Momento Amore Non Belli

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Будущее » "In fire, in whispers I would die for a million years"


"In fire, in whispers I would die for a million years"

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Место и время действия: Логово Дамокла, 1979 год

Действующие лица: Декстер Кэттермоул/Хейли Финч

— Огонь очищает.
— Огонь не разбирает правых и виноватых. Он пожирает все.
— Отнюдь. Огонь оставляет в вас самое чистое. То самое, что не горит. (с)

0

2

война за свободу - не война за людей, падение под откос
растягивается в пародии на улыбку красная кость
на синей глади черные дыры и кровяной налет
то, что было взято изо льда - да возвратится в лед(с)

Спрятаться у Финч всегда выходило «мастерски», хотя если я за меру брать процент ее не нахождения, то статистика могла бы оказаться не столь уж плоха. Однако на самом деле убежища девушка выбирала совершенно неудобные и чаще всего на вопрос «как мне теперь отсюда выбираться?» ответ было найти крайне сложно. Чего стоит ее лазание по деревьям и отсаживание там  в промозглый дождь.
К счастью сейчас дождя не было, да и замерзнуть Финч не грозило, в том темпе, что она считала дома, мимо которых пробегала, в пору было вообще скинуть с себя всю верхнюю одежду. Но она понимала, что даже подкрепленные заклинанием ее бегательные возможности скоро иссякнут, в конце концов силу это заклинание брало из ее же организма и в лучшем случае завтра она не сможет подняться с постели, в худшем с лежанки в изоляторе. И самое отвратительное - ее преследователи это тоже отлично понимали, поэтому темп не увеличивали, но расстояние между ними все сокращалось… еще чуть-чуть и заклинание пут сможет прекрасно настигнуть свою жертву, которая так отчаянно цеплялась за свободу.
Чтобы аппарировать волшебнице надо было придумать куда ей исчезнуть и остановиться хотя бы на пару секунд, но в данном случае промедление было аресту подобно, который грозил по меньшей мере штрафом или увольнением с работы. Потому как улики против себя Хейли прижимала к груди левой рукой.
- это что? – безапелляционно тычет Вик наманикюренным пальчиком в неумело запрятанные под столом пачки цветастой бумаги.
- да так, решила оставить на память последний номер Пророка…
- Ааа.. Видимо, сразу весь тираж! – глубокомысленно тянет сестра и тут же без всякого перехода рявкнет: - Ты опять за свое, Хейл?!
- Ну что ты, как можно, я за чужое…

Эти самые дралновые листовки сейчас и служили главным доказательством участия Финч в последних беспорядках.
Необходимо было  что-то сделать, потому как хит-визарды уверенно загоняли добычу, а у последней уже сводило судорогой мышцы.
Понимание того, что нужно сделать и куда бежать, приходит лихорадочно мгновенно и кажется единственно верным. Именно с теми же мыслями о верном поступке она и лезла на то дерево. Стараясь не смотреть вниз.
Но сейчас все должно было получиться гораздо лучше, если только ей удастся пройти через защиту «логова»… Там бы ее ни за что не нашли.
Хейли обернется, сбитого дыхания не хватит, чтобы произнести заклинание, просто сделав над собой усилие, бросить преследователям волну магии в чистом виде, брызнет асфальтовая крошка, но волшебница уже свернет в проулок, который венчается тупиком. Если ничего не выйдет, она совершенно точно будет поймана. Сделать пару глубоких рваных вдохов, что обожгут легкие и сосредоточившись на месте, куда ей так надо попасть, она прошепчет заклинание.
Сминающая и сжимающаяся вокруг темнота выплюнет бывшую рейвенкловку на небольшую поляну. Впереди замаячил непроглядной темнотой лес, подсветить дорожку и повесить указатели «логово туда» Декстер почему-то не догадался. Финч остается надеяться на свою память да ни раз подводившую сегодня удачу.
Позади послышались хлопки аппарировавших хит-визардов.
Вот же прилипли…
Она припустит почище зайца вперед, туда где должно быть ее спасение в виде небольшого деревянного домишки, о нахождении в котором непутевой революционерки не будет знать ни одна живая душа, в том числе и нынешний хозяин дома. Выжимая последние силы из собственного организма, остается только надеяться, что в темноте ночи она не перепутала направление.
Ветки лезут в лицо, царапая и чуть не выбивая глаз. Если я не остановлюсь, я рухну…
Поняла это волшебница довольно не замысловато. Она рухнула, приложившись при этом о ближайшее дерево. Не то в глазах потемнело, не то ночь решила сгустить краски еще больше.
Она услышала хруст. Даже если эта была кость, и позади ее преследовал Сами-Знаете-Кто, Хейли не собиралась вставать. Пока не обнаружила, что «дерево» в которое впечаталась лбом и всеми выдающимися частями тела, было ни чем иным, как бревенчатой стеной дома, и догонять ее никто не спешил, одурманенные защитной магией люди теперь еще пару часов будут кружить вокруг пресловутой полянки, уверенные, что забрались в самую чащу..
Получилось! – мелькнула счастливая мысль и тут же исчезла, когда журналистка поняла, что «сломанная кость» ни что иное, как ее собственная волшебная палочка. Почти с идеальной точностью располовиненая, она лежала в дрожащей девичьей руке, оставляя всякую надежду скоро выбраться отсюда.
М-да… И что теперь? Жить на подсобном хозяйстве, пока не изволит явиться хозяин?
С какой целью он сюда обычно является думать не хотелось.
Подняться на ноги удалось далеко не с первой попытки. Но дверь дома оказалась на удивление податлива. В комнате не царила все та же темнота и было несравнимо теплее чем снаружи. С остервенением отбросить от себя эти дралновы листовки куда подальше. Судя по шелесту те повели себя не лучшим образом, устлав все вокруг, но было наплевать.
Небольшим островком света озаряла вокруг спиртовка, на которой кипя всхлипывало на редкость приятным ароматом какое-то зелье. От спиртовки она зажгла подвернувшуюся свечу. В первую очередь жадно выпить воды, которой к счастью был полный чайник, затем придирчивый осмотр волшебной палочки, годившейся теперь разве что на растопку костра.
Оставалось только осмотреться в комнате, в которой ей теперь придется провести как минимум ночь, чтобы та не принесла никаких неприятных сюрпризов.
Ладная, грубо сработанная мебель, скрипящая, но целая кровать, которую ласковым одеялом укрывали рассыпанные волшебницей листовки, а еще книги, очень много книг, они были везде, на столе стульях, буфете, но большей частью в неаккуратных высоких стопках покоились на полу, от привычной педантичной чистоты в стиле Декстера не было и следа. Множество пергаментов, разномастная посуда, все было ровно также, как запомнила Финч.
Едва налаженное спокойствие было разрушено в одну секунду, когда совсем рядом прогремел пронизывающий каждую клеточку вой. Ужас пронизывал эту волчью песню, ужас и какая-то невероятная тоска. Волшебница дернется в сторону, словно от удара, опрокидывая стопку книг, та в свою очередь порушит следующую, книги рушились вокруг, а ей хотелось только заткнуть уши и не слышать этого воя. За окном глаза жгла полная луна, а в комнате, где и доселе царил полный хаос, распадалась последняя стопка книг, обрушивая спиртовку и котелок с зельем.
Твою мать!
Огонь соприкоснувшись с варевом тут же поднимается до самого потолка, и обволакивает податливый пропитавшийся зельем пергамент фолиантов. Жар от него невыносим. Оставшаяся вода из чайника, выплеснувшись в пламя лишь ухудшает ситуацию, она загорается почище зелья, капли попавшие на стены тут же добираются до ветоши, которой заделаны щели.
Огонь в считанные секунды поглощает, как кажется волшебнице, все вокруг, едкий дым забивается в легкие, уничтожает остатки спасительного воздуха. Хейли загнана в угол, до двери ей было уже не добраться. Разве что ближайшее окно, дернувшись к спасительному проему, она пытается разбить стекло, но ничего не выходит. Руки сбиты в кровь. Не иначе для прочности дом был подкреплен чарами, либо усилий девушки было просто недостаточно, стул, которым она себе пыталась помочь уже вовсю пылал...
Тихий скулящий крик превращается в надсадный вопль. Еще и еще один, когда языки пламени подбираются все ближе.
- Мама! Мамочка!
Она слышит собственные вопли словно бы со стороны. Упрямое сознание цепляется за крик, потому что ничего больше Хейли не остается.

+1

3

И не встать с колен нашим голосам
В письменном столе прячем небеса.

Это полнолуние отличается от других, впервые за долгое время. Совершенно иное, почти начало новой эпохи, если угодно пошлых определений. Только вот эпохи чего?! Теперь о его тайне знает еще один человек. Мимо всех разлук и расстояний, сквозь любые временные отрезки, важнейший человек в его жизни. Только вот это не приносит облегчения, не снимает груза с исхудавшей в затяжной тоске души. Едва ли это знание теперь скрашивает жизнь ей. Его и вовсе разрушает изнутри еще больше. Отыскав, вероятно, неимоверными усилиями там что-то уцелевшее.
И впервые за долгое время он покидает логово. Не без презрения, небрежным жестом скармливая звериному нутру порцию заветной и недосягаемой свободы. До этой ночи он годами убивал его. Вытравливал из собственного организма без особых сожалений и переживаний о том, что может погибнуть вместе с нечеловеком, затаившимся в темном углу.
Не человек и не волк, уродливое существо, загнанное в чужое тело, запертое там, где оно ненавистно каждой клетке. И оно готово отвечать взаимностью всем своим яростным нутром. Но зелье все еще позволяет сохранять разум. Бесполезнейшая порой вещица, как выяснялось неоднократно.
Могучие когти остервенело взрывают землю, поднимая в воздух лохмотья сырых листьев. Он спасается бегством по кругу. В границах им же расставленных флажков. О как похоже это на мифического зверька Декстера. Утонувшего в местном озере однажды, под весом своих наград и знаков отличия.
Он вновь бросает себя в душную ночь. В ином, новом качестве. Вновь кому-то назло. В очередном нехитром па многолетнего саморазрушения.
Он не разбирает пути. Собирает хлесткие пощечины костлявыми ветками и выцарапывает боками засечки бед на стволах деревьев. Грозен и безумен. Безобидней кролика в заведомо зачарованной зоне. И спустя почти десять лет почти поймет тварь, сотворившую с ним все это. Быть может вот так же каравшего себя однажды духотой ночи.
И он словно мифический зверь рвется сожрать эту ночь и ехидно щурящиеся звезды. Жаль, выдуманное им проклятье не обратит его в горсть горького пепла при попытке вырваться за край.
Забытье – непозволительная роскошь. Надышаться. Разбиться. Сгинуть.
Где ты сейчас, моя девочка с красными волосами? Что ты видишь теперь, когда в окне твоего уютного мирка висит Луна. Я теперь принадлежу Ей. Сияющей и беспощадно холодной. Глупый великовозрастный Кай, собирающий свою Вечность из чего-то куда менее привлекательного, чем осколки льда.
Я хотел бы лишиться вновь обретенной возможности сохранять свой разум. Хотел бы не думать, не тосковать. Не сожалеть, о том, о чем сожалеть поздно, глупо и бесполезно.
Что ты видишь за своим окном, Хейли? Думаешь ли обо мне? Стоило ли раскрывать карты, чтобы лишить тебя покоя?! Кажется, вот поэтому я и решил все тогда. Кажется...Я не помню всех мотивов. Я не помню того парня...Иногда мне кажется, что он куда-то безвозвратно исчезает даже из прошлого. Он забирает с собой тебя. Что останется, когда он совсем сгинет? - вот вопрос на миллион. Скучный тип в дорогом плаще? И двенадцать недель в году недоразумение, которое облаивают субтильные собачонки.
Что ты делаешь сейчас, Хейли Финч? Сможешь ты теперь безмятежно спать, зная, как коротаю свои полнолуния я?!
Он мчит вперед, не разбирая дороги, словно наивно надеясь вырваться в какой-то миг из ненавистной шкуры. Словно мальчишка, выдумывая себе на ходу условия. На пару секунд быстрее и он сбежит от своих бед на целую ночь. Предложение заманчивое - его ночи длятся вечность.
Как глупо, но самодостаточно. Уберечь свой разум, чтобы озвереть вопреки проклятому нутру, по собственному желанию. Когда злость и горечь заполняют легкие, не оставляя ни одного свободного дюйма даже для этого душного, сырого воздуха. Эта злость, как топливо. Как дрова в печи. Она лишь заставляет бежать быстрее. И она не оставляет места ни для чего больше.
Он не удивляется, когда безошибочно чует присутствие чужаков в лесу. Не поворачивает головы, не сходит с задуманного пути. Лишь когда в нос ударяет один единственный, преодолевший все преграды, запах, подобравшийся совсем близко, вопреки всяким крохам здравого смысла, он сатанеет.
Аконитовое зелье имеет много плюсов. До тех пор, пока ты не вздумаешь впадать в крайности, проветривая голову подобной беготней по лесу. Луна скрывается за тучами внезапно, стоит оторваться от земли в еще одном остервенелом прыжке. Существо, которое падает на землю, вспахивая сырую листву и срывая кожу о спутанные корни деревьев, куда субтильней твари, задумавшей непродолжительный свой полет.
Он лежит неподвижно и не спешит вставать. Разбит, но вновь не до конца. Он слышит, как переговариваются вдалеке раздосадованные чем-то чужаки, не отыскавшие желанного. Чует Ее присутствие.

Как воды поток, утром к тебе спешит
Скомканный листок рваной моей души.
Выслушай, прошу, жажду мою утоли
Я еще дышу, только надолго ли...

О как это умно, Хейли Финч! Почти сутки моих отчаянных излияний о том, как опасна вся эта история, и в первое же полнолуние тебя приносит сюда! Мы должны были устроить пикник?! Чем ты только думала..?! Чем Я думал..?!
Он наблюдает за ней из-за деревьев. Кажется, давно начав разливаться в своей гневной браваде вслух. В его «хищной засаде» есть что-то уныло карикатурное.
Ее тень задерживается в окне, словно бы отдельно от своей хозяйки, единственная способная слышать его ворчание. Или чтобы первой услышать еще одного чужака.
Вой. Кажется, они с тенью с идеальным синхроном вскидывают головы в нужном направлении. Заклятье надежно, как могучая, непреодолимая стена. Не впускает людей и не выпускает волков. Умник Декс, предусмотрел почти все. Волки без особого труда проходят внутрь зачарованной зоны. Они уже проделывали это раньше. Но отчего-то Декс уже в следующую секунду уверен, что на этот раз это не Ваканда решила заглянуть на кружку чая.
Как он мог не почуять постороннего?! В панике выискивая взглядом непрошенную тень в темноте, Декстер упускает из виду, как разгорается целый пожар в его Логове. Пока едкий запах гари не ударяет в нос. И в том окне, где мгновенье назад была лишь тень девушки, Хейли Финч тщетно пытается разбить стекло. Он бросается к дому, мгновенно забыв про чужака. Но на полпути цепенеет, едва лунный свет вырывается из-за туч.
Его сминает, словно тряпичную куклу. Люди не должны гнуться под такими углами. Пальцы впиваются в пожелтевшую, умирающую траву, через мгновенье, уже вспарывая прочный дерн огромными когтями. Он стискивает зубы, чтобы не проронить ни звука, но срывается уже через секунду, когда лунный свет, выжигая попутно внутренности, выворачивает суставы и заставляет удлиняться кости. Звуки леса, каждый шорох, треск разгорающегося пожара и запахи становятся осязаемы, забираются под шкуру. На доли секунды он хищно вскидывает морду, чтобы еще раз учуять непрошенного гостя, но запах гари перебивает все, и он бросается к дому.
Этого ты хотела, Хейли Финч?! Что ты ожидала найти здесь?! Что планировала увидеть этой ночью?
Он бросается на дверь, не размениваясь на дверные ручки. Декстер Кэттермоул, предпочитающий острый ум любой грубой силе. Отлично осознающий, как вспыхнет Логово в следующее мгновенье, едва сквозь выбитую дверь в комнату ворвется кислород. Еще яснее представляющий, как вся одолженная им грубая сила растает под крышей пылающего дома. Там, куда не проникает лунный свет, оказывающийся раз в вечность полезным.
Он рухнет на раскалившиеся половые доски. Ветошь под ними уже знатно тлеет, вырываясь из щелей удушливыми, сизыми волнами дыма. Запах собственной паленой шерсти ударит в нос и на мгновенье затмит все другие запахи. Дым мгновенно застилает глаза. Пытаясь встать, он упрется рукой в горящую лужу зелья, но за всем набором, прилагаемым к перевоплощению, едва это ощутит. И обретя вновь возможность говорить, не проронит ни слова.
С невиданной для таких времен прытью, хоть и со второго раза и сильно пошатнувшись, он окажется на ногах и метнется сорвать с кровати старенькое, не успевшее разгореться, покрывало, подняв в воздух облако каких-то бумаг, которые тут же жадно подхватит огонь. Он отыщет в этом дыму Ее и почти сгребет в охапку, едва не оторвав от пола, но довольно быстро утратит свою, подкормленную адреналином, прыть. Игнорируя раскаленную медную ручку, он успеет резким жестом вывернуть из буфета один из горящих ящиков, чтобы высвободить волшебную палочку, успевшую обзавестись живописными подпалинами. И укрыв Хейли вместе с собой от языков пламени под покрывалом, с не самой твердой походкой все же вытолкает ее за дверь. Сам в последний момент ухватившись свободной рукой за дверной косяк, чтобы Хейл, вцепившаяся в него не увлекла его во все еще ненавистный свет. Хватит..!
Деревянный створ двери обжигает ладонь. Каждая, самая крошечная деталь этого дома, вне зависимости от близости к огню, этой ночью готова была вспыхнуть не от пожара, а от боли, которую скопила в себе за чертову кучу лет. Вобрала в себя от своего горе-хозяина. Каждый наполняет пространство вокруг, чем умеет. Этот дом не знал ничего, кроме чертовой агонии почти десять лет и рад был освободиться. Ждал шанса. И быть может, даже согласился бы сделать одолжение и тому, кто превратил живописную хибару в юдоль ненависти и страданий. Этот дом был бы счастлив сгореть этой ночью, но прихватить решил с собой не того человека.
Он выпустит ее из-под крыла-покрывала в подпалинах, чтобы не разжимая обожженной руки, крепко сомкнувшей пальцы на дверном косяке, стеклянным, невидящим взором наблюдать, как согнется она в кашле. Он забудет напрочь об источнике шума, который несколько минут и целую жизнь назад, напугал его куда сильнее пожара. Он срастется с этой стеной, изможденный атлант, и сгорит, если потребуется, с этим старым домом, чтобы не являть Хейли то, что прятал от нее девять лет.
Ему не жаль этого проклятого места. На доли секунды стыдно за старинные, редкие издания, но сам дом, вероятно, давно стоило церемониально сжечь. Сейчас он даже смутно припоминает, что Хейли грозилась что-то подобное с ним проделать три недели назад. Решительная девица…
Пострадавшая палочка плохо слушается, но с третьей попытки удобоваримо усмиряет огонь, оставляя все, недоеденное им, тлеть. Не жаль ничего с этих пор…
Он неловко осядет на еще теплый пол веранды, едва превышающей размерами заурядное крыльцо, но надежно укрытой от лунного света, неуклюже кутаясь в обгоревшее покрывало, словно древний грек – погорелец. Он не отведет от нее взгляда ни на мгновенье. И кажется, даже попытается выдавить какую-то кривоватую улыбку, которая затеряется в недрах сознания, так и не сорвавшись с губ. И забудет полтора десятка вопросов, которые пять минут назад хотел бы вытрясти из несносной девчонки со всем пристрастием.
Он давно прозорливо предвидел мучительность полнолуний, когда тебе есть, что терять, но не мог представить, что Хейли Финч способна превратить ставшую уже почти будничной пытку в столь изматывающую катастрофу, в которой придется изыскивать на измор новые способы выживать. От этой мысли в желудок его закрадывается негромкий смешок, который спешно тесня легкие, настойчиво подбирается к глотке. Еще одно такое полнолуние этот старый, потрепанный оборотень не переживет. – думается Дексу и губы его трогает улыбка. Он смотрит на Хейли и ему становится еще смешнее. Хрупкое исчадие ада, самый надежный источник бедствий одного несчастного и почти невинного Кэттермоула. И он устало смеется.
Утра акварель скрасит мою печаль,
Раньше костер горел, а теперь свеча.
И снова луна спешит с неба кивнуть отбой!..
Мне все равно где жить, только бы жить с тобой.

+2

4

- Я люблю Вас. Я люблю Вас. Правда! Правда, так люблю, что все прощу Вам. Вы хотите превратиться в медведя? Хорошо, пусть. Только не уходите. Я не могу больше пропадать тут одна! Почему Вы так давно не приходили? Нет-нет, не отвечайте. Я не спрашиваю. Не надо.
Если Вы не приходили, значит, не могли. Я не упрекаю Вас. Видите, какая я стала смирная, только не оставляйте меня. За мной смерть приходила сегодня.
- Нет.
- Правда-правда. Но я ее не боюсь. Я так счастлива, что не верю ни в горе, ни в смерть. Особенно теперь, когда ты подошел так близко. Никто никогда не подходил так близко ко мне. И не обнимал меня. Ты обнимаешь меня так, как будто бы имеешь на это право. Мне это нравится, очень нравится.
- Пойдем, пойдем ко мне. Я тебе покажу комнату, в которой я столько плакала. Балкон, с которого смотрела, не идешь ли ты. Сто книг о медведях. Я читала только о медведях.

Хейли хватает воздух жадно и рвано, срываясь на надсадный кашель, до того сильный, что кажется еще немного и она оставит на земле свои легкие. Все вокруг заполнено запахом гари, а дыма она, кажется, успела наглотаться и вовсе столько, что еще чуть-чуть и смогла бы стать драконом. И до сих пор не верит тому, что им удалось выбраться. Дважды пробуя подняться, она, наконец, оставит свои бесполезные попытки и вовсе ляжет, чувствуя щекой влажную траву. Взглядом упрямо цепляясь за волшебника, укутавшегося в одеяло, но вовсе не замечая этого. Неловко подберется ближе насколько хватит сил, хотя от пожарища до сих пор веет невыносимым жаром, от которого она снова зайдется в неистовом кашле. А Декстер смеется и смех этот раскалывает Хейли на части, лишает воли и заставляет расти ком в груди. Смеется значит цел, значит невредим и это позволяет ей наконец осознать все, что произошло а эти несколько минут.
Все, что она, Хейли Финч, натворила.
Потому что свет, который отражается от глади озера, вовсе не от пожарища, слишком пронизывающий и холодный. Он затапливает и растворяет в себе все вокруг и воду, и деревья, и девчонку со светлыми волосами. Она видит этот свет в Его глазах. Цепенеет.
- Полнолуние. Я тебя нашла, - довольно бестолково она не прошепчет даже, а пролепечет лишь губами, с которых тут же остервенело примется оттирать гарь. Ей до сих пор казалось, что она продолжает гореть, и лишь стащив с себя все еще тлеющее пальто, волшебница, наконец успокоено застынет на месте. Кажется, она делает все лишь бы снова не посмотреть Ему в глаза. Но это лишь видимость, в конце концов, она Хейли Финч, она не отступает и не боится.
Она сожгла чертов дом.
А еще она испытывала целую гамму чувств по отношению к Декстеру Кэттермоулу, но уж точно не боялась его, а лишь того, что увидела в его глазах, сейчас ими владела луна. Но она дала себе слово бороться за них двоих, раз этого не захотел делать Декс. И уж точно не отдаст его больше никому, даже клятой луне.
Именно поэтому, она через невыносимую боль во всем теле все же доберется до него и устроится рядом. Она не знала нужно ли ей вымаливать прощения или обещать компенсировать потерянное. Девчонка кажется, вовсе потеряла дар речи и связь с реальностью. Слишком сильно испугалась всего, что случилось. Ей нужен был сейчас даже вовсе не его рукав, а рука. Ей нужен был Он.
- Не отдам, - изо рта вырывается лишь хрип, тогда она пытается снова и снова. - Не отдам!
...Ей стоит на секунду прикрыть глаза, как она проваливается в бессознательные сырые и неприветливые коридоры Хогвартса, где не слышны даже передвигающие лестницы, приводящие в восторг младшекурсников, очевидно, никогда раньше не ездивших в лифте. Тем удивительнее было встретить Ее так далеко от их гостиной и учебных аудиторий. Неизменная лента в волосах и больше пяти с половиной футов презрения. Ванда Герхен собственной персоной, даже соизволила расстаться с вечным эскортом в виде двух до ужаса похожих их однокурсниц, но вовсе не сестер, которых Хейли неизменно путала, впрочем, она особо не старалась их запомнить. Слишком кукольный вид имели обе.
Такой сомнительной чести, как аудиенция один на один, удостаивались немногие, впрочем, Финч не была польщена. Хейли и вовсе едва заметно ощерилась, когда одна  из неизменно лакированных туфелек Герхен перегородила ей путь. Об ее отце светиле в госпитале имени Св. Мунго она была наслышана от матери, о самой же Ванде волшебница имела сомнительное удовольствие составить мнение самой. И мнение это вряд ли льстило Герхен.
- Ты ведь хорошо понимаешь, что вовсе никогда не станешь ему парой, Финч, - ей мастерски удается выплюнуть фамилию волшебницы стоящей напротив, и вовсе не проявляющей внимания к непрошенным пророчествам. – Ох, бедная-бедная Хейли, неужто ты хоть на секунду решила, что все это по-настоящему? Ну не переживай, уж я тебе обещаю, уже к лету мы с Дексом будем со смехом вспоминать об этом его приключении.
И с премерзкой улыбкой, поправ всю свою брезгливость, она попытается потрепать Хейли по щеке. От неудавшейся своей попытки лишь убедится, что задела и рассмеется уже гораздо искренне, удаляясь прочь.
Ванду Хейли действительно ненавидела, всей душой. Отчасти за то, что той действительно удавалось задевать ее за живое, но большей частью лишь за то, что из них с Декстером Кэттермоулом действительно выдалась бы отличная пара. И именно Ванда подходила ему идеально, а девчонке с красными волосами оставалось бы лишь стоять в стороне и кусать локти.
И это служило дополнительными дровами для того огонька ненависти, что разгорался в душе.
Огонька… да ты мастер шуток, Хейли….
Вот только стоит с огромным трудом, скинуть наваждение, разлепить глаза и привыкнуть к уничижительной тишине, что оказалась вокруг, в реальности, Хейли снова вернулась в те времена, где на Ее стороне не оказалось никого кроме ее самой. Впрочем… ей не привыкать…
- Я сломала свою палочку… И кажется потеряла себя в этом лесу и останусь тут навсегда, - голос не восстановился до сих пор, но волшебница этого не замечает или вовсе не желает замечать. Ее бьет мелкая дрожь.
Мне никогда не было так страшно, Декс… Я проигрываю. И возложить вину в этот раз вовсе не на кого.

Отредактировано Hailey Finch (2016-04-03 15:39:32)

+4


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Будущее » "In fire, in whispers I would die for a million years"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC