Momento Amore Non Belli

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Прошлое » Дом старика Флориша


Дом старика Флориша

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Пусть пока это так и называется

0

2

запрети мне, Господи, помнить линию его плеч,
помнить разность его гримас и кривых ухмылок.
запрети мне помнить гортанную его речь.
и каков он бывал беспощаден, красив и пылок.

С мистером Флоришем Хейли познакомилась, когда брала интервью у Блоттса незадолго до кончины последнего.  В отличие от довольно горделивого и самовлюбленного, да упокоит Мерлин его душу, Блоттса, Флориш оказался довольно милым старой закалки волшебником, души не чаявшим в своих книгах и кажется, бесконечно мог рассказывать о лавке и авторах, бывавших здесь. Почему он попросил  - стать его биографом именно Финч и по сей день для нее оставалось загадкой. Вряд ли в пользу ее кандидатуры могло сыграть красноволосое оппозиционное прошлое, о котором она рассказала в ответ на настойчивые просьбы Блоттса, который не желал рассказывать о своей жизни и отвечать на вопросы «человека, о котором я совершенно ничего не знаю».  В любом случае, так или иначе, она получила с совой то предложения, от которого не могла отказаться.
Она встретилась с мистером Флоришем в понедельник за ромашковым чаем, который волшебник просто обожал. За то время, что девушка старательно обходила его лавку стороной, мужчина заметно постарел и осунулся, потому и передал магазин новому владельцу. От фамилии бывшего управляющего и нынешнего хозяина, журналистка уже давно научилась не вздрагивать. Только как-то подло и поддых всегда выбивало воздух из легких…
Финч оставалось порадоваться, что ее заказчик больше не проводит сутки напролет бок о бок с тем, с кем она старательно избегала встречи все эти годы.
Мистер Флориш распивая уже кажется, третью кружку чая закашлявшись сообщил, что работа им предстоит довольно непростая, потому как он сам понимал, что прожить ему на этом свете остается недолго, а оставлять книги недописанными по его собственным слова было последнее дело. В этом было невозможно не согласиться с умудренным жизнью волшебником.
Тогда-то Хейли и было предложено переехать в довольно необычный дом волшебника и работать  в напряженном темпе, потому как начать им следовало уже этим вечером.
Работа у нее был непочатый край, однако, чем ей нравилась довольно вольная жизнь журналистов, так это по сути отсутствием рабочего места. Писать Финч вполне себе могла и дома и здесь. Тем более некоторых волшебников, о которых она собиралась писать – Флориш, наверняка, знал лично, и при случае можно было бы расспросить его самого.
Ну и наконец, третьим и самым весомым, по сути, доводом в пользу временного переезда стал вечер прошлого вторника. А вернее будет сказать ночь…
… Под громкий и требовательный стук Хейли пришлось оторваться от увлекательного процесса засыпания над книгой некоего Рокнора Великолепного, который до того захватывающе описывал свою работу с драконами, что страница этой книги отпечаталась на щеке у Финч. Сонно моргая она уставилась в глазок, который явил ей ее собственную сестру в довольно плачевном виде и с чемоданом…
Подобное случалось не часто, однако, примерный сценарий такого развития событий Финч усвоила после первого раза. Викки плакала, объедалась сладкими запасами Хейли  и уверяла, что она рассталась с Томом навсегда, что все особи мужского пола неизменно копытные животные, а находиться в собственной квартире, где все напоминает ей «этого мерзавца» она не могла. Уже через пару дней в квартире Хейли образовывался кристально-чистый порядок, в котором журналистка не могла найти ничего из нужных и всегда бывших под рукой вещей. В холодильнике сиротливо оставались годные продукты, а сама Финч вспоминала все радости и горести жизни с Вик…
Конечно же оставить сестру в таком состоянии она бы не стала, если бы только Викки довольно быстро не обжилась и похоже что даже нашла себе какую-то замену Тома.
Потому обсудив свой недолгий отъезд и торжественно пообещав навещать сестру в своем же собственном доме, Хейли собрала вещи, которые не шокировали бы мерлинового одуванчика Флориша, набор перьев и стопку пергаментов и отправилась к своему заказчику.
Жил Флориш в одном из особнячков близ Лондона в компании домового эльфа, кучи говорливых портретов его предков и родственников на стенах. В целом дом был довольно специфичный, но пыльный и чем-то напоминал магазинчик.
Ее разместили в одной из комнат первого этажа не далеко от библиотеки. Сам хозяин обитал на втором этаже и радостно сообщил, что к ужину у них ожидаются гости.
Разложив свой нехитрый скарб, она пришла к выводу, что ей здесь, пожалуй, довольно забавно. Комната явно раньше была детская, об этом напоминают розовые в мелкий гиппогрифик обои. Жалела Финч только о том, что с собой было нельзя взять кота Хаббла. Тот обладал довольно своенравным характером, но был единственным представителем мужского пола, который задержался в ее жизни так на долго.
- Ну, и на какой пожар мы так спешим? – юноша недовольно щурился, и было ясно, что он бы предпочел остаться хоть в том парке, через который они почти бежали, наконец-то вырвавшись из дома.
- Он называется «Встреча двух сердец»! Да, Кэттермоул, хватит с меня астрономических башен и прочих волшебных развлечений. Сегодня день маггловского кино…
- Как скажешь, - похоже что-то подсчитав в уме, хитро улыбнувшись, слишком покладисто согласился Декстер.

До ужина с гостями мистера Флориша оставалось чуть меньше часа, когда Хейли решила осмотреть этот затейливый дом, больше всего напоминавший волшебнице табакерку.
Она прошла небольшую картинную галерею, где ее обсудили все портреты, за исключением слишком глуховатых или спящих, один раз налетела на домовика, обнаружила небольшую комнату с камином, и наконец, вернулась в гостиную, куда уже прибыли гости мистера Флориша.
Вернее гость…
Хейли нелепо замерла в дверях, встретившись взглядом с Декстером Кэттермоулом.
Первым порывом было сказать что-то в духе: «я ошиблась дверью», и так несолидно сбежать,  одарив Флориша комплектом своей одежды. Но вспомнив, что она уже довольно взрослая, а сбегать от проблем ей вообще было не свойственно…
- Здравствуй, Декстер…
и давно ли, Господи,у тебя столь карающие повадки.
запрети мне, Господи, солнце его ресниц
вспоминать. как волнами лизало ступни.
как бежало токами меж ключиц
то, что пагубно и преступно.

+1

3

У меня всегда и на все был ответ. Я знал, чего хотел, кто я и чем буду заниматься сегодня вечером. Даже когда я не мог определиться с призванием, я знал, что мои 12 Превосходно в аттестате позволят мне выбрать, все что я пожелаю. И внезапно ответов не стало. Я больше не знал, кто я. Не знал, что делать и что со мной будет. Как отнесутся к этому друзья и должен ли я им рассказывать. Что я должен сказать Хейли и, что куда важнее, что скажет она.
Знаете, что в Мунго выдают парню, ставшему оборотнем?! Отвратительно написанную книжонку "Примирись со своей ликантропией или Итак, вы стали оборотнем" Маршы Сайкс. В ней куча и еще два наиглупейших и очевиднейших совета из серии "Плохо есть своих соседей и их питомцев". Я более чем уверен, что кроме того, что Марша Сайкс недалекая, но деятельная особа с уймой времени, которого хватает на написание подобных книг, она в жизни не встречала оборотней. И уж точно у нее никогда не было любимой девушки и ее не терзал вопрос, как Она отнесется к такой новости.
На седьмом курсе, когда в каникулы мы писали друг-другу письма, я как-то приложил длинный список. "Сто вещей, которые я люблю в Хейли Финч". Начиная с ее неправильно выросшего, правого клыка и ямочек на щеках, и заканчивая родинкой на щиколотке и того, как она ест яблоки. Но я давно знал, что покорила она меня своим непокорным нравом. В то время, как мы намеренно не пытались выделяться, она была независимой и свободной. Ей никто был не указ и никто не был нужен. Я решил, что должен ей это вернуть.
Я не знал, что со мной будет. Буду ли я опасен, будет ли мне нужна помощь. Но я знал, что не хочу впутывать в это ее.
Я не верю в то, что для каждого на этой планете есть только одна половинка, но уверен, что существует какая-то статистика, подтверждающая мои мысли. Согласно этой теории у каждого мужчины есть женщина, лучше которой ему не найти. Им не обязательно быть вместе для этого, не факт, что он ее достоин, а возможно, он вовсе не смог ее добиться, но у каждого есть та, с которой он сравнивает остальных и которую не в силах забыть. У каждого должна быть своя Хейли Финч.

В последнее время он бывал здесь почти каждый вечер, просто, чтобы составить старику компанию, выпив с ним чашку чая. Старик Флориш, кроме того, что был Декстеру хорошим другом, был одиноким и бездетным вдовцом и это самое одиночество всячески отвергал, как явление нелогичное и неправильное. В том числе провозгласил себя неофициальным борцом и с одиночеством Кэттермоула, то и дело пытаясь свести его то с какой-то постоянной клиенткой, то с владелицей соседней лавки. Даже в письменном его приглашении Декс смог почувствовать те самые озорные нотки в интонации старика, с которыми он обычно выдавал свое очередное "Это Салли Вест, Декстер! Специалист по драконам. Проводи ее в пятую секции и помоги найти, все что она только пожелает!". При том со всей свойственной ему непосредственностью за спиной этой Салли Вест он всячески подмигивал и беззвучно хихикал.
В письме было сказано о гостье, но ничего сверх того. По прибытии Декс не стал вдаваться в расспросы, а Флориш в свою очередь пожелал напустить тумана и обошелся парой напоминаний, что сегодня они в этом доме не одни.
Я что-то рассказывал про магазин, когда она появилась в дверях. Я успел встать, чтобы поприветствовать леди, но замолчал, застыл и кажется вовсе перестал дышать. Уверен, Флориш был горд собой и произведенным эффектом. Впервые, он угадал. Но он даже не представлял, насколько.
Наверное, я хотел ее увидеть. Располневшую после рождения трех детей, которые не переставали бы доставать ее в момент нашей встречи. Тогда ее образ бы не взволновал меня так, а внутренности не сжались до размеров горошины от воспоминаний. И не захотелось бы провалиться сквозь землю. Я больше не слышал, что говорил мой бывший начальник.

- Здравствуй, Декстер…
Я хотел бы сказать ей, что никогда не поверил бы, что буду так скучать. Что я любил только ее и кажется продолжал делать это все эти годы. Но что я сделал? Отозвался безэмоциональным эхом:
- Здравствуй.
...И поспешил отвернуться.

+1

4

Я могу быть грубой – и неземной,
Чтобы дни – горячечны, ночи – кратки;
Чтобы провоцировать беспорядки;
Я умею в салки, слова и прятки,
Только ты не хочешь играть со мной.
Я могу за Стражу и Короля,
За Осла, Разбойницу, Трубадура, –
Но сижу и губы грызу, как дура,
И из слёзных желёз – литература,
А в раскрасках – выжженная земля.
Не губи: в каком-нибудь ноябре
Я ещё смогу тебе пригодиться –
И живой, и мёртвой, как та водица –
Только ты не хочешь со мной водиться;
Без тебя не радостно во дворе.

Пожалуй, из всех возможных вариантов, что сейчас имелись, больше всего ей хотелось огреть Кэттермоула вот этой самой вазой стоящей у входа в гостиную. Чтобы он понял, что ей абсолютно все равно..
Что не бегут по телу удары дралновых молний, каждым разрядом вызывая из так глубоко зарытых сундуков памяти картины теперь уже далекого прошлого. Что оказывается, все это время я совершенно не желала увидеть тебя, но на самом деле как-то невероятно и глупо тосковала, как могут только волки…
Взглядом девушка прожигала его макушку, а ее легкие, кажется, разучились дышать.
Краем глаза Финч заметила как заволновался старик Флориш, и мазанула его не очень приветливым взглядом.
Из всех на свете волшебников, у него было столько знакомых, что на ужин он мог пригласить кого угодно. Но его выбор пал именно на того, кто так давно умудрился разбить сердце Хейли. Но это была лишь секундная заминка и вспомнив об учтивости Хейли все же вошла, так и не прихватив с собой ту несчастную вазу, хотя соблазн был невероятно велик.
Улыбнувшись она стала расхваливать дом Флориша, избегая даже смотреть в сторону Декстера. Ее заказчик прервал все ее излияния.
- О, Хейли, так вы знакомы с моим преемником? – в его глазах сияла какая-то совершенно непонятная для Финч радость. И волшебница заподозрила, что старик позвал ее сюда именно по просьбе Кэттермоула. И эта версия могла бы иметь смысл, если бы тот столь яро не оказался недоволен ее присутствием.
- Да… мы…
И что же вы интересно хотите услышать, мистер Флориш?
Что он звал меня «Волчонок» и любил зарываться пальцами в тогда короткие мальчишеские волосы. Или что этот ваш приемник громко зачитывал вслух на самом верху астрономической башни стихи каких-то древних и довольно неадекватных магов. Что он, дралн раздери, заставил меня поверить, что я ошибалась в суждениях, когда  причисляла его к таким же недалеким дружкам…
Что после нашего последнего разговора с этим человеком я провела в постели больше месяца, не утруждая себя поисками работы, общением с людьми. Я выходила из комнаты, только когда меня звали к столу. Что на моем подоконнике скопилась стопка писем за месяц и успела покрыться пылью, где-то среди них был аттестат из Хогвартса. Необходима была эта треклятая причина… причина ради которой стоит вставать по утрам, улыбаться соседям или искать работу. Ее было чертовски не просто найти.
Или быть может, вам поведать, о дне перед тем вечером, когда я еще и знать не знала, что на свете бывает такая боль… И что она не пройдет ни спустя год, три или восемь лет…
Потому что Декстер Кэттермоул оставил за собой такую зияющую пустоту, что ее вряд ли что-то сможет заполнить.

- …учились в Хогвартсе на одном курсе. И признаться, я была уверена, что Декстер непременно займет пост Министра Магии...
- Одно другому не мешает, милая.
Неужели?
Она едва заметно дрожащими пальцами заправила за уши волосы, верный признак волнения.
Появление здесь этого человека было сродни появлению толпы инквизиторов, которые бы начали пытать Финч, как тех ведьм, что ярко горят.
…Эта новость взбудоражила и поставила на уши все магическое сообщество.  Впервые удалось создать зелье, которое открыло новый виток в магическом зельеварении и, пожалуй. Совершенно иную жизнь для оборотней.
Впервые об этом она прочла в статье, когда сам Пророк только готовился к верстке. Хейли было интересно разузнать об этом побольше, потому она читала не из уважения к коллеге, пропуская строчки, а наоборот вглядывалась в каждое слово. До того дотошно, что сначала не обратила внимание…
- Дамокл Белби!??! Это что, шутка?
Более того этого самого Дамокла Белби никто не видел, волшебник всячески избегал контактов,  о чем ей сетовал все тот же коллега, но Финч его уже не слушала.
Да, конечно, это так в твоем духе Кэттермоул…  успешный в карьере. Владелец счета в Гринготс, наверняка все такой же лоснящийся и на досуге делающий открытия в магическом мире.
Какого ляда ты выбрал именно это имя?!...

Тем временем мистер Флориш порадовался встрече старых школьных знакомых и посетовал на какие-то дела, о которых совершенно забыл, пригласил своих гостей пройти в столовую  и начать трапезу , и с каким-то невиданным доселе проворством принялся прокладывать путь, прежде, чем его гости успели что-либо сказать.
Мерлин, надеюсь, там будет огневиски…
Все это очень напоминало ночной кошмар.
Я ведь интересней несметных орд
Всех твоих игрушек; ты мной раскокал
Столько ваз, витрин и оконных стёкол!
...Я бы стала непобедимая, словно рать
Грозных роботов, даже тех, что в приставке Денди.
Мы летали бы над землей – Питер Пэн и Венди.
Только ты, дурачок, не хочешь со мной играть.

+1

5

Было бы красиво написать здесь, что воспоминания о ней не давали мне свихнуться все эти годы. Или хотя бы согревали душу в тяжелые времена. Но ничего этого не было.
Я ее не вспоминал. Нарочно и упорно, до стиснутых зубов и боли в висках.
Мне было шестнадцать, когда мой преподаватель напророчил, или даже пожелал, мне казни от Дамоклова меча. Надеюсь, хоть у него все сложилось хорошо, сукин он сын.
Рассказать бы тебе, Кетльберн, как смердит от зверя, который перестал быть человеком. Как его зловонное дыхание становится единственным, что ты запоминаешь из той ночи и как оно преследует тебя. Как еще много лет снова бьет приступом паники в самый неподходящий момент, когда ты внезапно узнаешь его в случайном дурном запахе. Знал ли ты, как разрывают плоть зубы крупнее кошачьих?! Чувствовал ли, как неровными толчками покидает тело кровь?! Пробовал ли когда-нибудь позвать на помощь, когда тело тебе больше не принадлежит, и из истерзанной глотки вырываются лишь булькающие хрипы, слыша которые тебя охватывает липкий и тягучий страх?! Доводилось ли тебе когда-нибудь так отчаянно желать смерти, только бы прекратить боль, что растекается ядом проклятья от рваных ран по всему телу. Этого ты мне желал, Кетльберн?! Из самонадеянного школьника с безупречной репутацией я на несколько лет превратился в типа, боящегося каждой тени. Искупил я свою вину за шутку на твоем уроке?!
Мне было немногим больше семнадцати, когда я разорвал себя на двое. На того, кем я был до окончания школы и того, кем я стал после. Еще был тот, чье имя красовалось под статьями. Но он был выдуман мной, словно рассказ или четверостишие, и он незримо продолжал существовать именем, повторяющимся на бумагах. Никому не мешая и не способный на что-либо влиять. Но странным образом успев стать надеждой для кучки несчастных людей. Был и тот, который появлялся в полнолуние. Но его я собой не считал.
Было всего два меня. Умница-староста, наивный и преисполненный чувства собственной важности в этом мирке, загнанный требовательными родителями. Влюбленный. Лучшая девушка, которую я когда-либо встречал, принадлежала ему. Нет! Отвратительное слово. Хейли Финч никому не принадлежала. Но все воспоминания о ней были только его. Не мои. Я и только Я собственноручно лишил себя права быть рядом с ней. Я отдал ему все, что у меня оставалось от Хейли. Долгие вечера на астрономической башне и эссе, что мы писали на коленях, сидя на полу в тишине. Беглые взгляды поверх учебников и бумажные самолеты, что так долго не могли долететь до земли. Ее армейские ботинки, которые не давали покоя нашим девчонкам, и удивительная линия лодыжек под ними, которую знал я. Ее смех и привычку в лицах передразнивать тех, о ком она бралась что-то рассказывать, когда я хохотал до слез. Ее белые плечи, горячие руки и ямочки на щеках. Рациональный мальчик, я все продумал. Я запретил себе вспоминать запах ее волос, голос, смех, вкус ее поцелуев. Я оттолкнул ее и заочно отчаянно возненавидел того, кому все это достанется.
Второй же был и остается преуспевающим предпринимателем, снова сияющим и лучезарным в своей безупречной репутации. Он тот, с кем ничего не случается. Тот, у кого всегда и все под контролем. Тот, у кого все и всегда хорошо. Контроль над ситуацией - недозволенная прихоть. Мне было семнадцать, когда я узнал какого это, не располагать своим разумом. Своим телом.
Он успешно хранит тайну о том, как на несколько дней в каждом месяце превращается в болезненного вида, разваливающегося на ходу типа, а формально и вовсе в низший сорт получеловека. Но не желает с этим мириться, оставляя подобные суждения массам. И лишь для одной он взялся это признать. И сделал это так, как счел правильным.

Я бываю здесь очень часто. На сторонний взгляд, в своих дорогих костюмах я, наверное, идеально вписываюсь в вычурную обстановку огромных комнат этого дома. Но сам, наблюдая свое отражение в многочисленных зеркалах, отчего-то всегда представляю себя здесь случайно забредшим курьером. Впрочем, это чувство неизменно пропадает за беседой с хозяином дома. Хотя порой мне кажется, улавливая мои настроения, он нарочно выбирает для чаепитий веранду с восточной стороны дома, которую не коснулась местная пышная смесь викторианского стиля с эпохой возрождения.
Я обнаружил, что на улице уже стемнело, а дождь так и не прекратился. Я успел опустить руки на перила и жадно вдохнуть сырой, прохладный воздух, когда явственно ощутил, что нахожусь здесь не один. Мне не нужно было поворачивать головы, мне казалось я узнаю ее, лишь уловив за звуками дождя ее дыхание. Стоило бы что-то сказать, но при попытке придумать, что подойдет для этого случая, из меня вырвался вполне различимый в тишине смешок.
- Я не министр магии. - нарушил я, наконец, тишину и повернулся к ней.
На губах моих невольно появилась улыбка. Как и при любой беседе, но что-то мне подсказывало, Хейли Финч от нее не растает.

+1

6

Укутываясь в теплый вязаный кардиган, в растянутых рукавах которого Финч привычно прятала озябшие пальцы, она мягко всматривалась в его замерший у перил силуэт. Как это аристократично, Декстер. За эти несколько секунд можно вспомнить его лицо, которое она украдкой разглядывала за столом. Буквально впихивая в себя ужин.
Они изменились оба, впрочем, это неправильно теперь «оба», «мы», «нас»… Декстер Кэттермоул повзрослел, стал еще более представительным. Примерно таким она его и не_представляла, да и вообще всячески старалась не вспоминать, хотя бы потому что забыть совершенно не получалось. Самое смешное, что Хейли Финч тоже, кажется, повзрослела и стала более представительна. Чего стоят одни белокурые локоны и заброшенные куда-то в самую глубь шкафа армейские ботинки, вместе со всеми агитационными речами и попытками изменить мир.
Можно было бы представить, какой разнос ей тот час устроила бы сестра, узнав о подобном поведении Хейли.  Обзывала бы  мазохисткой, сама Хейли пробовала бы протестовать и, в конце концов, ушла из дома проветрить голову. Разумеется, не сдавшись, но и не признав, что сестра не так уж и далека от истины. Сейчас же волшебница была уверена, что просто должна доказать себе, что ей все равно. Хотя проиграла этот бой, когда у нее предательски часто забилось сердце, и она начинала дышать через раз, увидев Кэттермоула.
Знаешь, Декстер, ты бы непременно посмеялся, заяви я тебе, как раньше что-то начистоту. Например, то, что оказывается, эти маггловские романисты очень даже правы. И самый лучший доктор это время. Что помогают и одиночество, и книги, и фильмы, и какие-то слишком крепкие напитки с незнакомыми компаниями. Работа и яростные попытки убедить этих безголовых волшебников, что нельзя жить так, как они это делают сейчас. Чуть позже помогает просыпаться в чужих объятиях, особенно, когда по прошествии N-нного количества времени, сначала спросонья не думаешь, что эти объятия твои. Еще некоторое время потребуется, чтобы понять, что вообще не любишь, когда кто-то пытается прижать тебя к себе и даже это помогает. Но лечит лишь возможность не забыть, о, нет, можешь гордиться собой, Декс, забыть у меня никогда не получится, но хотя бы не вспоминать. И это ценно… Было. Пока ты снова не вздумал ворваться  в мою жизнь.
Он оборачивается резко,  напоминая повадками хищного зверя, но она не отступит, никогда не отступала. На всю эту браваду лишь поведет плечами и бросит в давно привычной насмешливой манере: «- Тогда эти выборы должны быть твоими. Уверена, от одной такой улыбочки все избирательницы будут твои. Ну, а что, изменишь мир к лучшему…»
Изменить мир – всегда было ее мечтой. Декстера, как и его дружков же этот мир, видимо, всегда устраивал полностью. Ну как же задавать правила для своих глупеньких игр и соревноваться в своей успешности и том, как выглядеть одинаковыми кретинами. Кажется, это их привлекало большей своей частью. Наверняка этим славные выпускники ее курса и продолжили заниматься во взрослой жизни, хотя Хейли это мало интересовало.
- или мы играем в игру «я не..»? тогда я больше не выкрашиваю волосы в красный… Впрочем, это, наверное, слишком очевидно… Хотя и ты даже при таком слабом освещении все же не тянешь на Дорис Крокфорд, так что квиты... И все же иногда удивительно, что все сложилось именно так, ты же всегда был таким целеустремленным... Вероятно, ты наверстал в личной жизни… - пробормотала Хейли себе под нос последнюю фразу.
Она заберется на эти самые перила,  чуть подальше от него, нарушая все приличия, так упорно поддерживаемые весь этот странный вечер хозяином и его гостями. За своей спиной она различает шум дождя и шуршашие кроны деревьев, в которые забирается нахальный ветер. Все это напоминает один из осенних дней в кенсингтон-гарденс. Тогда они выступали против утверждения очередного деспотичного закона связанных с регистрацией волшебных палочек. Дождь лил как из ведра, а хит-визарды, призванные угомонить разношерстную толпу оказались довольно свирепы. Ей удалось сбежать, и забравшись на одно из деревьев ожидать, когда закончится облава. Блок на аппарацию не давал никаких шансов удрать незамеченной. Пришлось просидеть на этом дралновом дереве до самой темноты. Как она тогда добралась до квартирки сестры – Хейли почти не помнила. Таким самым образом она заработала сильнейшее воспаление легких и домашний арест у ухаживающей за ней лекарствами и нотациями сестры. К концу этой недели Хейли была согласна даже на Мунго с его врачами! Тем более там была Энди к которой можно было бы сбегать.  Впрочем, именно так Финч и поступила, только сбежала конечно же не в Мунго, а в свою хлипкую и так не внушающую доверия Вик, квартирку, чтобы заняться самолечением, но для начала узнать не арестовали ли кого-то из "своих"...
Из глубины дома был слышан голос мистера Флориша, что-то доказывавшего домовому эльфу.
- А он славный…

+1

7

- Моя третья любовь был занудой и педантом, складывал по стрелкам брюки и бережно вешал на стул. Я ждала его в постели, а он начинал складывать свои трусы. В один прекрасный день я начала подниматься по ночам и нарочно сбрасывать их на пол. А у тебя какая история?
- У меня нет истории.
- У мужчин вроде тебя всегда за плечами есть женщина, память о которой вы пытаетесь вытеснить долгой чередой недолгих романов. У нас с тобой будет пара свиданий, несколько ночей. Возможно, ты даже успеешь ко мне привязаться. Но все равно потом уйдешь. Потому что я никогда не стану Ей или буду слишком на Нее похожа...Ты улыбаешься, я права.
- В твоей теории только один промах. Подобных ей нет и уж точно я не стал бы их искать.
Она смотрит ему в глаза из-под черной челки, словно пытаясь разглядеть там Ее образ вместо своего отражения.
- Она была умна. Такие, как ты, не терпят глупость за одни только длинные ноги. Красивая?!...Возможно. А может, тебе было достаточно пары-другой изюминок в ее внешности. Она была чем-то особенной.
- Это можно сказать про кого угодно.
- Хорошо. Возможно, о на делала какие-то милые глупости, которые не принято делать в обществе и не боялась косых взглядов. Ты на подобное не способен, смущался вероятно, но ей прощал. Или тебе это даже нравилось.
- Что-нибудь еще?
Он улыбался, но мышцы его лица начинали выдавать тот факт, что он лишь напускает на себя непринужденный вид.
- Вы были молоды и влюблены.
Он отсалютовал ей бокалом вина, принося поздравления за верные догадки, в надежде закрыть эту тему, и уже поднес его к губам, когда она добавила:
- ...И это Ты от нее ушел.

Ее звали Вероника, она переехала в Лондон из Ирландии вслед за своей подругой, с которой они снимали квартиру в спальном районе, пока подруга не выскочила замуж и не съехала. Наш роман длился две с половиной недели и почти все свободное от работы время мы провели в ее съемной квартире. У нее было мало мебели и неистребимая привычка сидеть на полу, прислонившись к имевшемуся там дивану спиной, которую я быстро у нее подхватил. Мы занимались любовью на полу в гостиной и ни разу не заходили в имеющуюся там спальню. Она даже завтракала сидя в позе лотоса перед крошечным телевизором и утренними новостями и в шутку называла это "половой жизнью". Я действительно привязался к ней, но мой лимит в три недели на отношения подходил к концу. Она говорила о моем уходе еще на первом свидании, а потом в шутку не раз обещала не переживать на этот счет и легко отнестись к этому событию. Но я не ушел. Вероника растворилась в Лондонском тумане ранним утром за три дня до того, как я заставил бы себя ее покинуть. Она оставила записку, в которой сообщала, что начала в меня  влюбляться и потому ждать, пока я уйду, передумала. Она давно сетовала, что плата за квартиру для нее одной была слишком высокой и снова в шутку говорила, что, как только я брошу ее, она вернется в Ирландию.
Лишь однажды за те две с половиной недели я вспомнил о Хейли. Мы завтракали в кофейне рядом с ее домом и в ожидании заказа она стала мастерить из салфетки журавлика. Я смотрел, как ее пальцы загибают белоснежные углы и вспоминал самолеты из писчей бумаги, что всегда водилась у Финч помимо традиционных в Хогвартсе пергаментов. Тогда, поймав мой взгляд, она единственный раз вернулась к "моей истории".
- Знаешь, что самое смешное?! - сказала она, возвращая меня на землю со старой астрономической башни, -  ...Со всеми этими незаменимыми, единственными в жизни барышнями. Если они не умерли и не уехали жить на необитаемый остров где-то в районе бермудского треугольника, во второй раз все равно ничего не получится, как ни старайся. Рано или поздно все закончится, как и в первый.
- Что же в этом смешного?
- Что никто из вас никогда не пытался.

Тут моя совесть была чиста. Я не имел ни шансов, ни прав на эти попытки. Не желал представлять, как это могло бы выглядеть и чем закончиться. Не желал представлять даже, как сообщил бы ей эту новость. Я не желал видеть в ее глазах ни жалости, ни сострадания, ни страха. Если бы она не позволила себе этого, я стал бы додумывать все это за нее и рано или поздно загнал нас в яму, из которой мы бы не выбрались. У меня было много времени это обдумать уже после того, как я в несколько дней принял решение "Сейчас или никогда" и в несколько минут оборвал все, что наполняло мою жизнь последние три года. Пути назад не было.
Позже в какой-то из очередных моих запоев жалости к себе я пришел к совершенно новому и неожиданному заключению. Я попытался представить, что могло бы стать с нами, не случись всего этого со мной. И не придумал ничего. Мы существовали только там, в конце 60-х, два непохожих подростка из разных миров. Сколько мы смогли бы ими оставаться?! Любил бы я ее по прежнему, стань она моей женой и обзаведись мы когда-нибудь детьми?! Смог бы я видеть в ней непокорную системе девчонку, которую когда-то полюбил, глядя, как она готовит ужин, прибирается или собирается утром на работу?!
- Мне нравились красные. - невзначай бросил я, улыбнувшись, когда она прошла мимо и оказалась у меня за спиной. Я мог представить каждое ее дальнейшее движение. Я подумал, что мы могли бы встретиться в этом доме еще раз, и эта веранда могла бы стать новой нашей башней. Но что-то подсказывало мне второй раз, ожидай я ее здесь или нет, Хейли сюда не придет.
- Нет. - последовав ее примеру и чуть подпрыгнув, я тоже уселся на перилах, - ...Если это был вопрос.
Я смотрел, как сгорает в пепельнице журавлик, которого Вероника подожгла своей зажигалкой Zippo, и догадался, что она приревновала меня к моим воспоминаниям. Задался вопросом, как она поняла, что впервые за все время с ней я подумал о другой. Думал, будет ли мне ее не хватать, когда через неделю мне придется с ней расстаться и даже о том, не смог бы ли я нарушить свои правила и выдумать недельную поездку на время полнолуния. Она напомнила мне о Хейли, а я думал только о ней.
Через три дня она пропала и я отправился в Дамоклово логово (так я называл дом в лесу, где проводил полнолуния) раньше обычного. Прожив там неделю, одним утром я стал ворошить воспоминания о ней. Вспомнил ее черные точно уголь жесткие волосы волнами до плеч и привычку складывать руки на столе, привычку оставлять повсюду кружки с недопитым чаем и наливать новые, ее ровный с хрипотцой голос, запах ее духов и черное кружевное белье...я помнил все. Но не смог вспомнить ее лица.

- А он славный…
- Уже рассказывал тебе про сойку-пересмешницу?! Птичка поведала ему, когда он умрет. - заметил я с большой долей скептицизма.
- А твой...спутник - не сразу подобрал я слово, которое могло охарактеризовать мужчину в ее жизни, независимо от того временный он или постоянный, - легко тебя сюда отпустил?

+1

8

Нету касс, а то , продала бы душу за такого юношу, до гроша,
Но я грустный двоечник, пью и трушу, не мила, несносна , не хороша.
Сколько было жутких стихийных бедствий, вот таких, ехидных и молодых,
Ну а этот, ясно, щелбан небесный , просто Божий удар под дых.

Он присаживается на перила рядом с Финч уверенно и не слишком близко, чтобы нарушить дистанцию.
Пожалуй, будь это кто-то иной в столь строгой и дорогой одежде, то смотрелся бы по меньшей мере глупо сейчас, но у Декстера кажется была редкая способность везде выглядеть органично в своих драгоценных мантиях.
Короткое замечание Хейли про личную жизнь к неудовольствию волшебницы не осталось незамеченным. Однако акцентировать внимание на его словах она не собиралась, впрочем сердце как-то предательски удовлетворенно сжалось. Конечно будь у него жена и выводок аристократично-важных детишек, Хейли бы наверняка об этом знала, хотя бы из Пророка. И это вряд ли бы оставило девушку равнодушной...
- Сойка-пересмешница? Нет не говорил, - улыбнулась она, уточняя.
Знаешь, Декс, что такое боязнь высоты? Впрочем, откуда, золотой мальчик, один из игроков квиддичной команды нашего факультета...  По сути это самый обыкновенный страх упасть. От него можно получить пользу, как тогда в школе я заполучила в свое, а потом и наше распоряжение одну из самых высоких башен, только потому что у этих Митти, Битти и прочих не хватало ума искать боящуюся высоты девчонку на такой верхотуре. Можно пытаться скрыть свою фобию, но не легче ли при таком раскладе обзавестись еще одной - боязнью, что раскроется то, что так тщательно пытаешься уберечь? Уверена, у тебя бы нашлась своя занятная теория на этот счет, ты всегда был отличным собеседником, золотой мальчик...
Но Хейли Финч не привыкла обсуждать свои страхи, особенно та, которая носила армейские ботинки и выкрашивала волосы в красный, что тебе, как ты говорил, нравилось. Она по-своему пробовала перебороть эта боязнь упасть. К седьмому курсу она смогла даже приближаться и выглядывать из того окна на Астроромической башне, правда, сделано это было единожды, на спор после какой-то нашей нелепой ссоры. А еще для девчонки до смерти боящейся полетов она очень много знала о птицах, метлах и иных способах полета, это почему-то всегда очень забавляло сестру.
Однажды уже гораздо позже того летнего вечера, когда я видела тебя последний раз, пытаясь доказать себе что-то, я забралась на крышу многоквартирного дома в котором мы жили с родителями. Тогда впервые у меня случился приступ паники. Так позднее назвали мне медики состояние, когда сердце выскакивает из груди, голова кружится, и ты понимаешь, что тебе нужно поскорее уйти из этого места, но не можешь, потому что мышцы одеревенели и совершенно не подчиняются приказам мозга...
В Мунго мне посоветовали успокоительное зелье и врача, с которым можно поговорить о своих "душевных недугах". Но Хейли Финч никогда ни с кем не обсуждает свои страхи.
Рецепт на зелье я выбросила в урну еще в больнице.
Мне не нужны были доктора, чтобы понять  - после того, как ты бросил меня, мой страх упасть превратился в самую настоящую фобию.

- Ну, у этих птичек есть замечательная способность подражать…– она усмехнулась продолжая. - А еще они очень красивые и хитрые, ровно настолько, насколько трусливы. Имея крылья, они гораздо более комфортно чувствуют себя на деревьях и на земле, предпочитая полетам, перепрыгивания с ветки на ветку. Трусы да, предсказатели, определенно нет...Но было бы все же интересно услышать его рассказ.
Она осеклась и замолчала.
Размышлений о ее спутниках в жизни, которыми можно было бы хоть как-то уесть Декстера или же убедиться, что это задело бы его, хватило ровно на пары секунд, поскольку таких вот не имелось не то что на данный момент, но, пожалуй, не было вообще.  Единственным верным существом мужского пола был ее кот Хаббл, что кстати ни раз доказал, не смотря на свой довольно паскудский характер.
К чему вообще сейчас все эти вопросы, Декс? Неужто чувствуешь себя виноватым?
Сама она себя чувствовала себя, пожалуй, круглой дурой. Из-за мелькнувшей мысли о том, что вдруг ему тоже не_все_равно.

- Хейли, послушай меня!
- Сейчас непременно последует что-то чересчур правильное, от чего у меня зубы сведет?
- Лучше бы свело мозг! Может, хотя бы тогда он заработает!
- Ну, что?
- Прошло уже почти 10 лет, а ты до сих пор не можешь выкинуть этого придурка из головы?!
- Могу… У меня это даже почти получилось, а вот из сердца никак… Хуже всех заноз на свете дралнов Декстер Кэттермоул!

- Мой спутник, если его можно так назвать, не очень легко меня сюда отпустил – она глянула на левую руку, где за рукавом кофты прятались несколько довольно глубоких царапин. – но в целом держался молодцом, почти не мяукал и не кусался, в общем покладисто смирился, что ему придется жить с моей сестрой некоторое время… Это, как ты понял, кот, Хаббл… У нас получается что-то из серии «В мире животных», - смеется она. – А кто у тебя? черепашка в коробочке, зубастые и кусачие книжки в лавке, термиты? Или старинные фолианты? Я слышала, что в магазине есть закрытая секция с разными редкостями, это правда?
Зачем, Декс? Только лишний раз тревожить ту поедающую пустоту, что ты оставил после себя… Наверное сестра права и я все же совсем чокнутая, потому что не могу сейчас заставить себя уйти. Быть сейчас здесь с тобой это слишком больно…
Но вот беда… Нигде и ни с кем больше я себя сейчас представить просто не могу. Никогда не могла.

Ее сердце начинает биться слишком часто, руки намертво вцепились в перила.
Я падаю…

+1

9

OST: Святослав Вакарчук - Така, як ти

Когда мне было семнадцать, я не мечтал о свадьбе, большом доме и куче детей. Но мне всегда охотно представлялось, как вырвемся мы с тобой из старого замка. Мне виделась наша, отчего-то обязательно крошечная, квартирка, хотя я видел такие лишь в маггловских фильмах. Мы бы снимали ее у какой-нибудь вредной старухи, которая жила бы этажом ниже и стучала бы старой шваброй в потолок всякий раз, когда мы начинали бы вести себя слишком шумно. Это был бы какой-нибудь чердак или мансарда с типично лондонским видом из окна, что означало бы полное отсутствие какого бы то ни было вида. Ты со своим страхом высоты опасливо бы подходила к распахнутому настежь окну и осторожно выглядывала, чтобы вновь показать своему страху, кто здесь главный, как ты делала это неоднократно раньше на астрономической башне. А я бы не зло посмеивался над тобой и вскакивал на подоконник, чтобы ты упросила меня спуститься, после чего непременно обрушила бы на меня свой праведный гнев всем, что попалось бы тебе под руку.
Мы превращали бы в сражение с боем на французских батонах любой поход за продуктами, а приготовление ужина ежедневно оборачивалось бы катастрофой, когда нашему хохоту вторил бы стук старой швабры. Мы бы жили в каком-нибудь шумном районе, полном детей и стариков. Первые своими криками под окнами мешали бы нам спать до обеда по выходным, а последние за спиной осуждали бы нас за то, что мы не желаем пополнять армию замученных бытом молодых семей, которым принадлежала вся эта шумная братия. А нам снова не было бы ни до кого дела.
Мы были бы предоставлены сами себе. После школы у нас едва ли осталось бы что-то общее с нашими друзьями. Не великий набор гостей из наших любимых сестер, да Рэджа, если Миранда порой притащит его с собой, потому что сам он слишком боялся бы нам помешать. И этого было бы достаточно. Тебя было бы достаточно…

- Я наконец-то угодил тебе?! - довольный собой, скажет одним поздним вечером Флориш. Лишь слепой мог не заметить того, как натянуто ведут себя эти двое друг с другом, но тот факт, что Декстер зачастил в этот дом, что-то определенно значило.
Кэттермоул в ответ лишь вежливо улыбнется.
- Вы старый сводник, - усмехнется он привычно.
- Клевета! - шутливо возмутится в ответ Флориш, - Я не стар! ...И не болван, заметь! Что-то тебя с нашей гостьей связывало еще до того, как я придумал свой гениальный план. И не рассказывай мне сказок про старый Хогвартс и соседние парты!
- Что же тогда мне тебе рассказать?!
Он не так часто обращался к Флоришу на Ты, но столь доверительная беседа, которую тот затеял, была бы обречена заранее, происходи она в том ключе. Впрочем, что-то в его тоне или взгляде заставит старика сжалиться над юношей.
- Анекдот про монаха и огненных крабов! - бодро отзовется бывший хозяин книжной лавки.
Экскурс в мир орнитологии заставил его брови удивленно взметнуться вверх. Но ни вворачивать туповатую вежливость о том, как это интересно, ни шутить на эту тему он не стал.
- Спроси его как-нибудь..!
Он чувствовал себя робеющим школьником, который с трудом подбирает слова, пытаясь пригласить на свидание девочку, которая ему нравится. Тем, что ляпает что-то невпопад, и молчит там, где было что сказать, снова и снова упуская нужный момент. От мысли этой уголки его губ дернулись вверх и он принялся изучать что-то в другой стороне, чтобы Хейли не решила, что он смеется над ней.
"Спутник", о котором она начала вести речь, заставил его сердце пропустить удар. Чего ты ждал, Декстер Кэттермоул?! Что до конца дней своих она будет ждать, когда ты, расставшийся с ней без объяснений, изобретешь средство от своей ликантропии и вернешься за ней?! Серьезно ждал, что она будет ждать, Твоя Финч?! Ты и правда самая большая в Лондоне задница на ножках..!
За этой, какой-то совершенно детской обидой, значение ее слов не сразу доходит до него. Кусался?!
Мяукал! - выдыхает он, снова и снова в мыслях лаская это, внезапно оказавшееся таким спасительным словом, "Мяукал". Он, кажется, обожает котов в это мгновенье. И хохочет, когда слышит его имя.
- Боги, мне даже неловко сознаваться...Это кошка. Я не заводил ее, она просто однажды пришла и осталась. Но я дал ей имя, - кается он, широко улыбаясь, - Я ненормальный, - тихо вставляет он, прежде чем сознаться громче:
- ...Китти. Она не очень похожа на Барбару Стрейзенд, но замашки у нее...ХЕЙЛ!!!
Он успевает удержать ее правой рукой. Он тут же спрыгивает с перил, чтобы подхватить крепче, но лишь бережно касается острых плеч, словно она сделана из хрусталя, - внезапно мешкает, словно прикосновениями своими может навредить ей. Как никогда раньше, он ощущает вязкую черноту своего проклятья, что бежит по венам. Грязь, нечто мерзкое, чем он боится испачкать ее. И какая-то давно забытая боль, тупым колом вонзается в сердце. Вот, все что ты имеешь Декстер Кэттермоул! Лицо его кривится какой-то болезненной гримасой, но он решительно подхватывает ее на руки и несет к креслу.
- Волчонок... - срывается с его губ против воли. Полное какого-то иступленного разочарования.
Он бережно опускает ее в кресло и растирает ледяные ладони.
- Что ты удумала?! ...Эй?! - шепчет он, спешно доставая из кармана палочку. Заклятье нашатыря само всплывает в голове, и от запаха его невольно бросает в холодный пот. С некоторых пор ему ненавистны все "больничные" запахи.
- Что ты удумала? - повторяет он снова с какой-то туповатой бодро-шутливой интонацией, - Что я Флоришу скажу?!

+1

10

I keep on running
I'm building bridges that I know you never wanted
Look for my heart
You stole it away

Она распахивает глаза удивленно, понимая что перед ней сейчас лицо Декстера. Взгляд не фокусируется. Ей нужна хотя бы минута, чтобы прийти в себя и сообразить – что произошло. Но он конечно же не даст ей никакого времени. Резкий запах нашатыря разливается в воздухе. Душит. Она все еще бледная и всклокоченная, но уже готова вступиться в бой. Лишь бы не показать себя еще более слабой, чем он уже себе напредставлял.
Да зачем ему что-то представлять, Финч? Ты же только что упала в обморок на его глазах, и своим глазам он доверяет. Чееееерт.
Только невероятное усилие воли позволяет ей не откинуться куда-то назад с глухим стоном.
- Да что ж ты так кричишь? – разлепит губы, предпочитая прикрыть глаза, потому что веранда продолжила кружиться вокруг, а на собеседнике все еще сфокусироваться не удавалось. – И убери это, выключи… - совсем уж непонятно закончила свою речь, имея в виду едкий запах, который привел ее в чувство.
И каким-то невероятным образом, Кэттермоул понял, что Финч имела в виду, потому что резкий запах исчез – как не было.
Глаза открывать не хотелось. Так было проще убедить себя, что все это не правда. И только привиделось ей. Но нет, все это правда и конечно же так облажаться можно было лишь на глазах у того, для кого всегда была такой гордой, сильной, и независимой.
И теперь он вздумает меня жалеть, ну конечно же. Хотя, что это я? Какое дело ему вообще может быть до моих дел. Эта встреча случайна и вряд ли повторится когда-то.
Последняя мысль ободряет и приносит почти больше радости, чем разочарования и помогает лучше всяких зелий. Она откроет глаза, поудобнее устроится в мягком кресле и заговорит уже как обычно бодро.
- Скажи Флоришу, что его биограф – кисейная барышня, упавшая в обмокрок, пытавшаяся обрушиться прямо на розы, которые холит его домовик, и я задушу тебя во сне, - волшебница улыбается. – но вот, что ты действительно можешь ему сказать, так это, что я несу какую-то чушь про птиц, вместо чего-то другого, правильного и вела себя, как не знаю кто, но не забудь при этом добавить, что ты вздумал издеваться надо мной и моим котом.
Она припомнит ему, последнее, что он рассказал. Или точнее попытался с сарказмом выдать за правду. Потому что такого просто не может быть.
И сейчас им стоило бы разойтись. Так было бы лучше для всех и в первую очередь для ее израненного сердца. Потому что те вопросы, которые ей хочется задать на самом деле, идут вразрез  с дружеской беседой старой знакомых.
- Так что я предлагаю вообще ничего не говорить Флоришу. И… спасибо, что все-таки спас его розарий. С такой реакцией тебе надо было идти в колдомедики, а не в книжную лавку.
Его отчетливо передернет после ее довольно незамысловатого комплимента. Но Хейли предпочтет не заметить этого, потому что лезть не в свое дело не хорошо. Потому что Декстер Кэттермоул уже давно не был ее делом.
- Ну хорошо, - вздохнет. – Вечер начался не лучшим образом, поэтому давай так – ничего раньше не было.
Она осеклась только сейчас сообразив – что сказала, совершенно не это имея в виду.
Нет, мне определенно лучше учиться помалкивать. Хотя для журналиста это не лучшая идея. Но сейчас тебя почему-то совершенно не возможно заткнуть. И все это еще похуже чем та псевдо лекция про птиц.
Мы изменились, Декс. Выросли в чьих-то глазах, переросли большую часть нашего потока из Хогвартса. Но так уж сильно повзрослели? Судя по всему, я ошибалась, когда думала, что это так. В моем возрасте заводят семью и детей, а вместо этого я живу в чужом доме, схожу с ума при виде человека из прошлого и веду с ним хуже третьекурсницы.
- Судя по тому, что  я видела за ужином, вас можно назвать друзьями с поправкой на отеческие советы? Мне стоит знать что-то еще помимо сойки? За стратегически важные сведения я даже готова побыть у тебя в долгу.
Да, определенно, лучшее сейчас – это разойтись по своим делам и забыть об этой встрече, как об одном из ничего не значащих столкновений дня. Обманывать саму себя у Хейли не получится – это могло ничего не значить для кого угодно, но только не для девчонки с красными волосами, жившей под маской прилично выглядевшей, довольно перспективной, журналистки Ежедневного пророка.
Она никогда не убегала. Теперь же верила в тактические  отступления. Мы выросли. Вот только правда в том, что ей сейчас каждое движение дается с большим трудом. И никуда я не денусь. Последствия приступа, которые легко скрыть, потому что он устроил ее в кресле. Так что я даю тебе карт-бланш! Убегай, ты умеешь это лучше всех.
- Но все же, книжная лавка, Декс, серьезно? Не поверю, чтобы твои родители спокойно позволили бы сделать подобный выбор.
Или ты продолжил вытворять это назло своей матери? Ведь Я же была назло…
Нет, Хейли, раз тебе не удалось сделать этого до двадцати пяти, то ты уже никогда не повзрослеешь.

+1

11

И улыбка горло дерет
и хочется завыть.
Ты ведь знала все наперед.
Мне стало можно пить.
Хочешь быть красивой сейчас.
И осенью в очках.
Это капли в крышку стучат...
Придется жить, а как?
И дальше будут строить,
Видишь, план...
И город будет совсем сад.
И как часы идут мои дела.
Стрелками назад.

Люди вешают друг на друга ярлыки и сами увешаны ими так, что уже ничего не видят. Однажды я сорвал их с себя. Все те, что навешали на меня за долгие семнадцать лет. Разом. С кожей. Но я лишь освободил место для новых.
Я убедился в том, что свобода – миф. Сказочка для восторженных максималистов. Одновременно их Божество и демон-искуситель, подстрекающий бросаться в авантюры и саму преисподнюю. Свободы не существует. Покуда ты живешь среди других людей, будь добр, вести себя так, как того от тебя ждут. Пусть в ничтожных мелочах, но никто не свободен.

Он отступает на пару шагов, убедившись, что она пришла в себя, чтобы попытаться повторить ее подвиг. Его душит больничный, едкий дух, которого здесь уже нет. Но он есть в его голове. Забирается под кожу, пропитывает ненавистным запахом одежду. И следующие секунд десять Кэттермоул больше напоминает восставшего из могилы мертвеца, нежели благородного спасителя юных впечатлительных особ.
- Это не розы, это…неважно – глухо пытается поддержать он беседу и умудряется даже выдать кривенькую улыбку, чтобы придать беспечности своему тону.
Хорош рыцарь! Едва начал оказывать первую помощь и сам готов рухнуть без чувств. Он встречается с ней взглядом и забывает о душной палате, серовато-белом потолке и натужных улыбках, которые, словно розгами, рассекали кожу, оставляя новые раны. Ты бы знала, что сказать, верно?! Ты всегда знала…
Он разглядывает ее, позабыв все приличия. Впервые за вечер, не короткими брошенными «случайно» взглядами, а пристально. Жадно вглядываясь в каждую мелочь, отчаянно запоминая каждый изгиб. Он взял бы свои слова про красные волосы, «которые нравились ему больше» назад. Она прекрасна.
Из груди его невольно вырывается смех, когда она поминает издевательства над котом. Короткий, но почти восторженный смешок. После которого он совершенно неведомым чудом умудряется произнести про себя, а не вслух: Люблю тебя..! 
Он не скрывает своего восторженного взора. И это провал, Декстер Кэттермоул! Поражение на всех фронтах. Ты проиграл самому себе, парень. Выстроил за девять лет высоченную стену и теперь, присыпанный ее пылью, стоишь среди ее обломков. Глупо же, вероятно, ты выглядишь… Но глупее будет твое выражение лица, когда закончится этот вечер. Вспомни! Не то, как счастлив был рядом с девочкой в армейских ботинках. Вспомни, как пробовал на вкус стены вашего подвала. Как пытался прогрызть себе ход. Сожрать родной, отчий дом вместе со всеми его обитателями. Вспомни и беги в лес, Чудовище, покуда не опали все лепестки.
- Обращайся, - улыбается он. И восторженный взор его заметно меркнет. От упоминание колдомедицины его и вовсе передергивает, но он усмехается почти естественно и искренне: - Мне никогда не шли их аляповатые халаты.
Не лучшим образом, разумеется! – усмехается он. И тут же его усмешка нелепо каменеет.
А Чего Ты Ждал..?
- Как пожелаешь. – внезапно легко соглашается он, сбрасывая нахлынувшее минутой ранее наваждение. И улыбка становится шире. В иступленной, притворной жизнерадостности, в бутафорском веселье. Он почти верит в них сам. И улыбается словно умалишенный, когда в грудной клетке разрывается что-то с оглушающим взрывом. Разлетается сотнями осколков, вонзающихся во все, до чего только могут достать.   
Все, как и было задумано! Верно, Умник?! Все, как ты хотел! - почти вопит кто-то в его голове.
Он слабо усмехается и оглядывается. Он стоит в самом центре слабо высвеченного островка веранды, словно на сцене. Впору раскланяться под громом оваций! Не переставая усмехаться своим мыслям, он отходит еще дальше. Вновь запрыгивает на перила, точно напротив Хейли и вновь устремляет на нее свой взгляд. 
Он пожимает плечами и не перестает улыбаться.
- Он любит книги. Неожиданный момент для торговца книгами. – с напускной серьезностью замечает Декстер, - Приключения и страшные истории. Сможешь превратить его в восторженного мальчишку, если найдешь ему что-то, что он еще не читал. Мне удалось лишь дважды. Но если найдешь, не рассчитывай на интервью, - все, что будет ждать тебя следующие два дня – восторги и впечатления…Он знает немецкий и когда-то в юности начинал изучать язык русалок. Любит птиц, сладкое, не выносит запах кофе…И никогда не слушает моих отеческих советов. – откровенно ерничает Декс под конец, - Какой же у нас курс на сведения?
Чтобы перестать на нее таращится хоть на мгновение, он принимается изучать цветы за своей спиной, обернувшись через плечо. Те самые не_розы, которые кто-то там холит.
- А кто говорил, что они приняли это спокойно?! – улыбается он, не поворачиваясь, словно озорной мальчишка, который гордится удачной своей шалостью. В то время, как все, наконец, повзрослели, умницу и отличник Декстер Кэттермоул обратился во вздорного, непокорного отпрыска. Запоздало и несвоевременно. Но дышится легче. И он смеется.
- Серьезно! Я скучал по вот этому «Декстера в Министры!»…Вкратце: Они это пережили.
По-разному. Она душила меня в своих "утешающих" объятьях первые недели две. Неуклюже гладила по голове, жалея "ее несчастного мальчика", роняя мне на макушку скупые слезинки.
Он же носил невидимый траур по парню с его фотографий, выставленных для публичной гордости. Не заговаривал со мной и не мог заставить себя подать мне руки. Мои родители всегда лучше других умели помогать своим детям почувствовать себя еще большим ничтожеством, чем они себя таковыми считали самостоятельно.
Самое же смешное, я внезапно понял, что стал бы прокаженным при еще десятке раскладов. Если бы не окончил школу на Превосходно, не выбрал бы работу, которой от меня ожидали. Стоило мне нарушить их план, и мой отец справлял бы по мне тот же траур. Возможно, чуть более гневно. Ликантропия была унизительным недугом, но благородной причиной, снимавшей с меня ответственность. И он захлебывался своей беспомощностью. Будь я легкомысленным идиотом, спустившим свои "таланты" в унитаз, он мог бы обрушиться на меня своим праведным гневом, но я был "несчастным мальчиком". За моей спиной была заламывающая руки мать, утирающая горькие слезы, и еще двое его детей, которые в этот ужасный в его жизни период, приняли не его сторону. Я же, оценив все, превратился в ехидного поганца, который лишь провоцировал его. За ужином и за воскресным обедом. Я обжился в его кабинете, каждый вечер с нескрываемым удовольствием уступая ему место в Его кресле, в которое, переселив себя, он опускался после меня. И в его стиснутых зубах и гробовом молчании за столом было больше правды, чем о всем елее, которым он лакировал меня чертову тучу лет до того.
Я много узнал тогда. О себе и о своей семье. О моих друзьях. Я узнал, Волчонок, что меня тошнит от людской жалости пожалуй еще больше, чем от запаха лекарств. Я внезапно осознал, что не было никогда того Декстера, которого в шутку пророчили в новые Министры. Не существовало отличника и старосты, иначе он не канул бы в небытие под весом обстоятельств. Но здесь и сейчас, даже когда "ничего раньше не было", -
усмехается он и вновь встречается с ней взглядом, - я чувствую, что жив. И рад осознать, что я существовал на этом свете с Тобой.

+1

12

OST:The Cinematic Orchestra – Arrival of the Birds

"Чудовище, чудовище! К ответу его! К ответу его!"

Едва он заговорит, волшебница вцепится руками в подлокотники кресла, в котором ей было вовсе не так уютно, как она сама желала показать. Эта веранда была последним местом на Земле, где она хотела бы сейчас находиться и в тоже время, она не могла прекратить эту болезненную пытку, потому что хотела быть здесь… Еще совсем немного, ведь ты непременно уйдешь…
- Не смотри на меня так больше… - она шепчет едва различимо, и он не слышит ее, слава всем Богам.
А внутри эта самая боль, больше напоминает агонию – вот что до сих пор ты можешь вытворить со мной, Декс. Один лишь взгляд – огромные жернова, которые перемалывают меня, пока не останется только тень… Один твой взгляд – пожар, всеобъемлющий, после такого даже пепла не останется, тот самый хваленый магический огонь, который «выжигает все на своем пути, не оставляя следов», но следы останутся, ведь корки на старых ранах с шипением лопаются и они начинают кровоточить, словно не было всех этих лет.
Где же я читала, что: «мы чувствуем, что живы, лишь задыхаясь от боли»?

А в висках продолжает стучать всего два слова, которые звучали с таким невероятным облегчением и радостью: «Как пожелаешь»…
Хватка на поручнях становится еще более сильной, пальцы белеют. А в глазах Хейли полыхнет настоящий ужас, намертво запечатлев в памяти улыбку собеседника, которая из вежливой превращается в настоящую, полную довольства, радости и долгожданного успокоения.
Он устроится на перилах, совсем также как недавно сама Финч, вот только не попытается сверзится, как некая неудачливая особа, ловко удержит равновесие, словно в насмешку оборачиваясь оглядывается вниз. Гляди мол, Финч, все так просто, так что же ты?
- Русалки, ну конечно… - пробормотала волшебница.
Она слушала о Флорише, казалось бы это должно было отвлечь, но перед глазами ее возникал вовсе не ехидный пожилой волшебник, который, как ей почему-то казалось, сгорает от любопытства в одной из верхних комнат, ведь любой бы заметил, что рядом с этими двоими воздух от напряжения искрится…
Все то, что было под запретом многие годы, всплывало перед ней, обнажая, заставляя чувствовать себя еще беззащитней, чем когда-либо, от этого пожар разгорался все сильнее.
Как я пожелаю? Если бы все было, как я пожелаю, напыщенный индюк, то… Нет! Хватит! Достаточно жалеть о том, чего не было и никогда не могло быть!
Смотреть на него снизу вверх, было невыносимо, словно казаться себе маленьким ничтожеством.
Приключения и страшные истории? Да, пожалуй, у нее имелась одна такая история… вот только вряд ли она станет кому-то рассказывать, как собирала себя по кусочкам все эти годы. Но от одного смеха Кэттермоула все расходится мелкими трещинками.
И ей хочется надавать ему пощечин, как это красиво делают в фильмах, чтобы он.. чтобы он что? Знал, какого это просыпаться в слезах, закусывая уголок подушки, чтобы не завыть? Знал насколько ты слаба, стоит ему появиться? Ты же не кисейная барышня, сколько бы  он не проделывал это с тобой!
Тогда наконец ей удается овладеть собой, превращая нахлынувшую боль, в тот страшный гнев, на который по-настоящему способна лишь только брошенная женщина. Она поднимается с кресла и, сделав шаг, оказывается в том круге света из которого совсем недавно вышел мистер Кэттермоул. Бледная девчонка с глазами мифических валькирий, она укутывалась в кардиган, словно тот мог стать ее броней.
Теперь она уж точно не уйдет, ни за какие коврижки, пусть эта сомнительная честь достается тому, другому. Гордо вздымается подбородок. Даже мышцы, видимо, оценив важность момента, перестали нещадно терзать и без того измученную девушку.
- Ну, для упоминания твоего имени в «особых благодарностях автора» ты, пожалуй, сказал больше, чем достаточно, - даже не пытается скрыть сарказма в голосе.
Твои родители пережили твой выбор, а я переживу тебя. С меня по горло хватит, так что если и раньше что-то было, то стоит мне, наконец, перестать жить прошлым. У тебя же прекрасно вышло, значит и я смогу, освобожусь. Ничего раньше не было – как мантра новой жизни. Ничего раньше не было – разве не прекрасно, Декс?
Раньше не было ни-че-го и никого, по кому стоило бы так убиваться. Никого…

- А ты кажется,  счастлив, что все с родителями так обошлось…  Девчонка с красными волосами оценила бы весь комизм… [Ведь, господину будущему большому начальнику просто нужна более презентабельная волшебница рядом.] – и она улыбнется, словно эта мысль кажется ей ужасно забавной.
В конце-концов, когда являешься волшебницей, нужно сделать всего-то небольшой шаг и окажешься ведьмой, а они не страдают… Они зеленеют и обзаводятся летающими обезьянами… Вот и я найду себе кого-нибудь, ну не обезьяну конечно… что я несу?
Так вот, я счастлива, Кэттермоул, слышишь, ведь только в твоей компании, я теперь действительно смогу распрощаться с красноволосой навсегда, ты сделал все, чтобы показать насколько ничтожно неважной  она была. Мы даже снова можем попробовать стать друзьями, это было бы не менее забавно… Ты же знаешь, я упертая, у меня получится!
Ты только не смотри на меня так больше никогда и у меня все получится.
Где же я читала, что: «мы чувствуем, что живы, лишь задыхаясь от боли»?
Надо найти эту дурацкую книгу и выбросить прочь!

Отредактировано Hailey Finch (2014-10-04 20:31:14)

+1

13

- Комизм - соглашается он с налетом философских раздумий в голосе, - Какое удачное слово.
Я бы поднял за него бокал, но мои руки пусты. Руки, голова, тело. Сколько мы здесь, минут двадцать?! Стоит записать в какой-нибудь смехотворный дневник наблюдений, что двадцать минут напускной беззаботности выпотрошили из меня последнее вервольфово нутро. Набейте соломой и сделайте чучело, я когда-то должен был стать важной шишкой, возможно за меня удастся выручить чуточку больше, чем обычно.
Он повторил бы нестройным эхом, с той же бутафорской уверенностью в голосе и второе слово, что относилось к нему. Только вот не произносил его, кажется, никогда. И словно, впервые услышанное, чужеродное, оно не прозвучит правильно. Он непременно произнесет его с каким-нибудь неведомым и ужасным акцентом, перепутает буквы, ударения и потеряет последние крохи выдуманной честности. А вот она, напротив, так бесхитростно права, что где-то невообразимо глубоко это даже внезапно задевает его.
Он заслужил. Всей хлесткой правды, ироничных ноток в ее голосе, вызова в ее горящих глазах. Заработал самым честным образом ее холодности. Самой сомнительной и жуткой своей награды.
И в какой-то такой беспомощной и детской своей обиде они вновь обращаются в тех, прошлых себя. Мифических, юных созданий, вероятнее всего и не существовавших вовсе. Не обраставших никогда грубой, уродливой чешуей новых, «взрослых» неудач и открытий. Сохранивших где-то под бледной кожей на саднящем срезе шестнадцать самых удачных своих годовых колец.
Из них двоих Хейли всегда была лучше. Дексу для того, чтобы поступить правильно требовался ряд рассуждений, и чаще всего они происходили гораздо позже, когда уже был совершен неверный выбор. Она же просто знала, как правильно. Будучи добрее и мудрее, чем десять таких «умников», как он. Но решение в тот последний раз принимал Декстер. Единственно верное решение. Потому что, если однажды он усомнится в этом, все было зря. Потому что очевидно напрасно он уверен в безгрешности своего Волка. Волк внутри него убивал. Всего двоих и горстку чаяний одного волшебного семейства, горели бы последние синим пламенем. Двоих, вот кто был важнее всего. Двое юных влюбленных, и лишь этому нет прощения.
Эта ситуация еще кажется тебе комичной? Когда-нибудь, впав в маразм и старческую сентиментальность, я сделаю ее еще лучше, сознавшись тебе неподалеку от смертного одра во всей этой истории для очистки собственной совести. Вот уж когда мы посмеемся над ней, как никогда прежде!
Они молчат слишком долго. Чем не удачный момент, чтобы вежливо распрощаться и покинуть этот безумный вечер, спасаясь постыдным бегством. Чувство стыда не способно убить, он проверял. Но, кажется, сил на прощания, путанные извинения и уход тоже не осталось. В нем не осталось ничего. На сегодня, на ближайшую неделю и следующие полгода. Он повторил бы сейчас ее шутку с перилами и розарием, но предпочел бы там перезимовать до лучших времен, если таковые существуют в природе.
За все эти годы он стал превосходным лжецом, но рядом с Ней от напускной этой истерики, скомканной наспех из спокойствия и невозмутимого благодушия, ему тошно еще больше, чем от духа врачебных заклятий.
- Это безумие, - признается он тихо, глядя ей в глаза, спасая чахлые остатки правды. И не в силах больше жонглировать козырями из рукавов под бойкий цирковой аккомпанемент, становится в миг будничным и невзрачным. Тенью даже не успешного владельца книжной лавки, а малолетнего Декстера Кэттермоула, которому кроме значка старосты на груди, отличных оценок и хорошо подвешенного языка нечего предъявить миру, чтобы доказать свою уникальность. Мир не особо заинтересован в таких, как он. Им нечего предложить миру, кроме нарядной бутафории. За нею же чаще всего нет ничего стоящего. Уж точно ничего, что стоило бы любить. Спросить бы у Хейли когда-нибудь, что рассмотрела в том павлине она.
- …Довольно. – приободряется он, - В завершение этого восхитительного вечера я отчаянно желаю напиться и решительно отправляюсь грабить местные погреба.
Он спрыгивает с перил и становится меньше, нежели был прежде, чем туда забирался. Красноречие, кажется, однажды сдохнет последним в его потрепанном организме.
- Буду рад предложить Биографу добавить еще пару занимательных пунктов в ее резюме. Ограбим нашего щедрого работодателя!
Его предложение стоило бы сопроводить, хоть сколько-нибудь в этой ситуации эффектным, приглашающим жестом и предложением руки леди, но он почти уверен, что прикосновения Хейли Финч оставят ожоги, словно проклятое серебро в полнолуние. Если не обратят его в камень. Даже не в гранитное изваяние, а в смешного размера, щербатый кусок гравия. Кто знает, быть может, камень из него вышел бы лучше, чем человек?!
Он пройдет мимо нее, избегая ее взгляда. Откроет для нее дверь, не дожидаясь согласия или протестов, и останется там ждать ее решения, изучая не то собственные ботинки, не то медную ручку в собственных бледных пальцах.

0


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Прошлое » Дом старика Флориша


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC