокойно. Тихо. И, кажется, про себя. Стоило ей коснуться взглядом одного из присутствующих, как весь посторонний гам стихает. По крайней мере, в ее сознании, ведь наяву по-прежнему громко: играет музыка, кто-то заказывает ванильное мороженое, а друзья начинают спорить, кто уступит свое место  новоприбывшей, ведь практически все стулья в кафе уже заняты.
Она не так представляла себе эту встречу.
Конечно, она подозревала, что рано или поздно их дорожки могут пересечься, но почему-то Боунс была уверена, что этого не произойдет. Он ведь взялся за ум.
-Надо же, какие лица, - ничем не прикрытый сарказм. Впрочем, Амелия совершенно спокойна. Внешне. И ей, можно сказать, все равно. Да и чего злиться, когда ей уже давно наплевать на него.
Правда ведь?..

+1

3

В конце шестого курса Амелия Боунс заявила, что Барнабас слишком безответственный и легкомысленный. И кто  бы стал спорить, но из уст девочки, которая определенно этому Барнабасу нравилась, даже столь очевидная констатация фактов прозвучала приговором. Умница Боунс его отвергла. Дала понять, что он для нее слишком несерьезен. Потому 1 сентября 1974-го года, оказалась единственной в их потоке, кто на платформе 9 и 3/4 услышал от Барнаби Снелла не прощания и новость о том, что он намерен странствовать по свету вместо обучения на седьмом курсе школы Хогвартс, а обычное бодрое приветствие и неожиданные обещания.
- Я много думал над тем, что ты сказала. - как всегда весело улыбнулся он.
- Серьезно?!
- Я, вообще, отныне буду очень серьезен.
- Это радует.
- Здорово. Отныне будет новый Барнаби Снелл. Я торжественно обещаю взяться за ум, учебу...и еще за что-нибудь серьезное подержаться.
Ну пошутил ребенок...Поверила в это Боунс или нет, они славно поговорили. Пока невесть откуда взявшийся Стабби Бордман буквально не оседлал Снелла от избытка чувств от радости встречи после долгих каникул. А надо заметить, проделал начинающий гитарист это в самый кульминационный момент. На протяжении всей их с Амели короткой беседы, Барнабас пытался совладать с собой и набраться храбрости, чтобы сделать шаг вперед  и поцеловать девочку, которая ему нравилась. Когда, как не сейчас?! Когда он уезжает и нечего терять, и шанс, вероятнее всего, последний. Но девочка говорила и говорила, не давая ему никакого шанса. Вот где-то тут и налетел на него лучший друг. Момент был упущен. Амелия отправилась занимать купе и, словно на мгновенье что-то почувствовав, вдруг спросила: "Мы же еще увидимся?". Говорила она, разумеется, о поезде. Всего лишь о поезде. В который он не планировал сегодня садиться.
- Торжественно обещаю! - бодро отозвался Снелл. 
И никаких угрызений совести. Он не вкладывал в это вранье никакой мести за "свою несерьезность", не пытался ее нарочно обмануть. Как-то так ему легло на язык. Он просто шутил, не находя в этом совершенно ничего невежливого.
Стоило ее пшеничным волосам колыхнуться волной от резкого поворота головы, когда она скрылась в вагоне, как он, наконец поддался порыву. Последний раз вскочил на подножку Хогвартс-Экспресса и догнав ее еще в начале вагона, поцеловал. Морально приготовившись к любой реакции. Но оплеухи ему не последовало и совершенно окрыленный, ничего не объясняя, он выскочил из вагона и подхватив под локоть Бордмана поспешил удалиться как можно дальше от "места преступления". Стабби немного сопротивлялся, больше задавал вопросов, но говорить, а также слышать и думать, Барнабас Снелл сейчас был не в состоянии. Помнил, как перебирать ногами, и уже хорошо. Что активно и делал, увлекая друга в сторону остальных членов их компании, где их пять минут назад оставил. Подгоняемый крыльями за спиной и сдерживающий нелепое желание хихикать, он широко улыбался и только возле кучки подруг и одного Лавгуда смог снова обрести дар речи, поведав, наконец, всем, что никуда с ними не едет.
А еще потребовал пергамент и чернильницу с пером. Проткнув бумагу в двух местах по причине отсутствия под ней твердой поверхности, но все же набросав на колене кривым почерком записку:

Я непременно стану серьезным в другой раз.

P.S. ...


Несколько секунд он пытался заставить себя дописать: "Мне кажется, Я Тебя Люблю", но ни рука его не послушалась, ни пять пар глаз, взирающих сверху в его письмо, тому не поспособствовали. Но так как Постскриптум был начат, да еще и невнятной закорючкой было ознаменовано его содержание, он с ухнувшим куда-то в желудок сердцем дописал: Передай конверт Дамблдору.
Стянув с себя рюкзак, он выудил оттуда толстую тетрадь с рисунками. Это была единственная вещь, в которую он мог положить письмо профессору, чтобы его не помять. Но выудив желтый конверт, он вдруг застыл.
Амелия Боунс занимала места в первых-вторых рядах, он же, особенно, когда они попадали на занятия вместе с Лавгудом, старался садиться подальше от преподавателя. Потому, когда вместо лекций он рисовал ее в тетради, она неизменно оказывалась на всех набросках почти спиной. В три четверти, когда видны щека, ухо и длинные ресницы. То же самое, вид с другой стороны. В лучшем случае это тянуло на профиль. Пока однажды на какой-то лекции Бинкса она не замечталась, подперев кулаком подбородок и глядя в окно, оказавшись к нему почти лицом. Это был самый удачный его набросок и самый любимый. Вот его-то он и отыскал наспех в своей тетради, где наброски Амелии Боунс чередовались с драконами, рыцарями, чудищами и карикатурами на педагогов. Бережно вырвав листок, он сложил его  пополам и вместе с письмом Дамблдору завернул в свою записку, вручив все это Лавгуду и попросив отдать Амелии в поезде.
Он распрощался с друзьями и, когда поезд тронулся, махал им с перрона, стоя чуть в стороне от кучки родителей. Один вагон сменялся другим, а он стоял, сунув руки в карманы, с заброшенным на одно плечо рюкзаком, в котором нес свою новую жизнь, и улыбался проезжающим мимо знакомым. Его однокурсницы с гриффиндора ехали в одном из последних вагонов. Амелия Боунс, которой по какому-то кармическому стечению обстоятельств не одна из подруг не успела случайно проболтаться о том, что, казалось, знают все, так и вскочила. Он лишь весело вскинул правую руку, то ли прощаясь, то ли снова что-то "торжественно обещая".

Посреди и без того царившего здесь гама, вошедший от их спора в раж, Бленкинсоп создавал еще больше шума.
- Я тебе говорю...Ты слушаешь?! Верить в Пушек Педдл глу-у-по! Это самая провальная команда! Они же ни разу даже до полуфинала не дошли!
- Причем здесь "дошли - не дошли"! Удобно верить в команду, которая выигрывает! Дело-то в другом..!
- В чем еще может быть дело!!!
- Тише ты, Бленкинсоп! Барнаби сидит рядом, он тебя слышит...
- Хоть ты ему скажи, Зиг!
- Ну уж нет! Снелл в этот разговор с тобой сам ввязался
- Что ты смеешься?! Твои опять продуют!
- Ну и продуют!
- Он еще и глумиться!
Слух о том, что неуловимого Барнабаса Снелла снова занесло в Лондон, среди однокурсников разлетелся быстро, и также быстро нашлась горстка желающих встретиться шумной компанией. Но кто же знал, что будет ТАК шумно?!
Возвращения Дэнни не заметили сразу, хотя юноша был среди них самый заметный. Услышать его "Угадайте, кого я встретил!" было и вовсе непосильной задачей, когда Бленкинсоп в отчаянии перечисляет заслуги любимых своих Катапульт. Но Снеллу удалось. Поднявшись на ноги, чтобы поприветствовать "встреченного" на правах почти виновника торжества, или хотя бы уступить место, а самому сесть с краю диванчика (хоть и подставив несчастного/несчастную под волну праведного негодования фаната Катапульт) он, правда, не сразу смог повернуть головы, продолжая внимать аргументам Бленкинсопа, а когда все же поднял глаза, встретился взглядом с самой Амелией Боунс.
Будь на том месте любая другая его однокурсница, он бы непременно радостно воскликнул ее имя и сгреб в объятья, и подобной неловкости бы не возникло. А тут он не то чтобы растерялся, но и податься вперед не смог. Выдал веселый "Привет!" и отступил от дивана, чтобы она могла пройти и сесть.
Он понятия не имел, как она восприняла его шутку на перроне. Никогда не пытался выведать у Лавгуда, с которым активно переписывался, ее реакцию, когда он отдал ей записку. И теперь совершенно не знал, чего от нее ждать. Оставалось ему быть невозмутимым и веселым, а это он умел.
- Сами не верим! - вклинился кто-то раньше, чем Снелл успел ей ответить. Каждый поспешил что-то сказать. О ее внешнем виде, мороженом...Барнабас и слова вставить не успел, снова упустив момент.
Обнять его сама она не попыталась и Снелл жестом предложил ей хотя бы присесть между ним и Бленкинсопом. Замечания о лицах подсказывало ему, что и от этого она может отказаться, но верзила Дэнни вовремя подтолкнул ее к принятию этого решения, буквально усадив леди на диван. После чего на оставшееся на нем место опустился и Барнабас.
- Так вот о чем я говорил..?! - хлопнул в ладоши прерванный спорщик.
- Не-е-ет, Бленкинсоп! ...- Мерлин, Не-е-ет! ...- Пожалей хоть леди! - взмолились дружно все собравшиеся, и Снелл захохотал. 

Поезд уже покинул Лондон, а подружки Амелии Боунс все щебетали, высказывая свои удивления касательно того факта, что Амели оказалась единственной, кто был не в курсе отъезда Снелла, который попрощался абсолютно со всеми. В этот самый момент в их купе и возник Лавгуд, улыбчиво протянув гриффиндорке пергамент. Прочтение записки не заняло у нее много времени. Она отложила запечатанный конверт с именем старого профессора и развернула рисунок.
- Оу, это самый удачный, - улыбнулся Ксенофилиус.
- Их что, много?! - догадалась одна из девчонок, но выдав рассеянное: "А?!", Лавгуд со своей фирменной улыбкой мальчика из другой галактики, "уплыл" в коридор.

+1

4

Злость — надёжная защита, но она не даёт ни единого шанса на окончательную победу. Злость лечит, но не излечивает, временно снимает боль, но не выдергивает шип, который является её причиной.
(с) Дин Кунц. До рая подать рукой

  На его веселое беззаботное приветствие Амелия Боунс никак не отреагировала: ни сарказмом, ни возмущением, ни простым ответным «привет». Друзья наперебой что-то говорили, но этот шум будто не доходил до ушей так и застывшей девушки. Она механически улыбалась, благодарила и в свою очередь спрашивала, как у них дела. Не будь здесь Снелла, она бы мигом втянулась в оживленную беседу, напрочь позабыв обо всем. Кто-то из ребят неуклюже и по-медвежьи ее обнял, приглашая к ним присоединиться, а сама Боунс почувствовала себя на мгновение беспомощной тряпичной куклой, переходящей из рук в руки и не могущую что-либо поделать. Словно вернулась на два года назад, в тот треклятый солнечный день в кричащее и смеющееся купе в уже разгоняющемся поезде. Все по-прежнему. Кто-то о чем-то оглушительно спорит, кто-то обсуждает недавний матч, только Амелия, в груди которой все так и трепещет от неожиданного поцелуя, полная непонимания, стоит у окна, всматриваясь в Барнаби, который с каждой секундой становился все меньше и меньше, пока и вовсе не исчез. Сначала ей показалось, будто она обозналась. Какой-то юноша, просто похожий на Снелла, но стоило ему махнуть ей рукой, как все сомнения отпали. Это был действительно он.
Не мудрено, что девушка пропустила тот момент, когда ее практически насильно усадили на диван. Она не стала противиться и по-детски устраивать сцену, единственное, что постепенно ей начинало действовать на нервы, это присутствие Барнабаса. Хохочущего Барнабаса. Боунс, резко повернувшись, бросила на него мрачный взгляд прежде, чем вспомнила, как он с ней поступил, а посему также быстро и отвернулась, явно заинтересованная возобновившимся разговором. Хотя парень по-прежнему сидел рядом и никуда не исчез, Амелия упорно делала вид, что его здесь нет. Она решила, что нежданно негаданно явившийся из ниоткуда гость из недалекого прошлого не стоит ее плохого настроения и не может стать причиной ее ухода, а поэтому она предпочла самую простую тактику действия (которая впоследствии, как оказалось, не работает, по крайней мере у нее): полное игнорирование. Она с удовольствие общалась с Бордманом, уверенно поддерживала Бленкинсопа, и чем больше не соглашался Снелл, тем активнее она это делала, между тем ни разу не ответив ему прямо, да и косвенно, честно говоря, тоже.
  В голову по-прежнему лезли мысли двухгодичной давности, настолько яркие, что приходилось удивляться, она-то думала, что забыла уже. Амелия упорно пыталась их отогнать и справиться с нарастающим раздражением, но этому не способствовал ни Барнабас, ни даже мороженое, которое обычно помогало справиться с любыми бедами. 
-Ты все еще перебираешь бумажки? – влез Дэнни, улучив удобный момент между бурным обсуждением Пушек Педдл и ожесточенным спором о последней марке новомодной метлы, единственный из всех заинтересованный ее работой.
-Увы, все еще, – с улыбкой ответила Амелия, уже собираясь посетовать на то, что она по-прежнему помощница и девочка на побегушках и никто не спешит давать повышение только из-за того, что она приносит кофе и вставляет ценные комментарии быстрее, успевая опередить своих молодых коллег.
-Где ты работаешь? – этот запал сошел на нет, как только Барнаби заговорил.
«И какая тебе разница? Два года пропадал неизвестно где, а теперь вдруг решил проявить интерес?» – зло промелькнула мысль, но вслух Боунс ничего не сказала, полностью пропустив этот вопрос мимо ушей. При всем при том, что бывшая гриффиндорка пыталась игнорировать источник ее раздражения, но имея взрывной характер достигнуть спокойствия было тяжело. Также тяжело, как и выкинуть из головы…
Тот по-прежнему летний день. Пригород Лондона радовал своей солнечной погодой и чистым безоблачным небом уже целую неделю, обещая (или обманывая) такую же осень. Но настроение, царившее в опустевшем купе, было далеко от того, чтобы назвать его солнечным. Хотя все купе были забиты до отвала, в этом, где устроилась семикурсница с Гриффиндора, кроме нее никого не было. Явление временное, друзья пошли в рейд по первокурсникам, желая с ними познакомиться да напугать заранее. И хотя раньше Амелия никогда бы не пропустила всеобщее веселье, но сейчас Боунс радовалась хоть минуте спокойствия.
Отсутствующим взглядом она изучала сменяющиеся ландшафты, на коленях у нее лежала записка от предавшего ее Снелла, его рисунок и конверт, который следовало передать Дамблдору, а у нее на глаза наворачивались слезы. Постоянные вопросы и абсолютное непонимание: он попрощался со всеми, за исключением ее.
Когда раздался стук, Боунс поспешно утерла слезы и повернула голову. Алиса МакМиллан переминалась с ноги на ногу, не уверенная, стоит или не стоит заходить в купе. Амелия улыбнулась и кивнула, будто негласно приглашая войти.
– Ты как?
– В шоке.
Молчание царило еще с десяток минут. 
– Это он передал?
– Обещает стать серьезным в другой раз.
– Он уже обещал?
– Да, сегодня на перроне.
Вновь неловкое молчание.
– Он меня поцеловал.
– Вот же…
  Амелия вновь отвернулась к окну, будто это могло помочь ей отделаться от противных ощущений. 
– Зиг и Стабби еще не созывали народ играть в блэкджек?
–А ты как думаешь?
–Я думаю, что попадись мне сейчас Барнаби, от него мокрого места не останется.

Примерно тоже одолевало ее и сейчас. За исключением того, что плакать не хотелось. Вместо того, чтобы ответить на вопрос юноше-который-не-держит-обещания, она обратилась к Блумфильду:
– Ты нашел работу или по-прежнему перебиваешься мелкими заработками? – Дэнни замялся под этим пронзительным взглядом, всегда чувствуя себя в некоторой степени виноватым перед работящей отличницей Амелией. – Говорила же, нужно было идти в Мунго, у тебя талант! 
–Да он бы всех пациентов там переубивал, Боунс!
–Он ведь даже травологию не с первого раза сдал!
–Будто ты с первого!
–Зачем ты вообще рванул травологию сдавать?!
–Да если бы не Амелия, он бы в жизни ее не сдал!
–Как дети малые!
–Травология вообще не отличается особым смыслом, – Барнаби по шумности не отставал от друзей, весело и ненароком подключаясь к разговору, незаметно перешедшего от квиддичных команд к школьным успехам.
–Может ты им отличаешься? – звенящим голосом перебила Боунс, мигом заставив всех друзей замолчать. – Хотя нет, что это я. Ты ведь даже не доучился, – она смотрела прямо ему в глаза, цепким пронизывающим взглядом. Примерно где-то здесь все ожидали услышать великий монолог подруги, но она вновь повернулась к Дэнни, тем самым давая понять, что не намерена слышать никаких шуток по поводу сказанного и беседа затянулась по новой, вновь сменив тему с опасно учебной на легкомысленно летнюю. И все бы ничего, если бы Снелл не попытался вновь вывести ее на разговор, теперь уже непонимающе бросая мол «что не так». Вот тут-то терпение у нее и лопнуло. Не так, как обычно: с шумным взрывом на глазах у всех. Разводить бесполезную демагогию в присутствии друзей она не желала, да что там, она в принципе не желала ничего разводить. И все бы ничего, если бы не тройное шоколадное морожное с глазурью и довольно липкими сиропами, которое оказалось прямо на физиономии Снелла.
–А теперь прошу меня извинить, – коротко произнесла Боунс, благодарно принимая руку неожиданно галантного Дэнни, который в отличие от друзей не стал испепелять взглядом то девушку, то пострадавшего парня, наблюдая за спектаклем, а помог ей подняться. – Приятно было со всеми повидаться.
Она любезно распрощалась со всеми, за исключением и так понятно кого, вежливо отказалась от предложения Блумфильда сопроводить ее, и вышла из-за стола твердым уверенным быстрым шагом. Дверь кафе не хлопнула только потому, что была стеклянная, и хозяин заведения был нисколько не виноват, что его посетительнице так и не удалось насладиться своим любимым мороженым.

+1

5

Он сидел, откинувшись на спинку дивана, в то время как Амели сидела на краю, ближе к столу, и вот она снова, словно в старые добрые времена, к нему почти_спиной. Как на всех тех уроках, когда он ее рисовал. Он пытался смотреть на друзей, когда те что-то говорили, но взгляд его все время возвращался к девушке. Чтобы понять, что на него дуются, и Хогвартс заканчивать не надо. Хотя это его открытие не умаляло ни его восторга, ни разливающегося где-то в районе желудка тепла, точно такого же как в детстве. Неловкую же ситуацию он не терял надежды обратить в шутку.
- Что я опять не то сказал?! - нарочно громким шепотом обратился он к Дэнни шутливым тоном, когда в очередной раз был "задвинут" при попытке вставить в разговор хоть какую-то реплику. И снова, а потом еще раз. Барнабас успел привыкнуть, что он гвоздь этого вечера, почетный гость на празднике, а тут приходит Амели и он моментально изгой с ее изящной длани.
Дэнни игры не поддержал и, явно смутившись, постарался как можно незаметней пожать плечами и это при его-то "скромном" размахе этих самых плеч. Оставалось обратиться к первоисточнику, что Снелл незамедлительно и проделал, успев воспользоваться секундной паузой в новом споре. Подавшись вперед и оказавшись на одной линии с Боунс, он вкрадчиво спросил у нее:
- Можно мне ответить?!
...За что Боунс, не долго сомневаясь, вывалила это свое любимое супер-шоколадное мороженое ему на голову. Перевернула вазочку и размазала по макушке и лицу.
Известный феномен, покорность жертвы. Он не пытался отпрянуть, только голову в плечи втянул и стиснув зубы, не издал не звука. А мороженое оно, знаете ли, несколько отличается от температуры человеческого тела. Видимо, заслужил.
- Кхум...Пожалуй, нам понадобиться еще одно шоколадное мороженое.
Вазочка со звонким стуком вернулась на стол. Амелии Боунс требовалось срочно покинуть место преступления и он, сидевший у нее на пути, незамедлительно поднялся на ноги, чтобы ее пропустить, и не удержавшись, отвесил поклон, провожая леди, когда Дэнни подал ей руку.
- Ну вот и что я такого сказал?! - обратился он к друзьям, когда Амелия оказалась от них на безопасном расстоянии. Собравшиеся находились под большим впечателнием от произошедшего, но уже приходили в себя и начинали над ним бессовестно глумиться. Салфеток на столе тоже не оказалось, все их Бленкинсоп пустил на объяснения схем и тактик любимых своих Катапульт. Пришлось обращаться к соседям, брякнув: "Попробуйте шоколадное, просто не оторваться!".
А ведь стоило ее догнать. И сорвался он резко и без объяснений. Но у самых дверей вдруг остановился.
- Фортескью! - окликнул он хозяина заведения, и когда тот обратил на него внимание, поднял вверх большой палец. - Холодное и липкое...как я люблю!
Он выскочил на улицу, успев помыслить о дожде, представить, что он (дождь) не смоет с него праведный гнев Амелии Боунс, а скорее равномерно его им покроет и отринул подобные непродуманные желания.
- Амелия!
Она удалялась метрах в двадцати пяти в направлении Дырявого Котла и ее пришлось догонять...
- Я очевидно это заслужил..! - знатно вымазанный некой коричневой массой, да еще то и дело выдавая странные телодвижения, когда новые холодные ручейки пробегали под рубашкой, он и не поднимая шума, привлекал бы много внимания, но теперь оно было все его безраздельно.
- Без объяснений...Как мы любим!
Он таки шел за ней, разговаривая с удаляющейся макушкой.
- Стой, Мороженая Королева! ...Я похож...На меня словно кто-то огромный на-А-а-а..! - снова выдал он танец от очередной холодной дорожки мороженого, пробежавшей по спине, - Я доблестно принял твой удар, хочу хоть мотив улышать!

0

6

xDDD Боже, я скучала за Амелией!

  Мерно раздающийся звук каблучков практически терялся в шумной Аллее. В этот месяц здесь было просто не протолкнуться, а уж найти где-нибудь свободное местечко, чтобы передохнуть, и того невозможно. Хуже здесь было только на предрождественской неделе, когда на улице царила такая давка, которая научит в следующий раз не оставлять покупку подарков на последний момент. Кроме взволнованных родителей, считающие каждый кнат, от еще большего восторга кипели будущие первокурсники, желающие приобрести воооон ту метлу и вооооот эту мантию. Помимо семей, закупающихся первыми необходимыми предметами для обучения в магической школе, шумели здесь и другие ученики, ходящие со список литературы, а также старшекурсники, которых заботило лишь как получше догулять последнее свободное лето.
Поэтому хотя девушка и шла довольно быстро, но приходилось постоянно останавливаться, сбавляя темп, и протискиваться через чересчур занятых волшебников. Вдобавок ко всему было жарко и поэтому через минут пять Боунс уже пожалела о том, что не прихватила мороженое с собой, а не оставила его на старом друге, хотя радовало лишь то, что духота обещала рано или поздно разрядится большой первоклассной лондонской грозой.
–Амелия!
Светловолосая головка юной волшебницы почти уже скрылась в толпе таких же молодых представителей волшебной Великобритании, но пронырливому Снеллу все же удавалось не терять ее из виду.
–Погоди ты!
–Барнаби, давай быстрее! Магазин вот-вот закроют! – волновалась прилежная ученица, которая уже пожалела о том, что не отдала свой список покупок брату, который все равно собирался во «Флориш и Блоттс».
–У нас еще пятнадцать минут!
–Поторапливайся! – не щадила будущая третьекурсница, полная сил и вдохновленная разрешением родителей впервые сделать покупки самой, что сегодня она обошла каждый-прекаждый магазин, вне зависимости от того, нужно ли ей было туда или нет. Эдгар обещался забрать их с Барнабасом в пять у кафе-мороженого, а пока им оставалось всего немного времени, прежде, чем книжный закроется, да и потом еще не опоздать к брату, иначе получит еще нагоняй. Снеллу в этой степени повезло меньше, ведь именно ему пришлось сопровождать подругу в этом нелегком деле. Особой радости по поводу нового учебного года мальчишка не питал, по крайней мере пару часов он с таким же удовольствием, подогреваемый живым энтузиазмом сокурсницы, выбирал все нужное для школы.   
…– Эта пакость чуть меня кусила! – взвизгнул он, шарахнувшись от зубастой книги.
–Потому что не надо было совать пальцы, куда не просят, – строго отчитала его Боунс и вежливо улыбнулась продавцу, который примерно так же, как и ее друг, побаивался бешеного товара.
–Зачем нам вообще нужна эта книга? – вопрошал Барнаби, искоса поглядывая на то, как пытаются выловить из клетки вторую. – Она и убить может!
–Спросишь это у преподавателя, она есть в списке, значит она нужна, к тому же они не такие уж плохие, как тебе кажутся, - успокаивающим тоном проговорила девочка и задорно улыбнулась Снеллу, а затем и самой зубастой книжке. Она подошла к ней с такой детской беззаботностью и бесстрашием (которая возможна только в подростковом возрасте), что, казалось бы, любой мог бы растаять, но книга лишь зарычала и попыталась отцапать ей руку, Боунс вовремя увернулась, но попыток не бросила, и ловким быстрым движением дотянулась до корешка. Та мигом успокоилась и разве что не замурчала в ответ.
–Видишь, не такая уж она и плохая эта «Чудовищная книга о чудовищах».
–Как ты это сделала?! – удивленно уставился на нее друг.
–Ты вообще не читаешь то, что написано мелким текстом? – покачала головой девушка и удрученно вздохнула.

- Я очевидно это заслужил..!
Школьные времена давным-давно канули всуе, прошло уже мерлин знает, сколько лет с того памятного дня, когда она учила Барнаби правильно обращаться с «Чудовищной книгой», и сейчас она намеренно ускоряет шаг, прекрасно помня, что если надо, то он обязательно ее догонит и не потеряет в толпе. Ну что за?!..
Амелия даже не попыталась сбавить шаг, по-прежнему двигаясь вперед и не желая никаких выяснений/вопросов/чего бы там ни хотел Снелл. Нет уж. Не дождется. Ишь! Какого черта ему вообще от нее надо?! 
–- Без объяснений...Как мы любим! – между тем не отставал парень.
«Как ты любишь», - мысленно поправила его Боунс и еще больше ускорила шаг, лавируя между людьми и лавками с газетами.
–- Стой, Мороженая Королева!
Если бы она так не злилась на него, то может даже бы улыбнулась его постоянной настойчивости. Он вовсе не изменился. Вот только она уже не маленькая девочка, готовая простить ему любую шалость. Девочка повзрослела, окончила школу, устроилась на работу в Министерство магии и уже не ждет писем или открыток от него. И уж теперь она точно не собирается ему так просто прощать его поступок. Спрашивается, что ему вообще надо?! Не захоти она любимого мороженого, они бы и вовсе не встретились, и это бы ни сколько не расстроило Барнабаса. Она бы и дальше не знала, где он, чем занимается и где живет.
- Я доблестно принял твой удар, хочу хоть мотив улышать!
Боунс фыркнула, попыталась собрать всю волю в кулак и не ответить ему разъяренным монологом. Но случай опять все расставил по своим местам, ибо двое волшебников, аккуратно  переносящих хрупкое магическое стекло, на котором то и дело менялись пейзажи: плавали рыбки, журчал ручеек, летали бладжеры, – вдребезги разбили его прямо на пути у Амелии, которой была вынуждена остановиться. Снелл едва на нее не налетел, явно не ожидая, что подруга вдруг остановится.
Девушка резко сделала глубокий вдох и обернулась, испепеляя взглядом источник ее раздражения.
–Не помню, чтобы ты хоть что-то объяснял мне тогда, – бросила она и скривила губы. – Зато помню лапшу, килограммами навешенную мне на уши, – она уже хотела было отвернуться и продолжить свой путь, но тут ее осенила идея и она даже немного улыбнулась. Только едва ли эту улыбку можно было расценить, как знак примирения. Она порылась в карманах, в поисках билета до Корсики, и победно выудила весь смытый клочек бумаги. Оглянулась в поисках кого-нибудь, у кого можно было попросить чем-нибудь, чтобы писать, и, найдя, буркнула:
– Иди за мной.
  Остановившись у лавки со всевозможными причудливыми игрушками, в том числе и карандашами, которые писали переливающимися радугой светящимися в темноте чернилами, Боунс одолжила один из них буквально на секунду, чтобы накарябать короткую записку, которая была мигом всучена в руки Барнабаса.
–Так лучше, верно?! – и, развернувшись так резко, что длинные белокурые волосы едва не отвесили итак потерпевшему волшебнику пощечину, вновь поспешила подальше отсюда.
Измятый изрядно потрепанный билет гласил:

http://s1.ipicture.ru/uploads/20120703/M5cVVHus.png


Вместо постскриптума – некое подобие картинки, призванной изобразить, собственно, юношу:

http://s1.ipicture.ru/uploads/20120703/rSN7PYV0.png

+1

7

Он влетел в класс за минуту до звонка, всклоченный и запыхавшийся, и приземлился за партой позади нее.
- Что нам задавали и где я могу это списать? - перегнувшись через стол, спросил он громким шепотом, не глядя спешно листая перевернутый вверх ногами учебник.
- Ты умеешь быстро писать?
- Не пробовал
- Тогда начинай, у тебя сорок секунд на эссе в двенадцать дюймов об оборотнях.
- Доброе утро, Гриффиндор! Сдаем домашнюю работу! - появилась в дверях преподавательница.
- Кажется, ты не успел.
- Да и мне что-то так кажется...
- Передаем-передаем!
- Что будешь делать?
Барнабас едва ли не с головой залез в свою сумку.
- Ты пытаешься найти там завалявшееся эссе или спрятаться?
- Снелл, не спи! - с задней парты ему всучили стопку пергаментов, но он не глядя положил их на свою парту.
- Барнаби, не задерживай остальных!
- Я ищу свое эссе профессор!
- Ты уверен, что оно было?!
- Определенно, мэм! Дайте мне еще несколько секунд.
- Скорее, Снелл!
- Думаешь, так протянуть время до конца урока?! - Амелии не терпелось приложить свое эссе, но не желая нарушать положенный порядок, она так и держала свою домашнюю работу в руках.
Наконец, выудив то, что он так отчаянно искал, Барнабас развернул пергамент на скамье и потребовал у Амелии карандаш. Вытянув шею, она попыталась увидеть, что он там делает, но парта была слишком широкой.
Лекция об оборотнях была на прошлом занятии. Дальше того, чтобы записать определение и характерные особенности, Барнабас не пошел, зато изрисовал этими самыми оборотнями все оставшееся пространство пергамента. Сперва срисовывал иллюстрации из учебника, дальше пошел полет фантазии. На одном из рисунков вервольф жевал вопящую монашку.
Спешно написав наверху свое имя и заглавие "Оборотни", он водрузил его в кучу и прикрыл сверху сочинением Боунс, которое беззастенчиво вырвал у нее из рук, лишив радости лично положить его к остальным. Широко округлив глаза она все же взяла из его рук стопку домашних работ и, не удержавшись, чтобы не выравнять края работ, передала дальше...

Барнабас широко округлил глаза. Вот уж не ожидал он, что несколько фраз, сказанных не всерьез будут вменяться ему в вину под формулировкой "килограммы лапши".
- Когда я..?! ...Да я же шутил просто! - не своим голосом, на тон выше от переизбытка удивления и недоумения, выпалил он, - Я не думал, что ты это ТАК воспримешь...Брось, ты же не можешь на меня так злиться, за то что я не стал выпускником-отличником?!
Когда она принялась ощупывать свои карманы, он успел придумать кучу тому объяснений, от поисков палочки или чего-нибудь, что можно было в него бросить, до варианта, в котором она продемонстрирует ему рисунок с запиской, которые она хранила все эти годы (хотя тогда, ей Мерлин, она бы так коварно не улыбалась). Искомое оказалось клочком бумаги, но он послушно проследовал за ней, искренне не догадываясь, что она собирается с ним (клочком бумаги) делать, по наивности не проведя никаких аналогий.
Зато по пути, он одолжил белое полотенце с руки официанта в одном из местных заведений, которые летом неизменно выставляли столики на улицу, и даже тот факт, что так они усаживали гостей на пути миграций маленьких табунов детей, их не смущало. Не отставая от Амелии и пользуясь тем, что она снова бодро шагает впереди, на ходу он пытался оттереться от мороженого.
Дойдя до лавочки, где Амелия уже что-то спешно писала на том самом заветном листочке, он спрятал полотенце за спиной и попытался заглянуть в послание, но радужный текст был совершенно нечитабелен издали. Зато ситуация прояснилась.
- Я понял, да. - усмехнулся он еще до того, как она вручила ему свою записку.
Я  непременно объясню все в другой раз... - прочел он, широко улыбаясь. Едва ли подобное веселье сбавило бы гнев Боунс, но это было остроумно. Что ж ему, всплакнуть над этим рисунком?!
- Ну и теперь, когда у каждого есть по портрету и по содержательному письму, я могу узнать, что же я такого страшного сделал или теперь моя очередь вываливать на тебя мороженное?!
А что он мог сделать?! Он бросил школу и не стал серьезным, хотя В шутку, Боунс, только в шутку! пообещал.
Что бросил, так это его личное дело. Отличник из него все равно бы не вышел, а что пообещал...Нельзя одевать людям на голову мороженое за неудачные шутки.
Еще он с ней не попрощался. Так как со всеми не попрощался, зато поцеловал и рисунок с запиской...Ну бывает так, что люди умеют прощаться так же, как и шутить.

- Да!!!
- Что, Отлично?! - с ухмылкой спросил Барнаби.
Амелия гордо отложила возвращенную ей домашнюю работу в сторону.
- Что рассчитываешь получить за свои рисунки?
- Два дня протирания драконьего скелета в музее от пыли. А ты на что ставишь?
Амелия укоризненно покачала головой.
- Да мы с Чарли старые друзья..! Я его так назвал...
- Барнабас!
- Да, мэм?!
- Тройка, Барнабас. Мне немного не хватило содержания...Но очень понравилось. Пусть в следующий раз будет и то и другое.
- Да, мэм! - засиял Снелл.
- Повезло. - фыркнула Амелия, - Попробовал бы ты сдать такое профессору МакГонагалл.
- Думаешь, мышей и чашки я рисую хуже, чем оборотней?!

0

8

В этом весь Барнабас. Постоянно шутит, веселится, развлекается. Он нисколько не изменился. А должен был? Неужели ты, Амелия Сьюзан Боунс, примерная ученица-отличница, которая на протяжении всех курсов отчаянно пыталась научить друга уму разуму, думала, что за два года что-то изменится? Что он, наконец, найдет себе достойную работу и окунется в размеренную жизнь? И неужели ты думала, что если это произойдет, он останется тем самым Барнаби, лучшим другом? Нет, она никогда не хотела, что он так кардинально менялся, просто хотела научить его быть более серьезным. Когда-то еще на вначале четвертого курса была уверена, что все это мальчишеское, что это пройдет со временем. К концу пятому курсу поняла, что нет. Снелл никогда не станет благоразумным, но тогда ей просто оставалось бы быть рядом, на случай, если ему вдруг понадобится «голос разума», который сможет во время выручить, или же просто друг.
-Барнабас Снелл! Хватит валять дурака! Даже Дэнни уже готовиться к экзаменам! А у него чашки даже усатыми не получаются! – Боунс по обычаю была первой, кто начал готовиться, а посему к тому времени, как все начинали активно терять голову из-за недостатка часов до экзаменов, Амелии приходилось отвечать на все вопросы, касающиеся того или иного предмета, заодно помогая друзьям с тем или иным заклинанием.
-Еще целых полторы недели! – возмущенно возвразил парень, даже не удосужившись, подняться с дивана.
-Я ведь не говорю тебе прямо сейчас садиться за трансфигурацию, но…
-Боунс, полторы недели! – напомнил друг, вздохнув от тяжелой участи быть другом отличницы.
-Полторы недели, а через два дня зельеварение! Ты вообще думал, как его сдавать будешь?!
-Пол-то-ры-не-де-ли! – гнул свое Снелл. – Успокойся, сдам, как обычно! Выкручусь! Придумаю что-нибудь!
–Как в прошлый раз на истории магии? Бедный профессор потом еще две недели пытался выяснить истину по поводу древа познания. Как тебя вообще угораздило придумать такое?!
–Но ведь купился же!
–Я серьезно, Барнабас, займись делом!
–Зануда!
–Лентяй!
–Надоеда!
–Лодырь!

Они могли препираться по несколько часов: иногда проигрывала Боунс, иногда проигрывал Снелл, иногда вмешивался кто-то третий и разрешал спор ничьей. Если подумать, то они и ссорились-то поскольку постольку. Не сошлись во мнениях, походили обиженными (в основном, это была она), но всегда мирились. Рано или поздно.
В этот же раз… на себе вины она не видела. И, разумеется, во все, что произошло обвиняла именно Его. Ведь это ОН ушел. ОН не попрощался. ОН не написал ни разу. ОН забыл про нее. И все бы… все бы, наверное, было ничего, если он бы извинился. Но, гиппогриф его растопчи…
–…Что же я такого страшного сделал?..
Какого черта?! Значит, получается, она еще и виновата?! Она вывалила на него мороженое, а он даже не знает за что?! Это просто потрясающе. Бесподобно. Невообразимо! Боунс была бы не Боунс, если бы сейчас просто ушла. А он еще и улыбался! Поистине великая встреча! Амелия, готовая разнести здесь все в пух и прах, и  старый знакомый, искренне не понимающий, что он такого натворил. 
–Ничего. Абсолютно ничего. Ты ничего СТРАШНОГО не сделал, – девушка глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. К чему этот разговор? По сути этой встречи вообще не должно было быть. Просто какое-то глупое стечение обстоятельств.  Он наверняка в Лондоне проездом, на пару дней, и кому хотел, он сообщил. – Не захоти я мороженого, я бы вообще не знала, что ты в городе. За два года ты мне ни разу не написал. Не сообщил, где ты, как ты, чем занимаешься! Да мне плевать на твое обучение! Вылети ты хоть из школы! Но, кажется, я одна думала, что ты мой друг. Друзья так не поступают.  Так что, вперед, вываливай на меня мороженое и будем в расчете. Можешь катиться на все четыре стороны, уверена, скучать не будешь, – выпалив всю речь на одном дыхании, теперь Боунс лишь смотрела на Снелла и думала о том, что, наверное, она преувеличила их «дружбу». Что там не было всего того, что она надумала. Просто не могло быть. Они слишком разные.

-По-моему, ты прекрасно выглядишь, - Эдгар, неожиданно материализовавшийся за плечами сестрицы, закружил ее в танце. 
-Я знаю, - заливисто засмеялась Амелия и вырвалась из объятий брата.
-Уверен, ему тоже понравится, - почти пропел Боунс, на что девушка возвела очи к потолку:
-Не понимаю, о чем ты.
-О, ну, конечно. Разве моя сестрица еще не мечтала о своем выпускном бале?
-Твои девушки мечтают об этом, а у меня в голове только выпускные экзамены!
-Именно поэтому ты выбираешь себе платья в августе?!
-Кто сказал, что оно на выпускной?!
-Ну не на скучнейший же прием, который устраивают родители!.. Это никак и туфли новые?
-Прекрати!
-Что?! Я просто интересуюсь!
-Я не представляю Барнаби в костюме, – наконец созналась Амелия, принимая свое поражение.
-И я не представляю. Хотя, стоп, Боже, я не хочу это представлять!..
-Я сомневаюсь, что он даже пригласит меня. Мы ведь… я ведь… он ведь… ну ты понимаешь, да?!
-Ох, сестрица! Поверь мне, это будет самым прекрасным вечером!
-До него еще дожить надо, - вздохнула девушка и перевела взгляд на свое отражение в зеркале. Она уже не маленькая девочка, которая жаждет поехать в школу волшебства и чародейства. Совершеннолетняя она уже практически стояла у порога новой жизни. И она была уверена, что последний год она точно никогда не забудет.

+1

9

Пенни за столом раскладывала документы в три ровные стопки. Барнабас стоял в дверях, подперев плечом дверной косяк и с улыбкой наблюдал за тем, как женщина в четвертый раз подносила к губам чашку кофе, но увлеченная своим занятием, так и не сделала ни одного глотка.
- Вкусно? - с озорными нотками в голосе спросил он.
- Да, спасибо.
- Не за что, - усмехнулся он, проходя в комнату.
Узкие полки были заставлены фотографиями детей и поделками. Снелл неспешно зашагал вдоль них, скользя взглядом по разношерстным рамочкам.
- Надолго? - не отрываясь от бумаг, односложно спросила  она.
- Как все сделаю. - пожал он плечами. - Меня пригласили на свадьбу через неделю. Одним из шаферов.
- Тебе есть в чем идти? - она отложила в сторону последний счет и развернулась к нему.
Барнабас окинул себя взглядом.
- Боги! Нет! - засмеялась Пенни.
- Это же мой друг! Он меня хочет видеть или мою новую бабочку?!
- Не уходи никуда! - подскочила она с места.
Барнабас недоуменно окинул взглядом паркет вокруг себя и крикнул вслед, уже выскочившей из комнаты, женщине:
- Я, по-твоему, в окно собирался выпрыгнуть?!
Она вернулась с большой коробкой.
- Ты пойдешь на бал в этом, внук Золушки!
- В подвенечном платье твоей мамы?!
- Это костюм моего брата.
- Я не могу его взять. - мгновенно запротестовал Барнабас.
- Он пылится тут двадцать лет в картонном гробу! К тому же он счастливый! Меряй и не разговаривай! - сунула она ему в руки коробку.

Это была свадьба того самого малыша Дэнни. Он женился на их общей однокурснице, и не мудрено, что процессию подружек невесты и шаферов составлял набор гриффиндорцев славного 1975 года выпуска. Барнабас, благополучно пропустивший все подготовительные процесссы (Хорош шафер!), был не в курсе многих моментов. Например, что бабочка его должна была быть красной. Это быстро исправили каким-то заклятьем. И что по проходу к алтарю он поведет Амелию Боунс.
Это была часть своеобразного представления. Всех их разбили на пары, и так у них "как-то ненарочно вышло" - объяснили они, поминая летнее кафе, хотя Барнабас и не спрашивал ничего. Но ему все равно пояснили, что девчонки разработали целую систему комбинации друзей в эти самые пары, критериями в которой стало все, начиная от былых школьных симпатий, и заканчивая ростом и цветом глаз.
- А я нравился Боунс или подошел ей под цвет туфелек? - весело спросил Барнабас, но в ответ на его шутку компания  шаферов отчего-то дружно взялась считать цветочки на обоях в гостиной Дэнни. Только Бленкинсоп неловко кашлянул, моргнул глазами, мотнул головой и разве что не станцевал. 
Снелл мгновенно обернулся и просиял.
- Привет! ...Я не подлежу обмену и возврату!

- А танцевать ты умеешь?
- У тебя еще есть чьи-то туфли для чечетки?!
- Ты не умеешь танцевать...
С вызовом глянув на Пенни, Снелл выдал несколько танцевальных движений, откровенно дурачась.
- Гениально! - женщина подскочила и присоединилась к его танцу, изобразив пару других нелепых, но известных движений. Они валяли дурака несколько минут, пока в комнату не вошла Энни. Железная Пенни остановилась и выдохнула.
- Я говорила о вальсе.
- Я могу делать так! - Снелл показал еще один танец и даже Энни позволила себе засмеяться, хотя обычно очень этого стеснялась.
- Ты похож на медузу!
- Это был кальмар! - с шутливой обидой в голосе, возмутился Барнабас, мигом остановившись.
- Иди сюда, кальмар! Спину ровно..!

На том святочном балу мальчишки держали стену. Угроза того, что одна из стен большого зала многовекового замка именно сегодня рухнет, если горстка тринадцатилетних храбрецов не будет ее удерживать могучими своими спинами, была поистине велика. Иначе с чего бы доброй половине потока там стоять, лишаясь удовольствия вальсировать по залу с девчонками, как делали то обученные танцам юноши из благородных семейств?! У них забот не было. У них, и у Бленкинсопа, который выпрыгивал какой-то ритуальный танец древнекельтского шамана рядом с несколько смущенной Вероникой Грэн. А в следствии нехватки танцующих представителей мужского населения замка, и девчонкам приходилось охранять стол у противоположной стены.
- Вы все трусы. - заключил Морриган печально, - Не можете девчонку на танец пригласить.
Юные джентльмены в ответ отозвались нестройным ропотом негодования.
- А сам тут чего стоишь?!
- Видали храбреца?!
- Я ногу подвернул!
- Совесть ты потерял, тряпло!
- А мне ботинки жмут!
- А мне пригласить некого, мне там никто не нравится.
- Даже Линди Уотсон?
- Она же пятикурсница!
- Билли Вайтхорн его за нее наизнанку вывернет!
- С чего бы это?
- С того бы! Он ее парень!
- Я же говорил, трусы..!
- Морриган!!!
- Снелла тоже вывернут, если он к Боунс подойдет
- Кто это меня вывернет?!
- Ее брат.
- Руки короткие.
- Потому ты стоишь здесь?!
- Я, по-твоему, большой любитель танцев?!
- Нет. Ты большой трус.
- Ладно! 
Он зашагал к противоположней стороне зала с грацией и скоростью человека, которого вынудили прогуляться по рее. В спину его устремились взгляды друзей, жаждущие зрелищ. Они оживленно спорили, негромко кричали ему вслед напутствия и присвистывали. И только этот гомон заставлял его игнорировать идею, что навязчиво стучала в голове, - "Притворись, что пришел за пуншем! Возьми стакан и вернись обратно! Там тебя немного обсмеют, но ты это переживешь". Оживились, надо заметить и девушки. Кто-то даже попытался вытолкнуть Амелию вперед, но она устояла на месте и возмущенно осадила хихикающих подружек. Снелл присел, притворяясь, что ему очень срочно нужно завязать шнурок, который лишь выглядит завязанным, а на самом деле вот-вот может стать причиной несчастного случая. Обе стороны разразились смешками, которые тут же заставили его подняться и стать решительней...

Он нашел ее на веранде. И снова расплылся в улыбке. Это становилось почти рефлексом.
- Я пришел с миром! - помахал он белым флагом, который смастерил из своей волшебной палочки и платка, который выудил из нагрудного кармана одного из других шаферов. Ненарочно выпустив сноп искр, которые тут же затоптал на половых досках крыльца, пока не успел спалить семейное гнездышко раньше официального появления этой самой семьи.
- ...Не дуйся на меня, Боунс! - произнес он, делая большие щенячьи глаза и шагая ей навстречу. Такие у него всегда были, когда он подстрекал ее на что-то. - Не хочу портить праздник, ни тебе, ни Дэнни. Ну не подумал я тогда. Дурак был. Я влюбленный всегда такой дурак. - ...Извини-и! - разве что не попрыгал он на месте.
- Я не мог сказать при остальных... - заговорческим шепотом произнес он, - Но ты самая красивая подружка невесты! - закончил он с многозначительным видом, словно открывал ей большую тайну. - И это я не подлизываюсь! Честно! Хоть ты и не очень мне веришь...
А еще я скучал!
Подпрыгнув, он уселся на перилах и весело посмотрел на Боунс.
- Ну прости-и-и меня, Боунс! Ну что мне сделать?! Хочешь, я поселюсь в Лондоне и сделаю все домашние задания за тот год, который я пропустил?! Я бы предложил тебе размазать по мне свадебный торт. Но костюм мне одолжили и он дорог моему хорошему другу.

- Потанцуешь со мной?!
- Все шнурки проверил? - хихикнула Амели.
- Да. - не моргнув и глазом, гордо отозвался Снелл.
Девушка сунула свой бокал пунша одной из подруг и подала ему руку.
- Не знала, что ты умеешь танцевать.
- Я не умею. - шепотом ответил он.
- Зачем тогда пригласил?!
- Захотелось.
- И твои друзья здесь не при чем..?!
- Кто?! Эти?! - Снелл покосился на компанию мальчишек, которые хохоча и кривляясь, всячески изображали танцевальные па. - Первый раз их вижу.
Танцевали они что-то совсем отличное от того, что предполагалось музыкой, но кому какое дело...

А еще меня научили вальсировать. Правда, кажется, топтаться в обнимку мне нравилось больше.

0

10

Как бы не было ей стыдно признать, но из-за работы она умудрилась пропустить практически все предсвадебные репетиции, за исключением последней, где собственно ей и сообщили о ее спутнике. Восприняла она это… спокойно. Скорее даже чересчур, чем и удивила всех друзей, включая малыша Дэнни, который еще пару-тройку раз пытался вроде как неловко извиниться, что-то невнятно бормоча. В общем-то, она смутно подозревала, что ей не избежать очередной встречи с ним, ведь если он все еще в городе (в чем Боунс тоже не была уверена и очень надеялась, что его визит в Лондон был коротким), то непременно получит приглашение.
Так и вышло. Но сменять гнев на милость Амелия не спешила, решив относиться к этому равнодушно. Не сказать, правда, что это у нее получалось прямо-таки блестяще…  Но в присутствии развеселившихся друзей, которые вот-вот ожидали грандиозное событие, решила, что точно не стоит портить праздник, да и настроение… Бетси, невеста, кажется срывалась по любой мелочи, поэтому раза три подругам еще пришлось ее успокаивать. В таких напряженных условиях Боунс казалось, что ей просто не до Барнабаса, свалившегося на головы как снег,  впрочем, общение с ним она все равно свела до минимума, никак не желая мириться, но Cнелл похоже отказывался верить в то, что она все еще сердится, иначе как еще объяснить его появление на веранде?! Ни тишины, ни покоя, чтоб его.
Проигнорировала и белый флаг, и сноп искр, девушка уже собиралась уйти, но потом мелькнула мысль: а собственно почему ОНА должна уходить?! Она пришла сюда первой, так что черта с два, поэтому все, что лишь сделала Амелия, это смерила его недовольным взглядом и отвернулась, наивно полагая, что парень смекнет, что к чему и поспешно покинет запретную территорию. Ну-ну, размечталась…
   Он между тем гнул свое. Вечно радостный беспечный Барнабас. Ничто его не тревожит, ничто его не беспокоит, жизнь прекрасна и изумительна! Вот и пусть идет себе наслаждаться этим куда-нибудь в другое место! 
А он продолжал, уже переходя на комплименты, отчего волшебница едва ли не заскрежетала зубами, но сдержалась, решив, что здесь точно не время и не место разводить демагогию.  К тому же, ей абсолютно плевать на него. Нет уж, ее абсолютно точно не волнует, что он здесь. Хватит, она уже давно перестала…
-Ты ведешь себя, как дитя малое,  - более ли менее ровно ответила она. – Не думал повзрослеть? – его шутка по поводу торта ее могла бы даже позабавить, хотя на деле он просто ей подкинул замечательную идею. – Для этого и учатся в школе магии, чтобы знать, как правильно использовать заклинания… и не выпускать снопы искр каждый раз, - упрек? Ну да, пожалуй. Хотя какое ей дело, ну не закончил он Хогварст, что дальше? Дело то вовсе не в этом. Ну и сделай он эту тонную кучу домашний заданий, ей бы что, легче стало?!
Слава Мерлину, что Кэтти появилась как раз вовремя. Боунс тотчас уже улыбнулась подруге.
-Только не говори, что невеста отменила свадьбу.
-Кажется, Дэнни потерял кольца.
-Бетс знает?
-Ты что смеешься?! Нет, конечно!
-Так, спокойствие. Где он?
  Как раз именно то, что ей и нужно. Есть проблема, нужно ее решить. Поэтому исчезла Боунс практически в мгновение ока,  будто ее здесь и не было.
Спустя некоторое время, кольца все-таки нашлись. Малыш Дэнни едва не прослезился, прекрасно понимая, что если бы невеста об этом узнала, ему бы не поздоровилось.
-Спасительница! Спасибо!.. Ты видела Барнабаса?! Он уж точно кольца не потеряет… что?!
-Нашел, кому довериться, - с сарказмом протянула Амелия, даже не подозревая, что буквально вошедший минуту назад Снелл, все слышал и тотчас прокомментировал. Разумеется, со своей извечной улыбкой. Да чтоб он под землю провалился с этой своей улыбкой!!
  Боунс ничего не ответила, в общем-то, как и всегда решив, что лучше делать вид, будто Барнаби здесь как не было, так и нет. Но раз уж он здесь, надо наконец сообщить, что никакого танца с их стороны не будет.
-Да, кстати, Дэнни, насчет танца…
-Да-да, все прекрасно, не волнуйся!
-Что? О чем ты? Я просто хотела сказать, что…
-Барнабас сказал, что справится!
-Справится?! Ты его плохо расслышал, он не…
   Но жених похоже ее уже не слышал, ибо на часах оставалось пятнадцать минут до начала церемонии, и весь дом начинал утопать в поднявшейся суматохе. А то ведь как же! Невесте была обещала идеальная церемония, а значит никаких косяков произойти не должно было.
-Вот вы где! А ну вперед, мы вас уже ждем! – Кэтти появилась из-за дверь буквально на секунду и тут же исчезла.
-Великолепно, - пробормотала Боунс. Предложенную руку Баранабаса она опять-таки по обычаю проигнорировала, но, кажется, парня абсолютно ничего не могло задеть. Он по-прежнему был весьма бодр духом, улыбался и откалывал шуточки над мигом побледневшим Дэнни. Видимо, свадьба ему далась не так легко, как это показалось на первый взгляд.
  Они стояли третьим вслед за Бленкипсоном с Кэтти и Бордманом с Джули. Все «парочки» о чем-то перешептывались, вот-вот ожидая, когда придет их очередь, и единственные, кто хранили гробовое молчание были, разумеется, Амелия с Барнаби. Второй, правда, пытался еще развести ее на беседу, но быстро понял, что бес толку. Стояли они порознь: Боунс из-за плеча Бордмана рассматривала всех собравшихся гостей в саду, Снелл… да плевать ей, чем он занимается. Или о чем думает. Ей вообще на все…
-Ты уехал и ничего мне не сказал. Вообще ничего. А теперь приезжаешь и ведешь себя, словно все замечательно и ничего не произошло!! Ты мне ни разу не написал, - прошипела Боунс едва слышно, весьма неожиданно даже для самой себя. Ну да… самое время и место. Буквально пару минут до того, как им придется шествовать вслед за другими парами. -  Когда ты приехал в Лондон, ты хоть подумал о том, чтобы дать о себе знать?! Или все это лишь глупое стечение обстоятельств?!  -да уж Боунс, ты и твое хваленое самообладание… ты ему еще пощечину бы влепила, как раз на глазах у всех, он ведь это заслужил. Но спасло его только одно – заигравшая музыка, возвестившая о том, что пора уже брать его за руку.

+1

11

...А год безымянный, безвременный век.
Война - не война, но тоскливо и вьюга.
И там за стеклом - молодой человек
И всё еще девочка (в скобках - подруга).
Нет, это - не вальс,
Это - то, что я сделал для Вас
На обратном пути.
Нет, это - не вальс,
Это - несколько скомканных фраз
Вместо слова "прости".

Невеликий жизненный путь Барнабаса Томаса Снелла изобиловал потерями. Они не научили его не привязываться. Но отлично научили ни по кому не скучать. Простая арифметика - заполни свое настоящее так, чтобы не оставалось времени вспоминать о прошлом. Славно работало в большинстве случаев. Но Амелия Боунс - единственная его беспрецедентная потеря, которая вернулась в его жизнь. Только тогда и можно осознать, как на самом деле соскучился.
Он насмотреться на нее не мог. С какой-то совершенно блаженной, восторженной улыбкой. Чувствуя, как разливается в груди уютным, "домашним" теплом какое-то давно забытое чувство. Осознание, что у тебя в этом огромном мире еще есть кто-то, кому ты вот так готов совершенно безыдейно, но искренне радоваться. Что и Ты у кого-то есть и кому-то еще не совсем безразличен. Ты забыл, какого это. Вся жизнь умещается в одном рюкзаке. Это и домашний адрес, и почтовый индекс. Взамен целый мир. Только вот нужен ли он тебе вечно_одному?! Твой дом рухнул в пропасть десять лет назад, а нового ты так и не нашел. Не искал. Воспринимаешь каждое новое место как еще один перевалочный пункт. Путешествия - это здорово, только вот неплохо иметь, если не место, куда вернуться, то хотя бы конечный пункт следования. У тебя же нет ни того, ни другого. Заполни свое настоящее так, чтобы не оставалось времени думать об этом. Простая арифметика...
Раз-два-три...
- А-арргх! - взвыл Снелл, в ответ на новые замечания, и, уже выстроившиеся в ряд, пары шаферов и подружек невесты дружным слаженным хором на него шикнули. Продолжить пришлось звонким шепотом:
- А если бы сказал?! Ну Что бы я от тебя услышал?! - в его голосе нет и капли раздражения. Все те же невозмутимые веселые нотки, - Что это верх безответственности, что я непроходимый идиот, если обращаюсь так со своим будущим..! Я все это знаю и тогда знал. Амелия Сьюзен Боунс, упрямейшая на всем белом свете девица, я тогда Увидеть тебя хотел! А не попасть на лекцию о том, как важны последние курсы учебы. Прости за пагубную слабость к легкому общению! А если бы ты на меня сразу начала дуться?! Мы теперь наглядно видим: того, что происходит сейчас, очевидно, было не избежать. - колоритно разводит он руками, - Но Тогда я с вокзала ушел с легкой душой и в чертовски хорошем настроении. - он раскидывает руки в стороны в жесте "Сознался. Съела?! Стреляй!"
- Вы нашли время, ребята!
- Музыка же сейчас..!
- Лучше их не трогай...
- Ну, болван! - продолжает Снелл, - Попытался вот Этого всего избежать. Я был...Влюблен!...Мне шестнадцать было!
Грянула музыка и Барнабас заговорил быстрее:
- Юн я был и горяч, не казни молчанием!...И как бы ты на письма ругалась, да мороженым их мазала?!
- Довольно!!! - не своим голосом взвизгнул, и без того нервничавший, Бленкинсоп.
- С тобой все в по..? - сдерживая смех, попытался было осведомиться душевным покоем друга Снелл, но цепкие пальчики блондинки больно впились в плечо Снелла, - ...Ай!
Раз-два-три, раз...
В сад шагнули сперва Бордман и Джули, следом, нервно икнувший, Бленкинсоп сорвал с места, еще оглядывающуюся на Боунс и Снелла, Кэтти. Барнабас тоже сделал решительный шаг. Но не подумал замолчать. Улыбаясь во все тридцать два зуба гостям, подражая чревовещателям, он, полагаясь на громкую музыку, с чистой совестью продолжил:
- Я находился в Лондоне часов пять прежде, чем на голове моей оказалось твое мороженое. Но Да, я подумал! - Бленкинсоп уже грозно стрелял левым глазом через плечо, - Я Очень хотел тебя увидеть, но отчего-то предвидел, что это потребует целого плана! И Да, вся моя жизнь - стечение обстоятельств, но мне это нравится! Ты злишься на меня за то, какой я есть. А я не умею и не хочу по-другому! ...Из меня не вырастет такой вот фикус в дурацкой шляпе, как дядюшка Джо! - тут глаза Барнабаса округлились. В мелодии оказалась приличная пауза и пришлась она ни раньше, ни позже, на ту самую пару секунд, когда в непосредственной близости от этого самого любимого дяди невесты, Снелл и произнес последнюю свою фразу.
- ...Шляпа -класс! - шепчет Барнабас в попытке ретироваться. Улыбнуться еще шире и шагать дальше, что тут еще можно было сделать?!

Сальные линии, плотные тени,
Тонкие талии, меткие руки, -
Вальс - идеальное изобретенье,
Чтобы продлить долгожданные муки.

Он вновь делает шаг навстречу и в галантном поклоне подает леди руку.
- Не дерись, не кусайся, не членовредительствуй, это не я придумал! - скороговоркой произносит он, не переставая улыбаться и не теряя своих шутливых интонаций, - ...Но мне было бы очень приятно.
Вальсировать, оказывается, совсем не сложно, если кто-нибудь объяснит тебе "правила". Не мудрено, что прежние попытки повторять действо это "на глаз", оборачивались крахом. Не так много их и было, но вспоминать сейчас было неловко. Барнабас не был лишен чувства ритма и грации, потому понимая, что он делает, вальсировал чудесно. Несколько шагов, чтобы вспомнить, чему учила Пенни, а дальше как с велосипедом - один раз научился, уже не разучишься.
Раз-два-три, Раз-два-три, раз -
Это не танец, нет, это не вальс

Это часть представления. Кто-то очень деятельный спланировал всю свадьбу, начиная от цвета бабочек на шаферах, заканчивая тем, с кем и когда все будут танцевать. Снеллу жаловаться было не на что.
Он подхватывает ее за талию и легко поднимает вверх. И не оторвать глаз. Ты пропал, Барнабас Томас Снелл. Снова.
Нет, это не вальс,
Это - раз-два-три, раз-два-три,
Раз-два-три, раз-два-три, раз...

- Выпей со мной, парень! - мужская рука властно ухватывает, уже почти прошедшего мимо, Снелла за полы пиджака.
- Простите, я не самый пьющий шафер, - виновато улыбается Барнабас.
- Я выдаю замуж свою единственную внучку! К тому же тут нечего пить! - демонстрирует маг небольшую фляжку, - Поди сюда! Уважь старика! Я не принимаю отказа! - он двигает пустой соседний стул ближе к себе, приглашая присесть.
- Да, разумеется...Мои поздравления!
В крошечной на первый взгляд фляге содержимого набралось на два увесистых стакана. Волшебники - лишь усмехнулся Снелл. У него самого был безразмерный рюкзак, в котором он, словно улитка, носил весь свой не мудреный, но довольно обильный скарб.
- За молодых! - Снелл сделал глоток и задохнулся, - Что это?! - прокашлявшись, выдавил он ошарашенно.
- Мое изобретение! - гордо отозвался дед Джули.
- Авиатопливо, керосин и пот горного тролля?
Игриво хохотнув, дед опустошил свой стакан, не моргнув и глазом.
- Всего понемногу.
- Отнесите тело мое бренное родителям! - театрально вздыхает Снелл, прежде чем допить содержимое стакана.
Пока это пойло кипятком разбегается по венам, а по ощущениям еще и, как минимум, меняет Барнабасу цвет волос, старик спешит вновь наполнить бокалы.
- Нет-нет, я все! С праздником все ваше славное семейство!
Алкоголь моментально дает ему в голову, судя по тому, как качнулся сад. Пьянел Барнабас всегда, как гимназистка, впервые отведавшая портвейна.
- Что значит Все?! До дна! За молодых!
- За молодых! - вторит в тон  ему Снелл, - ...Но я правда не пью. Уже кривой.
Барнабас предпринимает попытку встать, чтобы ретироваться, но сухопарой, крепкой рукой старик властно возвращает его на место.
- Развя Я пью?! Бросай свои глупые отговорки! Мужчина ты или первоклассник?!
- Серьезно! - смеется Снелл, - Я пробовал напиваться, - я физически не приспособлен для алкоголя, вам кто угодно скажет!
Этих "кого угодно", которые когда-то вот так же его напоили, здесь и впрямь было много. Кажется, магглы называют это непереносимостью алкоголя.
-  ...Амели, хоть ты ему скажи!  - с надеждой в глазах окликает он проходящую мимо Боунс, - ...Эта леди будет очень на меня сердита, если я еще и напьюсь, - но та лишь встряхивает волосами со словами "Мне все равно". Безразличие в этот раз удается ей действительно хорошо.
- Видишь, она не сердится! - радостно улыбается старик, не замечая, Как парень смотрит на девушку.
- Ну раз все равно..! - громко произносит он, прежде чем залпом опустошить стакан. Пойло на вкус кажется отвратительным, но не сводя глаз с задержавшейся на мгновенье Боунс, Снелл опустошает еще один стакан, который восторженный старик моментально успевает вновь наполнить.

Несмотря на уверенный, бодрый шаг, которым он направляется к импровизированной сцене, Барнабас Снелл очень пьян. Однако, ему падают бокал шампанского, с которым он пританцовывая, направляется к месту, откуда все его предшественники произносили речи.
- Меня зовут Барнабас, я тот, кто не загатовил речь, здрасти! - улыбается он своей чарующей, мальчишеской улыбкой, и лишь совершенно осоловелый взгляд выдает его. Но гости отвечают редкими побадривающими возгласами.
- Я знаю Дэнни часов на двеннадцать дольше, чем Джули, потому начну с него, - улыбается Снелл, - Малыш Дэнни, так мы его иногда звали. Пока он не вырос на полторы головы выше самого долговязого из нас, Тима Бленкинсопа. - Потом мы звали его так постоянно. Самый младший из нас повзрослел раньше нас всех. Меня-то обогнать не мудрено, а что с этими парнями происходит, - я не в курсе! - весело покосился он на остальных шаферов, но продолжил серьезней:
- У Малыша Дэнни, независимо от того, одиннадцать ему или двадцать три, одеты на нем коротенькие штаны мальчика-гимназиста и белоснежные гольфы или фрак...с теми же гольфами...У малыша Дэнни огромное сердце. Горячее сердце влюбленного мальчишки. Влюбленного в этот мир,  в эту жизнь и в его Принцессу...
Счёт, дайте мне счет!
Наплевать, что кругом всё течет
И срывает мосты.

- Джули я  узнал второго сентября за завтраком. Мы все узнали. - хитро улыбается юноша и компания старых школьных друзей заходится в смехе. Джули тоже смеется, но щеки ее заливает румянец.
- Она очаровательна краснеет! - салютует бокалом Снелл, - Принцесса испытала настоящий шок, наблюдая за нашим завтраком, после чего взвалила на хрупкие свои плечи идею воспитать из нас джентльменов. Не то, чтобы мы этого хотели, но четырехфутовый этот тиран был таким очаровательным, что мы не могли ей сопротивляться. Идея провалилась, но мы все равно ее любим. Даже переманили на темную сторону...Джули удивительная. - с теплотой заглядывает он ей в глаза, - Она одинаково очаровательна в своем перфекционизме и том, как плюет на него, когда пробегает в грязной обуви по белоснежному ковру, чтобы повиснуть на шее Дэна...Рядом с этими ребятами всегда весна. Рядом с ними ты невольно уверен, что все и всегда, у них, у тебя, и у всех остальных людей на этой планете заодно, будет исключительно хорошо. А главное, ничего нет на свете, что могло бы этому помешать.
Вламывается ли Джули без стука в нашу гриффиндорскую спальню, не замечая смущенного Тима, которого застали в одном исподнем, паникует ли Дэнни, потеряв кольца за полчаса до свадьбы, глядя на них, ты точно знаешь, что целую жизнь эти ребята будут невообразимо счастливы! Именно этого они и заслуживают. Дэнни всегда был мудрее нас всех. Когда нам было лет по тринадцать, у каждого из этих ребят, -
кивает он на шаферов, - ...и у меня тоже, была девчонка, рядом с которой ты ведешь себя, как идиот. - Все это проходили. Ты гипнотизируешь ее затылок на уроке, заставляешь себя отвести взгляд, и видишь ее, пытаясь смотреть в учебник, а провожая ее взглядом, паришь в паре футов над паркетом. Дэн был единственным, кто признавал, что он влюблен. Мы, услышав заветное имя, обычно делали так: "Кто?! Кэтти?! ...Ах, э-эта Кэтти!" - лукаво взглянул он на Бленкинсопа, которому тут же прилетел нежный подзатыльник от вышеупомянутой. - ...Дэнни был решительнее нас всех! Когда нам было по пятнадцать, Дэн признался в любви. Эта была записка с грамматической ошибкой, сделанной от большого волнения. А мы все еще делали: "Не понимаю о чем ты! Мне показалось, у нее жук на спине, я поэтому на нее смотрел!". "Спустя пять лет я вдруг увидел, что она очень похожа на одну мою кузину", "Я смотрел на дерево..!" - Никогда не видел таких красивых деревьев, верно?! ...Очаровательные леди, если парень в вашем присутствии делает глупости, не обязательно, что он болван. Может быть, просто рядом с вами он забывает, как дышать и разговаривать...Мы влюбленные идиоты, но разве мы не милы?! Дайте нам шанс! Знаете, кто был главным идиотом? - Барнабас раскидыват руки в стороны и отвешивает поклон, после которого сад еще продолжает покачиваться перед глазами. Но что-то лишь подстегивает его продолжать.
Льёт ночь напролёт,
И чугунные львы у ворот
Поджимают хвосты.

- Первый обормот, я влюбился в большую умницу, которая грезила стать первой женщиной министром магии. - он смотрит куда угодно, только не на друзей, и не туда, где сидит Умница. Улыбка не сходит с его лица, а тон, кажется, стал еще беззаботней, - ...Она строила великие планы, а я и по сей день никогда не знаю, где буду вечером и что хочу на завтрак. Однажды она сказала мне, что я недостаточно серьезен. Ответственности - ноль, и прочей рациональной разумности...Я решил, что не хочу становиться серьезным, и раз уж Умнице я такой был не нужен, занялся тем, что у меня получалось - отправился на поиски приключений, о чем давно помышлял. К чему я все это! Раз уж я взялся давать советы, - важно приосанивается он, - Юные (и не очень) джентльмены! Не сдавайтесь! - тепло улыбается он, - Будьте влюбленными идиотами! Если эта леди того стоит, а я уверен, что стоит..! Стоит шести часов паники, когда вы уже поняли, что допустили в своем признании грамматическую ошибку, и ждете вердикта, пока она найдет записку, подброшенную ей в сумку. - салютует он бокалом Малышу Дэнни. - Стоит того, чтобы профессор Спраут поймала вас с поличным за воровством цветов из ее теплицы, - тот же жест Бленкинсопу, - ...Стоит быть чуть помятым Генри О'Дойлом за право повести вашу леди на свидание, - подмигивает он Бордману, - Стоит того, чтобы научиться танцевать и изрисовать несколько тетрадей ее портретами...Не сдавайтесь! Потому что однажды вы непременно вновь ее встретите, и поймете, что ничегошеньки не изменилось. Вы снова начнете делать глупости, разучитесь дышать и говорить сложносочиненными предложениями. Так не теряйте времени на ненужные сомнения! Да простят меня Дэнни и Джули, - я искренне люблю этих двоих, но у них и без моих пожеланий все будет лучше всех, уютный дом, куча славных деток и огромный лохматый пес, против которого Джули сперва будет очень против, но потом непременно полюбит это чудовище, - Этот бокал я хочу поднять за Всех влюбленных! Делайте глупости, пишите записки, с ошибками или без, воруйте цветы в теплицах..! Тот, который с самого начала был решительней, сейчас самый счастливый тип на этом празднике. А тот, который так и не решился признаться...ужасно пьян! - шепотом сообщает он большую тайну, - ...Дедушка Марвин, мое почтение!
- За Дэна и Джули! - вскидывает он руку с бокалом, - Непременно будьте счастливы! ...И за всех остальных влюбленных..!
Гром, водоворот, -
Невозможно движенье вперёд,
Если память жива!
Счёт, дайте мне счёт!
Я сбиваюсь, а время не ждёт
И качает права.

Он опустошает бокал, хотя алкоголь уже не лезет в глотку, и собрав в кулак всю свою гриффиндорскую храбрость, встречается взглядом с Амели. Несколько мгновений и уголки губ его вновь касается беззаботная улыбка. Он едва заметно пожимает плечами, прежде чем покинуть свою сцену.
Легче, плавнее, уютнее, тише -
Тот, кто уснул, всё равно не проснётся.
Тот, кто проснётся - увидит афиши
И по весне в самокрутку свернётся.
Тот, кто размешан живою водою,
Выплеснут в лужу и предан забвенью.
Я отправляюсь в леса за тобою,
Чтобы успеть к твоему возрожденью.

0


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Архив незавершенных отыгрышей » Прощаться тяжело, молча уходить проще ©


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC