Momento Amore Non Belli

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Будущее » If I show you the roses will you follow?


If I show you the roses will you follow?

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

*графика будет*

Гестия Джонс и Рабастан Лестрендж.
Июнь 1996 года. Министерство Магии, Отдел Тайн.

0

2

Шесть подростков, двенадцать страшных и ужасных приспешников Темного Лорда. Десять минут препираний, торгов и неуемной истеричности. И детки все равно сбежали. Серьезно?!
Едва они отделились от остальных, Лестрендж избавился от маски.
- Мы в Министерстве! - сердито напомнил Крэбб, словно подобная беспечность Рабстана подвергала какой-то опасности Его. Призывая разделиться, светлая голова Малфой не мог выдумать Лестренджу лучшего напарника. Подобные простоватые во внутренней своей организации экземпляры всегда были главным объектом его насмешек.
- Я думаю, они догадались, что я пожиратель смерти, когда первый раз заточали меня в свою отвратную гостиницу, Старина. - доверительно сообщил Рабастан, добавив серьезней: - Но ты береги лицо, тебе идет..!

Вид у него теперь был тот еще. Его слегка потрепало осколками, когда бессмертный мальчишка устроил фейерверк из многовекового достояния архива пророчеств. Он не придал тому значения. За последние пятнадцать лет он пересмотрел свои представления о боли и неудобствах. Зато в суматохе и темноте местного зловещего планетария, куда их занесло, уже кто-то из своих в благородном порыве изловить во что бы то ни стало двух девчонок и отпрыска Лонгботтомов, угодил в Рабастана чем-то из темной магии. Залечить рану своими силами ему не удалось, и в правой голени не доставало теперь знатного куска плоти. Мысленно иронизируя, что к приобретенной на свежем морском воздухе хрипотце драматического баритона, теперь добавиться еще и благородная, преисполненная бытовой мудрости, хромота, и поминая Малфоевы вычурные трости и суровую необходимость обзавестись в перспективе белокурым париком, Лестрендж отступал. Идейные его коллеги могли и дальше гонять по местным погребам шестерых дерзких подростков, но они задержались. Какие бы идиоты не служили здесь, они рано или поздно явятся сюда по их души, и Лестрендж на тот момент предпочел бы уже быть подальше от основного действа. Он не успел в полной мере насладиться новой своей жизнью, чтобы рисковать своей свободой снова, да еще ради предсказания в шарике со снегом. Великий и Ужасный, к слову, мог бы полагаться на свой авторитет, могущество и верных подданных, пусть не способных отобрать сувенир у ребенка, но очень инициативных в большинстве своем, а не прибегать к гаданиям..!
Оставалось найти нужную дверь и не столкнуться лицом к лицу с подоспевшими наконец силами добра в сияющих доспехах. А Доспехи явно приближались. Шаги, голоса...Позабыв про хромоту и тихо взвыв от боли, он метнулся в ближайшую дверь, надеясь, что не оттуда слышны были звуки приближающегося Добра. Ему нужно было лишь выждать. И он счел, что выждал достаточно. Очевидно, им тоже понадобилось время, чтобы определиться с маршрутом. В тусклом свете голубых свечей он успел увидеть спину, скрывающуюся за черным дверным полотном, и поспешил закрыть дверь. Он надеялся, что остался незамеченным в этом своем неуклюжем маневре, но на всякий случай поспешил, прихрамывая, отступить в темноту комнаты. Он готов был поклясться, что узнал эту спину. Эта мысль даже забавляла его. Но он уверял себя, что лишь додумал и дофантазировал, будто она за ту несчастную долю секунды успела почувствовать на себе его взгляд. Могло ли придти ему в голову, что она не только почувствует, но еще и резко обернется, едва блеск его глаз скроется в темноте.

+2

3

У меня в голове - ноты, мне взглянуть бы в глаза чудовищ!
Я не стала бы взгляд прятать, я не стала бы звать на помощь.
Я погибла бы страшной смертью, я погибла бы смертью славных!
И зачем нам в руках синица, если в небе - такой журавль?

От кружащихся вокруг дверей у Гестии слегка потемнело в глазах, что сейчас было совершенно ни к чему. Члены вновь созванного Ордена Феникса негромко переговаривались между собой, пытаясь выработать хоть какой-то достойный план, но все потуги сводились к «будем действовать по ситуации, мы должны вытащить детей». Ну конечно дети, да… Цветы жизни… Вот только надо же был так подставиться. Хотя и коллеги ее тоже хороши. Под самой крышей Министерства, да что там, под носом у аврората, судя по шуму топчется целый выводок ублюдков, и где их носит?
От мантии она избавилась еще в лифте, только мешать будет, волосы убрала в тугой пучек. Сердце колотилось в груди бешено, разгоняя по жилам кровь, предчувствуя скорую схватку. Главным конечно были дети, но если верить словам Грюма здесь не меньше десятка приспешников Темного Лорда, а значит, мог быть и Он.
Когда вращение наконец прекратилось, Грозный глаз уверенно направился в дверь оказавшуюся перед ними. Джонс шла замыкающей, но перед тем как войти замешкалась, встряхнув головой. Которая все еще слегка кружилась, совсем не хотела аврор, чтобы ее штормило во время схватки. Потому и услышала шум приоткрывшейся двери, в опустевшем помещении показавшейся ей звонче грома и что куда важнее почувствует чужой взгляд...
Она обернется быстрее собственной тени, чтобы подтвердить догадку… И кинется к двери напротив.
Не успею – мелькнет мысль и ладонь коснется шершавого дерева когда останется всего лишь дюйм.
Толкнув дверь, она убедится, что не ошиблась, заметив фигуру в темном, слишком высокую для школьника. Вот только быть легкой мишенью, стоя в проходе, она не собиралась. Гес уйдет в бок, одновременно вскидывая палочку, которую достала еще в лифте.
Это мог быть один из детей, убегающий от схватки и тогда ее действия никак уже нельзя было назвать правильными. Но ребенком стоящий перед ней не был. Ей хватает пары секунд, чтобы оценить ситуацию и ухмыльнуться.
Этот мой! В приглушенном свете, после мелькавших дверей, Джонс не сразу удается разглядеть лицо противника, но сейчас куда более важно было опередить его, в голове проносится заклинание, которое всегда получалось у нее легче других боевых.
Semperiusonus*
Это моя интерпретация «действовать по ситуации», не нравится, подай жалобу в общество защиты прав ублюдков!
Из палочки вырвется яркая молния, внося в комнату куда больше света, чем приглушенные светильники. И наконец, позволяет аврору вдоволь разглядеть лицо своего противника…
…Стоит отметить, что удача довольно скверная стервь. И старшая Джонс не водила с ней дружбу пожалуй никогда, если знать ее биографию. Однако ж сейчас Гестия сорвала джек-пот всей своей жизни и вокруг не хватало только фейрверков и конфетти…
Она так долго и методично всматривалась в листовки, что не сразу узнала его. Чисто-выбритого щеголя, потрепанного Азкабаном. Он даже не соизволил надеть маску, как делают все порядочные Пожиратели Смерти!
Она автоматически сделала пару шагов, заметив, что не попала и произнесет на выдохе одной огромной скороговоркой: «-Stupefy!** Лестрейндж! Твою мать!»
Она так жаждала найти его и действительно не прекращала своих попыток, перерывая весь магический Лондон в поисках одного единственного волшебника, что теперь наконец встретившись с ним лицом к лицу нелепо и безумно оторопела.
Все ее инстинкты требовали уничтожить, растоптать мерзкого ублюдка напротив. И все это было верно и наверняка сработало бы, если бы перед ней сейчас стоял менее знакомый ублюдок. Впрочем даже учитывая это, еще каких-то полгода назад она душу Дьяволу продала, лишь бы убить его, но сейчас Гестии нужны были ответы. Мерлин судья, она их заслужила, как никто другой.
«Он не плохой! Он меня спас!»
И ее и без того такой шаткий мир перевернется снова…
Гестии почти удалось убедить себя, что малышка Гвеног это додумала, что ее память вновь играет с ней злые шутки, переписывая и заполняя пробелы. Вот только помимо всех этих разумных доводов где-то внутри, так глубоко, в самом эпицентре Ее боли, где у обычных людей просто бьется сердце, теплилась глупая безумная надежда… Заставляя этот совершенно неразумный орган сейчас пропускать удары.
- У нас не так много времени, а  ты не мало задолжал мне, Лестрейндж, и я заслужила парочку ответов! Ты был в моем доме в ночь убийства родителей… и ты… нет, я обойдусь без подробностей убийства моей семьи… отвечай, ты видел там Гвеног?

____________________
*Semperiusonus - заклинание вызывает молнию, которая наносит телесные повреждения.
** Stupefy - оглушающее заклинание

+2

4

Старые доки в Лондонском порту были излюбленным их местом. Юные Отверженные. Выросшие без неусыпной заботы мамочки с папочкой, брошенные и бросившие сами. Один ушел из дома в тринадцать, с двадцать четвертым фингалом, который поставила ему мать, второй живет с родной бабкой и тянет из нее последние деньги. У всех здесь своя история. Старшему из них двадцать шесть, младшему - четырнадцать. В их компании до сих пор была только одна девчонка. Лиза, которую все испокон веков зовут Бобом, младшая сестра одного из парней. Худая и нескладная в непомерно затянувшемся своем подростковом периоде, хотя ей уже девятнадцать. Она носит вещи старшего брата и прячет волосы под старой, повидавшей жизнь, кепкой.

Невысокий мальчишка-подросток подсаживается к новенькой и передает ей початую бутыль портвейна. От Боба ее выгодно отличают сформировавшаяся фигура и отсутствие мальчишеских замашек, за такой можно и поухаживать. Остальные постарше предпочитают девиц попроще и подоступней, он же здесь самый неопытный и тайно благоговеет перед Новенькой. Решительной и резкой, такой же как они, но еще пахнущей настоящим Домом.

Брюнетка решительно делает несколько больших глотков из горла и не позволяет себе морщиться, когда дешевое пойло обжигает глотку. Они обсуждают в ее присутствии каких-то девчонок и свои с ними вчерашние приключения во всех подробностях, не скупясь на скабрезные шуточки о девицах в целом. Они с Бобом - свои в доску парни, они не в счет.

Его появление компания, за парой исключений, встречает бодрым оживлением и несвойственными им обычно теплыми приветствиями. Он дорого одет и плохо похож на одного из них, он тот, кого им следовало бы презирать, но как-то ему удалось приручить эту кучку ощетинившейся шпаны. Что-то меняется с его появлением в крошке Лиз и вероятно поэтому не испытывает большого воодушевления от его присутствия один из парней. Белобрысый, скуластый, но оттого не менее ангелоподобный, парень с прозвищем Черт спешит перехватить гостя и отводит его в сторону, где что-то спешно ему докладывает. Новости его явно веселят и с горящим взором он то и дело срывается на короткие смешки. Гость не разделяет его бурного веселья, но слушает внимательно и с улыбкой.

- Что это за хмырь? – девушка кивает в сторону незнакомца.
- Тот длинный? Это же старина Бастьен, ты его тут раньше не встречала что ли? Он наш щедрый благодетель. – с насмешкой произносит мальчишка, - Появляется иногда, подкидывает наличных. Кому-то работу. Скучающая аристократия.
- Какая еще аристократия?!
- Разбирался бы я в сортах благородных задниц, не шустрил бы по ночам грузчиком, Красотка! Не знаю я, какая. Обычный богатый хмырь, как ты говоришь, развлекается иногда в нашей компании. Для сыночки богатых родителей классный тип. Совершенно не брезгливый, - насмешливо замечает он с притворным восторгом, - и брюки испачкать не боится, и в морду может дать, ага…Вечера Доброго, Сударь! – насмешливо салютует он молодому человеку, который вознаградив блондина деньгами за какую-то услугу, наконец, добирается до остальных.
Он здоровается со всеми, и в продолжение старой их игры, галантно касается губами руки Лиз.
- Привет, Стройняшка! – произносит он негромко под редкие смешки собравшихся. Это их старина Боб, эти штуки с позерскими па перед ней кажутся им забавными. Он же называет ее своей любимицей и делает ей высокопарные комплименты, призывая не обращать внимания на кучку неотесанных придурков, которые не заметят настоящей женщины, даже если она укусит их за костлявую задницу. Они следом поминают каких-нибудь вульгарных особ,которые такое проделывали, это старая игра, все находят ее веселой.
Он подсаживается слева к своей любимице и только теперь, чуть подавшись вперед, чтобы выглянуть из-за ее плеча, встречается взглядом с ведьмой, которую игнорировал все это время.
- А тут у нас кто?

Джонс всегда умела эффектно появиться. Яркая вспышка ослепляет его не мгновение, но ее заклятью он все же успевает вовремя сменить направление и белоснежная молния ударяет в стену в паре метров от него. В попытке увернуться он снова опирается на раненую ногу и сжимает зубы, чтобы не встретить старую подругу нелитературной бранью вместо радушных приветствий.
- Тише, дочь Зевса! Я тоже скучал! – иронично восклицает он. Голос его стал хриплым и ниже, чем был когда-то, но насмешливые интонации остались ему верны. В несколько грациозных жестов запястья, одно за другим он отправляет в нее пару заклятий. Обезоруживающее, сбивающее с ног. Он не станет калечить ее без нужды, но теперь он пройдет по костям любого, кто встанет между ним и вновь обретенной свободой. Если эти кости будут принадлежать ей, он, вероятно, пройдет по ним не без сожалений, но шагу не сбавит.
- Джонс! - в тон ей передразнивает ее звонко Рабастан, но уворачиваясь от нового заклятья влетает, и без того изрешеченным осколками, плечом в металлический каркас разбитого шкафа и в этот раз сквозь сжатые зубы из груди все же вырывается что-то среднее между стоном и рычанием, - ...Маменьке передам от тебя привет!
Он метает в нее отбрасывающее заклятье уже без прежней деликатности, в надежде угомонить воинственную амазонку хоть на время.
- Ты всегда была прекрасна в гневе! - хрипло смеется он, не опуская руки с волшебной палочкой, направленной в ее сторону, - Время всегда есть, мой воинственный ангел! Я планирую жить вечно...и у меня пока неплохо выходит - добавляет он доверительно громким шепотом.
Бородатая шутка из далекого прошлого. Разве не такими сакраментальными штучками располагают к себе после долгой разлуки?!
- Стоит сбежать из ада, кредиторы тут как тут! Всюду должен, всюду виновен! - откровенно ерничает он, - ...Нет-нет-нет! Не обманешь, я помню ваши правила, сперва поймайте, потом - допросы! Я чертовски рад тебя видеть, ты не в первый раз пытаешься меня убить, и я рад бы поболтать, но жутко спешу! Хотел бы быть как можно дальше от этих чудных погребов, когда сюда сбегутся твои головоногие друзья. Они и так от меня в последний раз были не в восторге, а сейчас я им еще и все ковры кровью залил...Отойди с дороги, ma cherie! - произносит он уже серьезно, - Я слишком дорожу новой своей жизнью и горазд на необдуманные глупости! ...Или выведи меня! И я отвечу на все твои вопросы. В письменной форме, приложу фотоотчет, снабжу красочными иллюстрациями.
В доли секунд взвесив все в голове, он добавляет последний сикль в эти торги:
- Я видел твою сестричку. Мы с ней славно тогда поболтали.

+2

5

Все многоточия дня беглой строкой,
Кто я такой для тебя, кто я такой?

Глаза привыкают к полумраку, и ей удается разглядеть его все лучше. Общая потрепанность должна бы его удручать. Предыдущая схватка уже измотала ее противника, сыграв на руку аврору. Она отмечает все это про себя отрешенно и подчиняясь инстинктам, словно бы ее противник не представляет собой ничего особенного.
А он все говорит и говорит, это утомляет и призвано отвлечь, но сбивается она не повинуясь насмешливому голосу, а споткнувшись обо что-то и отбрасывающее заклинание задевает по касательной. В одно мгновение волшебница оказывается у стены, приложившись о каменную кладку, но устояв на ногах. Но вот острая каменная крошка ощутимо кусает висок. От неожиданности у нее вырывается вскрик помешанный на совсем уж неуместном смешке.
Но прежде чем прикоснуться и проверить так ли все плохо, насколько себя жалко, она отправит в противника свою пару заклинаний. Если он сломает пару костей, или его наконец достанет заклинание пут, это вовсе не помешает Гес выяснить все, что она желает.
- Твои планы откровенно противоречат моим… и я бы сказала, что мне жаль, только это будет ложь, - она улыбается, хотя со стороны это может показаться гримасой боли.
Она не дожила бы до конца войны, если бы позволяла так легко отвлечь себя. О, ты ведь был бы так счастлив, Рабастан, не правда ли? Если бы я сейчас оперлась на ту самую стенку, о которую ты меня приложил, и принялась бы вспоминать то, что так тщательно забывала все это время…
…что-то о соленом морском воздухе, но не таком спертом, как там в Азкабане. О вечерах пропахших этой солью, дымом костра и тем невероятным ощущением вседозволенности, которое дарил вовсе не дешевый портвейн. Два таких разных мира, причудливо переплетавшихся… или ужасное шуршание от юбок платья, которое бы она себе в жизни не купила. Больше всего этот ужасный звук ей почему-то напоминал возившихся в стенах мышей. О чем она не преминула сообщить своему кавалеру, даже не пытавшемуся скрыть усмешки, потому что, не смотря на все протесты, в ее глазах светилось довольство. Грозному аврору шло быть принцессой, пусть на один вечер и пусть не менее грозной, но она была хороша... И уже гораздо позже, когда Он снимал, сминал, срывал с нее это платье, шелест юбок оказался совсем иным, завораживающим, совершенно не напоминающим о мышах… о крыше одного из жилых домов в Лондоне, не далеко от входа в Министерство Магии, куда она затащила его в одну из бесконечных прогулок, когда город наполненный весной, встречал один из редких солнечных дней… Кенсингтонские сады и посиделки у Питера под зонтами и с согревающим глинтвейном… ну, или промотаем чуть вперед, до каменной твердыни стоящей в море и взглядом зверя, заточенного в клетке…
Ну как достаточно пафоса или ты сдобришь по вкусу?! Я могла бы стоять огорошенная всеми этими воспоминаниями всплывающими в моей голове и стать легкой мишенью, но ты, видимо, забыл, что не на ту напал. Сколько бы я не перечеркивала, я никогда не забывала ничего, иначе, дурочка, могла бы угодить на ту же дыбу, на которой, как мне казалось меня растягивали многие годы после…
Гес вскинет подбородок и запечатает заклинаниями дверь ведущую в комнату из зала пророчеств. Каменная крошка действительно рассекла висок и, как любой порез на лице, этот ощутимо кровоточил, норовя залить глаз кровью. Она проведет ладонью по лицу, живописно размазывая красную жидкость по щеке.
Когда он наконец замолчит, предложив ей сделку, волшебница даже не пытается скрыть своего удивления, граничащего с восхищением его наглостью. Из палочки вырывается луч отбрасывающего заклинания.
- Все твое словоблудие, Лестренж… - она качает головой, а в глаза загорятся застилающим все гневом, вырывающимся откуда-то изнутри, похороненным, но не забытым. – Мне стоит пожалеть юношу, столько лет обходившегося без собеседника в такой неуютной и холодной камере? Ай-яй-яй… Бедненький, несчастненький измученный Рабастан.
Впервые за многие годы она произносит его имя вслух. Словно выплевывая.
- Заговариваешь мне зубы, юлишь как уж и предлагаешь мне бояться тебя?! Ты ранен и вымотан, очнись, не тебе одному нечего терять… Не будет больше никаких допросов, синеглазый, и в камеру, где ты смотрелся так органично, хоть роба тебе и не шла, ты уже не вернешься. Мои друзья, о которых ты столь не лестно отозвался, отволокут тебя приямком к дементору… - она красноречиво отправит ему воздушный поцелуй, блефует.
Никаких больше «синеглазых»! откуда это снова взялось?! – мысленно надает себе оплеух Джонс.
- Ты требуешь невозможного… Так почему Я должна поверить Тебе?
Но, не смотря на свою браваду, она понимает, что действительно готова поверить его словам. Пусть Рабастан конечно же мог зацепиться за ее вопрос и отвечать наобум, готовый наплести что угодно, лишь бы выбраться отсюда… Ее вера будет иррациональна, она готова появится из того самого гнева, рожденного бесконечным предательством.
Необходимость узнать наконец всю правду, сродни необходимости дышать и продолжать защищаться от заклинаний летящих в нее. Вся ее жизнь пронизанная ложью и болью… Гес не доверяла ему, она умела выучивать преподнесенные уроки. Но она заслужила, наконец, покоя.
Вот только этот самый взгляд за который он когда-то и был прозван синеглазым…
Измотанный и раненный зверь становится опаснее во сто крат. Но ведь и ты никогда не был из робкого десятка?

…- Нет, ты только послушай.. там под подолом будто орда мышей возится!
- Неужели? Дай взглянуть! – саркастическое веселье молодого волшебника нарушает ощутимый и звонкий шлепок по руке.
- Не забывайся, синеглазый, я все таки грозный боевой аврор, хоть и успешно маскирующийся под…
- Принцессу? – ровно уточняет он, веселье выдает лишь ехидный взгляд.
- Нет, под мою бабушку в молодости, у которой из сундука, я уверена, ты и украл это платье! Идем уже!...

Ничего не скажу, мне не надо прежних ролей
В круге света.
Это я ухожу дальше взгляда
Мимо твоей сигареты.
Все многоточия дня беглой строкой,
Ты далеко от меня, ты не со мной.

Отредактировано Hestia Jones (2014-11-29 16:06:43)

+3

6

- Ты не спрашивал, чистокровна ли я.
Он удивленно ведет бровью.
- Ты ведь знаешь, что твоя сестричка говорила не очень серьезно, когда называла меня вампиром из-за того черного костюма?! Приводи ты в дом чаще людей со вкусом, подобных недоразумений бы не возникало! ...Но дай попробую! - оживившись, он запрокидывает голову, обнажая воображаемые клыки, и тянется к ее шее.
- Дурак! - ловко уворачивается она, заставляя весело шуршать мышей.

Стоило бы отбросить сантименты вместе с детскими заклятьями куда подальше. Ставки не те, чтобы играть в поддавки, но это была Гестия Джонс. Удивительная и остроумная, столь неотразимая в гневе, Его Гестия Джонс. И не подыгрывай она ему в эти самые поддавки, уже остервенело втаптывала бы его останки в местный паркет.
Он отмахивается защитными чарами от ее проклятий. Это была бы увлекательная игра, не происходи это все в министерской песочнице.
- Справедливо, - саркастично замечает он, - Хорошие девочки не врут.
Они бросают заклятья одновременно и уворачиваться больше некуда. В голове успевает мелькнуть мысль, что забраться в угол было большой глупостью и он подрастерял все навыки в этом чертовом Санатории. И что висеть теперь его голове над камином в качестве трофея в доме бывшей подружки. Когда-нибудь она сможет устроить аттракцион. Я знаю еще кучу девиц, которые согласились бы иметь такую.
Удар приходится в грудь, в следующее мгновение затылок звонко встречает стену. Воительница на пару секунд выпадает из фокуса. И он в вязком тумане, заполняющим чертову комнату, на удачу отправляет в ее сторону оглушающее проклятье. Последний предупредительный жест. Если представится шанс продолжить их светскую беседу. Последнее, что нужно делать в обществе аврора, готового тебя убить, играть в кисейную девицу. Но жизнь вновь приобретает краски, он на полу, но не связан и даже жив. Упираясь лопатками в стену, он предпринимает попытку встать, но раненная нога подворачивается и он вновь с тихим рычанием оседает на пол. Что ж, Танцуй, пока не сдохнешь! Он демонстративно устраивается поудобней, так словно это Он решил присесть. Но не сводит палочки с ведьмы. Всю игру испортишь! - думает Рабастан с досадой мальчишки, которого в разгар увлекательного занятия позвали обедать.
- Смешно. - еще кривясь от боли, сдавленно одобряет он шутку. На его счастье приступ, как леди изволила выразиться, Словоблудия застал врасплох и саму Гестию. У него есть шанс перевести дух. Он слушает с самым показательным вниманием, иногда кивает для убедительности.
- Ты загнала меня в угол! - укоряет он ее насмешливо, - Что мне остается?!
И только "Синеглазый" заставляет его оскал смениться искренней улыбкой. И дальше он слушает ее, почти не ерничая. Кроме того момента, когда при упоминании стража Азкабана грустно вздыхает: Он там скучает, наверное! Еще надеясь договориться. Еще надеясь, что следующее заклятье, с которым он вынужден был определиться, ему не доведется выпустить в давнюю свою подругу.
- Потому что Не Я заговорил про Крошку Гвеног?! - подсказывает он мгновенно, едва она произносит свой вопрос, - Что она вспомнила, Гес? - улыбается он. Улыбается широко и добродушно, только вот антураж и история придают его улыбке зловещий вид. И наверное всегда теперь будут придавать. Трудно быть обаятельным и безобидным, когда по всем Лондону твоя улыбающаяся физиономия соседствует с емкой надписью "Разыскивается", и только пара слепоглухонемых не знает, что ты жестокий убийца. Когда бы ты был еще так популярен?!
- Ну же, Гестия! - повышает он голос, у него нет времени препираться, - Что она вспомнила?! Знай ты только версию, где я страшный и ужасный Убийца, мы бы сейчас с тобой не болтали! Ты бы заставила меня оседать на пол тысячей живописных лоскутков и даже палочкой для этого не воспользовалась!
- ...Все ты знаешь, Гестия Джонс. -
вновь понижает голос и вкрадчиво произносит он, - Только набиваешь цену своему эскорту...Уйдем отсюда! И я изложу тебе красочную исповедь, как счел однажды, что девочка, забравшаяся в шкаф, заслужила Шанс! Что ты теряешь?! Как видишь, сбежать я от тебя не смогу! - насмешливо торгуется он, - Не понравится история, продолжим рвать друг другу глотки! А спустя сотню лет потомки найдут наши сцепившиеся останки, попытаются разлучить и мы осыпемся бренным прахом, да здравствуют Гюго! - скороговоркой произносит он, и рывком поднимается на ноги, в примирительном жесте вскинув левую руку, чтобы Джонс не продемонстрировала одну из своих аврорских штучек и не прибила его на месте за одно резкое движение. Но так и не опустив правой руки с палочкой, направленной ведьме в грудь.
- Тик-так, Джонс! Тик-так! - саркастично цедит он.

- Ты слышишь это, Гестия Джонс? - Рабастан лежал на диване в гостиной Джонс и обращался к потолочному перекрытию, территориально за которым леди собиралась на бал.
- Что я должна слышать? - донеслось со стороны лестницы.
- Это жизнь проходит... - с самой скорбной физиономией, какую только смог изобразить, сокрушенно констатировал Лестрендж.
- Крышка Магической Британии, если все авроры так собираются..! - не унимался он, когда с тихими чертыханиями Гестия суетилась наверху, - Тик-так, Джонс! Тик-так!

+3

7

Сколько звезд на погоны
Добыли в боях
На пустых полигонах
В неведомых снах

Рабастан никогда не играл по правилам, и, стоило задуматься еще много лет назад, что он вряд ли мог оказаться на правильной стороне. Но Гестия Джонс не задумывалась, она была уверена, что у них общая сторона, одна поделенная на двоих. И уж точно это не могло оказаться не правильным. Но одна страшная и такая длинная ночь перечеркнула всю  ее уверенность, заставила рассыпаться и рушиться и без того хрупкий мир, поселила семя недоверия и ненависти.
Долгое время она убеждалась, что ненавидит одного человека с синими глазами, которые наверняка могли разглядеть его жертвы в прорезях нелепой маски. Но ведь мы уже знаем, что ее убеждение и уверенность на самом деле, как выяснилось, не стоят ничего…. Потому что грозная и такая правильная волшебница не могла признаться никому и особенно себе, что на самом деле ненавидела ту глупую девчонку, какой была больше десяти лет назад, доверчивую, глупую и такую влюбленную, что, в общем-то, легко может считаться синонимами в данном случае. Ненавидела, в том числе, и за то, что все никак не могла перестать быть ею.
Джонс с такой легкостью запретила всяческое упоминание о Нем в их доме, с методичностью убрала все следы Его пребывания в ее жизни. Не уничтожала, нет, о таком не стоило забывать, чтобы не повторить подобных ошибок. Но вместе с тем, возвращаясь домой после одной из многочисленных облав или обысков, когда сил хватало лишь на то, чтобы смыть с себя чужую [свою] кровь и рухнуть в постель, именно в такие моменты острее всего ощущая свое одиночество, Гес оставалась наедине с множеством мыслей, от которых было не убежать и не скрыться за хорошим поединком или очередным отчетом.
Гестия Джонс пыталась понять почему Лестрендж поступил так или иначе. Никаких сведений она ему выдать не могла, а если бы он хотел убить ее, у него было множество упущенных шансов.
Но вместо этого, он влюбил ее в себя, и она умирала каждую подобную одинокую ночь, ведь Рабастан никогда не играл по правилам...
А она все терзала себя, пытаясь разгадать его мотивы. [Искала оправдание.] И ненавидела еще больше. Но прошло достаточно времени, чтобы и та глупая девчонка наконец исчезла, оказалась погребена под пеплом. и осталась только ненависть.
Он был прав, хорошие девочки не врут никому, только самим себе. Потому что ее сердце пропускает удар, когда он предпринимает неудачную попытку подняться. Но бравый аврор по праву спишет это на запал схватки и неудачную встречу собственной головы со стеной Министерства Магии.

Никого не зову
Не жалею не плачу
У вас наяву
У меня на удачу

Время утекает сквозь пальцы, это особенно ощущается именно в этом помещении. Гестия против всякой логики улыбнется этому своему незамысловатому мысленному каламбуру. У них не больше трех минут, судя по стихающему шуму со стороны основного сражения. А волшебник улыбается, как ни в чем не бывало, так невежливо отвечая вопросом на вопрос. Он не произнесет пожалуй ничего из того, что бы она не прокручивала в своей голове, все то время, что безуспешно разыскивала Лестренджа по всей магической Англии.
Он пытается убедить, заставить ее поверить, перевернуть чащу весов в свою пользу. Только ему было похоже невдомек, что она уже все решила. Не сегодня и не вчера. Не позволяя больше обманывать себя никому, даже собственной сестре. Все его речи призваны убедить, что он все еще знает ее. Пусть думает так.
- Ты и есть страшный и ужасный убийца, синеглазый, не заговаривай мне зубы... - она морщится от нахлынувшей головной боли.
Откуда это опять взялось?
Гестия Джонс улыбается, безумно, не менее саркастично и почти не морщится от боли в разбитом виске, когда смотрит на вскинутую волшебником руку. Не ту, в примирительном жесте, а другую, в которой не будет и секунды дрожать палочка. Жест отточенный на множестве волшебников и волшебниц, не оставляющий сомнений, что он пойдет по головам и трупам к столь желанной свободе. Жест почти даже внушающий уважение. Это честность Рабастана Лестренджа, знакомься и запоминай, Гестия Джонс. Этот момент достоин сменить в твоих кошмарах сцену в зале суда.
А ведь одно заклинание, два слова, и все кошмары сгинут… Оставят выжженную душу и ночи без снов. Но так ведь и выжженные души не болят.
Но теперь настала его очередь играть по Ее правилам, потому что в своей руке волшебница сжимает палочку не менее твердо. Потому что Гестия Джонс во многом заблуждалась всю жизнь, но до сих пор знала и умела принимать правильные решения и не отступаться.
Что ты теряешь?!
Она лишь покачает головой.
- Гестия, - произносит он почти на распев, словно впервые пробуя ее имя на вкус.
- Звучит очень по-английски, да? Кажется, так звали греческую богиню, покровительницу домашнего очага.

У меня не сложилось ни с домом, ни с очагом. Зато я отлично умею поддерживать пламя войны. Кажется, это знание течет в крови. Потому что мне давно уже нечего терять, Рабастан. С тех самых пор как ублюдки в черных капюшонах вытоптали любимый ковер матери в родительской спальне.
- Мой эскорт сейчас для тебя бесценен и мы оба это отлично понимаем, так что прекрати торговаться как нерадивый ростовщик. Это не станет твоим Шансом, уж поверь, я приложу все усилия… время красочных исповедей давно упущено. Я выведу тебя отсюда, но взамен ты ответишь на все мои вопросы честно, и поможет тебе в этом славный напиток – сыворотка правды.
Время… его всегда не хватает и сейчас оно не играет на руку им обоим, но в большинстве своем все же ее противнику. Потому что оба они слышали шум отбывшего наверх лифта и знали, что пустым он не вернется.
- Ту дверь я запечатала, - она качнула головой в сторону проема ведущего вглубь отдела тайн, – можешь попробовать убить меня и выбраться наверх, навстречу моим друзьям.
Похоже, настало мое время перестать играть по правилам.

- Так где же твой очаг? Очень правильный муж и выводок таких же принципиальных детишек? – ухмыльнется он, притягивая ее ближе.
- Похоже, я променяла его на пропахшие солью доки и дешевый портвейн, синеглазый... И ни разу не пожалела.

А потом… будь, что будет…

Отпустите синицу
На верную смерть

Отредактировано Hestia Jones (2015-02-14 19:05:22)

+1


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Будущее » If I show you the roses will you follow?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC