Momento Amore Non Belli

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Архив незавершенных отыгрышей » Спи, идет война


Спи, идет война

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Действующие лица: Доркас Медоуз и Алистер Пирс. Воительница и Пацифист.
Время и место: Октябрь 1978го. Ночь. Госпиталь им. Св. Мунго.

Отредактировано Alister Pierce (2015-01-22 12:38:05)

0

2

Боевые ранения со временем стали восприниматься, как что-то естественное и само собой разумеющееся. Едва ли не каждый день происходили страшные события, ломавшие не один десяток душ и забирающее людей в загробный мир против их воли. «На войне, как на войне», – вздыхала Доркас, лежа на больничной койке и раздумывая через сколько ей позволят выписаться. Конечно, рана в боку нестерпимо болела, ибо режущее заклинание – это не игрушечки и сколь бы ты не пил заживляющие зелья, темная магия все равно остается и саднит примерно так же, как и ампутированный романтизм на постой. Но, так или иначе, хотелось уже выйти на поле брани, дабы отправить на тот свет побольше мразей, решивших, что вправе кого-то уничтожать только лишь за то, что те не соответствуют их мнимым стандартам качества человека.   
  Люди звериной расы превращали воинов света в себе подобных. Все чаще Медоуз ловила себя на мысли, что убийства стали для нее таким же обыденным делом, как и заполнение документации в Аврорате. Она склонялась к тому, что и упивающиеся, и авроры были лишь двумя сторонами одной и той же медали. Это осознание било по вискам и не давало уснуть. Где-то за сотни миль отсюда в девичей спальне Хаффлпаффа мирно посапывала Агнесс, не представляя, что её родная мать убийца элитного подразделения, которая на поле боя, не задумываясь, отправляет живое существо из плоти и крови в развалины пылающих домов. Которой не жаль жертву, а жаль себя и страшно, потому, что есть риск попасть в Ад, а не потому, что она лишила кого-то сына, брата, супруга или отца. И такое случалось со страшной частотой. Грюм уже перестал на все это обращать внимание, Уильямсон с головой уходил в свои любовные похождения и судмедэкспертизу, Дирборн просто никому не показывал насколько страдает от самого себя. И только Дора не знала, как к этому относиться и как избавится от ощущения грязи и гадливости.
  Сев на кровати, женщина почесала лохматую макушку, потерла глаза, а затем все же встала, чуть пошатнувшись. Сон явно решил сегодня продинамить раненную Медоуз, а засим стоило бы прогуляться. Надев теплый домашний халат, заботливо переданный матерью, она оперлась на костыли и пошкандыбала в коридор.
  Свет больно ударил по глазам, заставив зажмуриться и тихо, но смачно, выругаться. Стараясь не сильно громыхать по полу, Доркас думала о том, что сейчас ей крайне необходим собеседник. Часы подсказывали, что в полночь можно найти лишь душевнобольных или же совсем покалеченных. Учитывая то, что аврору были необходимы наоборот живые и обнадеживающие, все это вгоняла в тоску. «Ну, или в алкоголизм», – усмехнулась женщина, вспомнив о маленькой фляжке огненного виски в пижамных штанах. В последнее время эта железная штучка всегда была с ней, ибо после выматывающих баталий хотелось хоть немного убрать шум из ушей и отвлечься. Мать лишь качала головой на это все, а отец ругался, но больше и больше понимал, что бесполезно, и что его дочь будет слушать лишь себя и, возможно, свою дочь.
  Медоуз увидела приоткрытые двери в начале коридора и усердно поковыляла к ним. Остановившись, она легонько пнула их ногой и вошла.
- Извините за вторжение, но в сей поздний час не спится от ран. Можно, чаю? – Доркас улыбнулась настолько доброжелательно, насколько ещё умела. Получилось скорее вымучено и устало, чем светло. Она давно уж вошла в тот возраст, когда все, чтобы не делалось, так или иначе, отражается на внешнем виде и реакциях. Громадное количество потрясений наслоилось и сделало из умной наивной девчонки измученную воительницу, не верящую судьбе и себе самой.

+1

3

Это, кажется, третье дежурство. Он сбился со счета, но есть свои прелести в том, что ты начальник, никто не докучает нравоучениями. Кроме твоего заместителя, некоторых коллег и медсестер, с которыми ты приятельствуешь на короткой ноге. Ладно, должность большого парня не спасает от нравоучений, но эти нравоучения не имеют юридической силы и абсолютно на законных основаниях ты бодрствуешь третьи сутки подряд. В меру своих физических способностей. Сидя в высоком кресле за своим столом и уперевшись лбом в недописанное письмо отцу. С закрытыми глазами. Отложите книги рекордов до следующего раза.
Звук открывающейся двери привычно срабатывает лучше любого будильника. Пирс мгновенно поднимает голову и это могло бы выглядеть очень естественно, если бы белый листок писчей бумаги на мгновенье не поднялся вместе с его лицом и теперь не планировал замысловатой траекторией обратно на стол. Но правой рукой Целитель ловким движением "прибивает" письмо обратно к столу, пока левая взлетает ко лбу. Пробуждающийся разум мигом подсовывает воображению колоритную картинку, как на лбу задом наперед отпечатались строки его письма.
- Давно прошу у нашего завхоза пресс-папье... - не теряется Пирс. Он еще сонно щурится, но расплывается в добродушной улыбке. И все еще пытается оттереть со лба чернила.
- Да! Чай! - спохватывается он и резко поднимается с кресла, - Чай - это здорово! Чтобы я без вас делал!
В несколько спешных шагов он обходит стол и поворачивает один из стульев для посетителей так, чтобы гостье было удобнее сесть. После чего подает леди руку, чтобы помочь ей, заранее готовый, что эту самую руку, протянутую из самых благих намерений, могут отвергнуть и счесть почти личным оскорблением. По опыту: любая помощь, кроме непосредственно медицинской, рассматривается, как жуткая неучтивость, когда имеешь дело с воительницами вроде этой. Но Алистер Пирс стрелянная птаха и в объяснениях своего "замшелого рыцарства", как изволила выразиться одна из коллег мисс Медоуз однажды, бывает находчив и изобретателен.

Он вглядывается в свое бледное отражение в стеклянных дверцах шкафчика, прежде чем их распахнуть, чтобы убедиться, что на лбу не осталось следов его переписки. Достает оттуда заварочный чайник, банку с чаем и две разные кружки. Крошечный кофейник с водой уже греется на замысловатом приспособлении, которое сделал для него один умелец из маггловской электрической плитки, чтобы та могла работать без электричества. Он небрежно отгребает ворох бумаг в сторону и водружает на стол все необходимое для чаепития. Такая подготовленность - не самая типичная картина для Мунго, но Пирс общепризнанный чудак и почти живет в госпитале, не говоря о том, что этажом выше разливают худшие на свете чай и кофе, и если, фонтанируя шутками о талантах поваров, он еще вынужден там питаться, в вопросах чая Пирс позволяет себе эстетствовать. Кроме того, Доркас Медоуз не первая, кто забрела к нему вот так на огонек.
- Кроме того, что наши... - он неопределенно тычет пальцем в потолок, за которым находится больничный буфет, - ...Травницы варят вместо чая полироль для мебели, все в порядке?

0

4

Целители для Доркас были бойцами невидимого фронта. То, что творилось в Аврорате, в Ордене Феникса, что наверняка творилось в штабах Пожирателей смерти, не касалось их. Они были теми самыми, кто разбирал апофеоз войны и сбрасывал победителей на землю, показывая настоящую реальность. А реальность послевоенного времени всегда заключалась в том, что воздух был спертым и тяжелым от горя, слез и крови на руках даже самых благочестивых персонажей. И в этом всем целители, как немые философы, продолжали свой путь, стараясь удержать души в телах элитного подразделения убийц с искалеченными душами.
     Медоуз улыбнулась невинно-разгильдяйской манере проснувшегося чудака с воробьиным гнездом на голове. Ей не хватало этой чистоты и мира в неустойчивых буднях, когда каждый день мог стать последним, и после тебя могла остаться лишь дочь-сирота и обгоревший труп в обломках дома. Она приняла руку и спустилась на гостевой стул, а затем сложила костыли и поставила их рядом. Будь Дора младше – восприняла бы такой галантный жест, как личное оскорбление. Но правда, так или иначе, заключалась в том, что с ходом времени сильные женщины из мира мужчин становились более спокойными, мудрыми и понимающими, что они стали воительницами не по своей воле. Просто так легли карты, заставив  взять в руки оружие и засунуть свою женственность, мягкость и очарование куда подальше, ради того, чтобы дать другим хоть один маленький денек нормальной жизни. Чтобы те, кто останется в живых, построили новый мир, не забывая своих героев.
- Много таких, как я, сегодня поступило? – задала риторический вопрос Доркас, зная точно, что аврорских желторотиков здесь всегда немерено. Старая гвардия, закаленная битвами, сама залечивает и телесные раны, и трещащие переломы души. «Глоток виски, глоток бадьяна – и ты снова в строю, когда быть слабым некогда».
- Ну-у-у… как нормально? К больничным харчам я привыкла так же, как к шуму битвы и причитанием моей семьи о моем трудголическом способе жизни я уже привыкла, а вот к саднящей боли где-то в области души приходиться очень долго приспосабливаться, – Медоуз была непривычно словоохотливой. – Саднит ампутированный романтизм, как обычно. Похоже, именно поэтому у меня бессонница. Что об этом говорит медицина, мистер...?

+1


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Архив незавершенных отыгрышей » Спи, идет война


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC