Momento Amore Non Belli

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Архив незавершенных отыгрышей » Что ты вспомнишь перед тем, как покинешь этот мир совсем..?


Что ты вспомнишь перед тем, как покинешь этот мир совсем..?

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Может, хоть кого-то ты любил,
Или сам любимым был?

*картинка будет*

Северус и Эйлин.
Конец августа 1977го. Паучий тупик. Дом Снейпов.

+1

2

Если бы Эйлин знала, чем закончится этот день, то наверное предпочла бы никогда не просыпаться...
Все началось как обычно.
Тобиас.
С самого утра муж не давал женщине покоя, требуя,, чтобы она отдала ему припрятанную бутылку виски, уверенный в том, что таковая имелась в доме.Алкоголь в доме был, но в виде спирта и в лаборатории.Снейп старший туда заходить боялся, считая, что именно там жена творит свои темные дела.
Устав от нытья мужа, Эйлин дала ему два фута и выставила из дома,, в надежде, что он оставит ее в покое и уйдет пить в бар. Все равно хозяин местного паба наливал мужчине в долг, благодарно потребляя мазь от радикулита в исполнении Эйлин.
Так что день прошел относительно спокойно.Женщина успела закончит в лаборатории пару зелий и сварить целый котел кровевосстанавливающего для Св.Мунго. Тобиас приполз вечером, когда уже почти стемнело. Даже сам пришел,а не как обычно при помощи собутыльников.
-Эйлииииииин! - взревел он с порога, разбрасывая в разные стороны свои ботинки. - Налей-ка мне еще!
Эйлин закатила глаза и отбросив полотенце на кресло в гостиной, принялась помогать мужу подняться. Потому что пока он все это произносил, алкоголь завалил его на бок и он сполз по стенке у двери. Вопреки обычности, когда он разрешал себя уложить на диван, в этот раз Тоби повел себя иначе. Замахнувшись, он оттолкнул жену и с ревом набросился на нее.
- Убери от меня руки, ведьма! - язык заплетался, но слова было можно разобрать. Снейп завел свою любимую волынку обвинений супруги во всех смертных грехах.- Тварь! Ты мне всю жизнь сломала!Из-за тебя все мои беды. Приворожила, обманула, деньги все выкачала да еще и РОДИТЕЛЕЙ МОИХ УБИЛА!!!НАШЕПТАЛА НА САМОЛЕТ, УБОГАЯ КИКИМОРА!!!
Эйлин даже на секунду опешила. Таких скандалов не бывало давно. Она моргнула пару раз и поднявшись с пола,отряхнулась. Презрительно глянула на то недоразумение с которым была повенчана и от души сплюнулана пол.
- На себя посмотри, алкаш запойный! Пошел к черту, ненавижу тебя, - процедила сквозь зубы она и развернулась, чтобы идти на кухню дальше готовить ужин. Скоро с подработки должен был вернуться Северус. Она хотела его порадовать его любимым цыпленком в сырном соусе. Сын этим летом решил немного подработать и устроился в лавку помощником аптекаря в лавку в Косом переулке. Как и у матери, ему не плохо давалось зельеварение и врачевание.Хотя сын все рвался к изучению темной магии, что не совсем нравилось Эйлин. Так что на каникулах она редко видела его дома.
Тобиас видимо по пьяному угару решил, что жена нашептала проклятие, ведь все ведьмы проклиная плюют на пол. Не успела женщина понять что происходит, как муж набросился на нее.
- Убью! - его нетрезвый вопль смешался с первым ударом мужского кулака по лицу Эйлин. От внезапности и силы удара она рухнула на пол. Посыпались удары. Попытки сопротивляться быстро иссякли,, Снейп оседлал ее и стал систематично избивать. Когда появилось в его руках полотенце, что было неосторожно брошено на кресло,Эйлин так и не успела уловить. Снейп просто стал душить кухонным полотенцем жену. Когда уже перестало хватать кислорода и хрипы предвещающие скорый конец, Эйлин поймала себя на мысли, что когда Северус вернется, то вместо ужина обнаружит хладный труп матери.А ведь она так и не успела сказать ему как его любит,, гордится и как он ей дорог.
- Северус... -одними губами прошептала она, уже почти не сопротивляясь удушению.

Отредактировано Eileen Prince (2014-09-05 21:34:21)

+2

3

Чтоб не было все так печально,
Сорвал с себя Твою печать я!
Отец, разлука изначально
Уже замыслена в зачатьи,
Уже исполнена в рожденьи
И продолжается до смерти.

Он проходил здесь каждый вечер. Чтобы соседи не стали случайными свидетелями его аппарации. Чтобы не прибегать к перемещениям по каминной сети, потому что камин находился в гостиной, вечной обители старины Тобиаса. Чтобы в очередной раз одним лишь своим появлением заставить скривиться губы местных обитателей.
Это был один из тех идиллических районов, которые для проживания выбирают столь пошло и напоказ идеальные семьи с рекламы сухих завтраков. Белокурые, с окаменелыми прическами женщины, которые в белоснежных передничках достают из духовки жаркое на ужин. Их мужья носят одинаковые, строгие костюмы и, выходя на работу все в одно и то же время, кажется, обладают совершенно идентичными портфелями и походками. Их детки, как правило, тоже все на одно лицо. Не самые смышленые, но по праздникам собравшаяся по случаю родня будет с положенным энтузиазмом истекать восторгом и умилением, наблюдая, как этисамые детки читают стихи, поют или терзают старенькое пианино, которое до него так же терзали мама и бабушка.
Улица поворачивала и через девять домов плавно перетекала в Паучий тупик. К неудовольствию местных снобов, он не сверкал так, как их Королевство. Не лоснился идеально выстриженными лужайками, обнесенными белоснежным частоколом и не мог похвастаться гармонией в цвете ставень соседствующих домов. Потому местные жители предпочитали притворяться, что Паучий тупик не имеет к их району ни малейшего отношения, мысленно отгородив неудобную им улочку невидимой, высокой стеной безразличия и пренебрежения. Хотя редкому случайному прохожему Паучий тупик мог бы показаться более приятным и располагающим к себе, хотя бы потому что производил впечатление места, где проживают люди, а не картонные персонажи рекламы консервированного горошка из ближайшего универмага.
Северус вырос всего в паре десятков ярдов отсюда, но все равно выглядел здесь посторонним и неуместным. Ссутулившаяся тень в черном, "Сын этих ужасных Снейпов". Его присутствия в их прекрасном районе предпочитали не замечать. Живой призрак, он проходил здесь каждый вечер, оставаясь показательно незамеченным местными обитателями.
Юноша сворачивает в Паучий тупик, и закатное солнце, оставшись позади, вытягивает его тень. Она суетливо ползет вперед, вырываясь из-под его ног, скользит по проросшим травой трещинам в бетонных плитах тротуара, силясь дотянуться до ступеней их дома, последнего на этой улице. Ей отчего-то невыносимо важно добраться до дома раньше бледного, черноволосого юноши.

Он покорялся ему скорее по привычке. Позволял ему оставаться хозяином в доме, потому что так того хотела мать. А еще больше, потому что все они так привыкли. Тобиас был всегда и как следствие был данностью, неотъемлемой частью мира и жизни конкретной их семьи. Он был хронически пьяной, орущей, распускавшей руки и несправедливой, но привычной данностью. И до определенного момента Северусу не приходило в голову, что может быть как-то иначе. Что столь ненавистный порочный круг можно разорвать.
Лет в девять Северус покорялся его силе и сжав зубы, терпел тяжелые удары. Отец бил, как правило, ладонью, наотмашь. И тогда на секунды темнело в глазах. Реже, как ему казалось, за провинность, чем-то подвернувшимся под руку. Лишь однажды кулаком. Увесистый удар в одно мгновенье погасил все цвета и окрики Эйлин.
В тринадцать Северус ершился, едва слышно огрызался на замечания издалека и каждый раз клялся себе, что вырвется из этого логова, едва окончит школу. Но что делать с Эйлин? Оставить с Ним? Она не пожелает уйти, раз не ушла до сих пор.
Вскоре после своего семнадцатилетия Северус, оставшись однажды в доме наедине с отцом, дал понять Тобиасу, вздумавшему затеять очередную ссору, что все изменилось. Увесистая оплеуха, чтобы отошел от стола и уступил место отцу. Палочка взметнулась в воздух. Тобиас шарахнулся, но тут же вспомнил: "Врешь, маленький ублюдок! Тебе нельзя пользоваться этой штукой!" - с издевкой пропел мужчина. В ответ сын, не сказав ни слова, сделал остервенелый взмах и бутылка с остатками бурбона, стоявшая на столе рядом с Тобиасом, со звоном разлетелась на осколки. Они угодили в оконные стекла и кухонную утварь и вся комната гудела еще несколько секунд. Один из осколков рассек Северусу скулу, несколько вонзились в плечо Тобиаса. Взвыв непечатными ругательствами, мужчина привычно хотел было метнуться вперед к парню, но Северус вскинул палочку к его носу и каким-то совершенно неведомым чудом это смогло его остановить. Юноша при всем желании не успел бы произнести ни слова. Его язык засох, кажется, где-то глубоко в глотке. Ни угрозы, ни оправдания, ни заклятья. Тобиас размазал бы его одним ударом. Но показательное выступление возымело свой эффект. "Тебе нельзя..!" - проорал он еще раз, но в голосе его уже не было прежней уверенности. Это была последняя попытка запугать Северуса и вернуть свои позиции. "Думаешь?!" - неожиданно для самого себя хищно оскалился Снейп и черные его глаза полыхнули недобрым огнем. В горле пересохло и голос звучал непривычно хрипло. Он проделывал это десятки раз. Но в школе, со сверстниками и никогда с Ним. С тем, кто всегда был той самой могущественной силой, способной сломать его одной лишь своей огромной рукой. Из груди мальчишки вырвался негромкий, дрожащий и рваный смех. "Я могу проделать то же самое с твоей головой!" Произведенный эффект требовалось срочно закрепить. И его воля, Северус ради этого разнес бы вдребезги всю кухню, но Эйлин не одобрила бы эти методы. Столь неблагородное запугивание магии неимущего. Но ведь Его никогда не останавливало, что кто-то слабее него. Заклятье слетело с бледных, дрожащих губ, и Тобиас схватился за горло. В его глазах был уже даже не испуг, паника. Тобиас Снейп задыхался на собственной кухне, словно в дурном сне, по мановению волшебной палочки. На глазах родного сына, и учинившего эту расправу. Его рука заметно дрожала. Северус и вовсе чувствовал, как отмирают в ней какие-то непременно бывшие когда-то важными нервы и сухожилия. Его трясло. От боли к глазам невольно подступили слезы и кухня слабо дрожала перед его взором. Он чувствовал как несколько капель сорвались вниз, скатившись по бледным щекам. Но испуг в черных глазах затопило любопытство. С перекошенным от боли и злости лицом, с кровоподтеком на щеке он не сводил взгляда с грубых пальцев, что расцарапывали могучую шею, не иначе, в попытке содрать с нее кожу. Усилием воли он заставил себя прекратить пытку. Тобиас со свистом вдохнул воздух и рухнул на колени. Из глаз его брызнули слезы, и Северус на мгновенье даже устыдился содеянного. Но еще больше он испугался последствий. Не кары Тобиаса. Не сейчас. Хотя теперь впору было опасаться, что отец убьет его во сне. Это были пьяные и пошлые слезы, в очередной, тысячный раз о несчастной его судьбе и ублюдках, его окружающих. Это были слезы жалости к себе. Он баюкал свое раненную руку и было в этом жалком зрелище что-то, что напугало Северуса больше чем тот факт, что он только что пытал собственного отца. Юноша попятился назад, пока не влетел в еще один стол. Под ногами хрустело бутылочной стекло. А он до сих пор держал палочку перед собой в вытянутой руке. Ему была омерзительна вся эта ситуация. Сгорбившийся на полу мужчина и он сам, но все уже летело в пропасть.
- Ты больше не ударишь ее... - дрожащим голосом выдавил из себя мальчишка.
Он снова стал мальчишкой. Напуганным и слабым.
Ради нее он спускал ему все эти подзатыльники, которые давно стали прозой жизни. Не затевать же из-за них целой драки, если терпел он их как-то до этого. Лишь стискивал зубы крепче. "Ты понял меня?" - нависал  над ним грозно отец. Северус уже не был субтильным, девятилетним мальчишкой, но в голове еще прочно сидела устаревшая картина мира. "Да" - "Да, СЭР!" - "…Да, сэр!" - выговаривал он со сведенной от усилия челюстью, наступая на горло своей гордости. 
- ...Ты понял меня? - произнес Северус, отлично понимая, Что он сказал и чью роль исполнял.
Той зимой он осознал весь ужас содеянного уже в своей комнате. Словно тигр в клетке тем вечером он мерил пространство шагами и почти бросался на стены. Тобиаса нельзя ничему научить, но легко можно разозлить. Он плеснул масла в огонь, вот что он сделал. Когда он уедет, Тобиас переложит вину на Нее. А она, вероятно, не станет отбиваться магией.
Тобиас ненавидит магию, потому что боится ее. И Северус наглядно показал ему, что все его страхи не напрасны. Она же, вероятно, даже не узнала о содеянном. Если только по пьяни Тобиас однажды не сболтнул ей, в очередной раз уличая Ее сына в Уродстве. Весь последний семестр Северус то и дело проклинал себя за несдержанность, которая дорого могла обойтись Эйлин.

Он открывает дверь, мысленно облачаясь в привычную свою броню. В этом доме иначе не выживают.
Здесь неестественно тихо. Но это не тишина пустого дома. Присутствие людей ощутил бы даже тот, кто никогда не бывал здесь раньше. Не отходя от двери, Северус вслушивается в происходящее. Напряженная тишина прерывается слабыми шорохами и юноша определяет, что кто-то есть в гостиной. Он предпочел бы пройти двери в гостиную, давно обжитую отцом, не повернув головы, но есть что-то непривычное и неестественное в этой тишине, что заставляет его шагнуть к дверям. Солнце успело зайти за горизонт и в наступивших сумерках, едва подсвечивающих темную гостиную через занавески, в многоруком существе на полу он не сразу распознает происходящее.
- НЕТ..! - кричит он и не узнает собственного голоса. Он бросается к отцу, но весовые их категории никогда не совпадали. Дважды он пытается оторвать его от Эйлин, ухватившись за широкое плечо, но тщетно. Тогда он высоко заносит ногу и, что есть сил, пинает Тобиаса сверху по голове. Хватка мужчины заметно слабеет. Второй пинок приходится на долю ребер. Втайне он упивается каждым ударом. Палочка решила бы много проблем, но Северусу кажется, что даже доли мгновения, которая потребуется, чтобы ее вытащить, хватит, чтобы сыграть решающую роль, когда счет идет на тысячные части этих самых долей.
- Сукин сын..! - шипит он и снова обрушивается на мужчину парой пинков, пока тот не заваливается на бок рядом с женой. Палочка едва различимым в темноте движением рассекает воздух и грузную фигуру отбрасывает к стене. Северус бросается к Эйлин, с ужасом только сейчас замечая разбитое лицо.
- Э-эй?! - бросается он к ней, - ...Подонок! - шипит он в пустоту, и повторяет снова исступленно: - Эй-эй, тихо! Все!
Он помогает ей приподняться, когда она жадно глотает воздух. Перехватывает ее дрожащие пальцы, который впиваются в полы его куртки на груди. И в этот момент немеет от злости и ненависти к отцу. Больше он не может выдавить из себя ни звука. Кровь стучит в висках с исступленной мыслью: растоптать, уничтожить. Причинить такую боль, чтобы здесь стены задрожали от его крика. И он к этому вернется.

Ты - стеклодув. А кто же я? -
Хрустальный мальчик для битья.
Отец! Я не о том, не бойся.
Мне все равно - ушел наш поезд
Или зарос травой по пояс;
Во мне погиб глухой пропойца.

+1

4

Все действия Тобиаса были настолько неожиданными, что Эйлин была просто в шоковом состоянии. Не каждый ведь день собственный супруг пытается по настоящему тебя убить! Момент, когда на помощь пришел Северус, женщина не смогла уловить, но сын успел как раз во время, можно сказать в последнюю минуту. Еще бы немного и она бы действительно умерла от асфиксии. Краем сознания, а скорее Принц просто почувствовала, что сын применил магию. Тобиас резко
отлетел к стене. Женщина могла поклясться, что сышала какой-то неприятный хруст. Но это она вспоминала позже. Сейчас же Эйлин, обьятая ужасом и шоком судорожно хватала ртом воздух, вцепившись в одежду сына так, словно он был Господом, дарующим жизнь. Что в данной ситуации почти не далеко ушло от истины. По крайне мере матери сейчас именно он спас жизнь. Шоковое состояние стало спадать, уступая место истерике. Это было хорошо. Люди, кто испытал мимолетное свидание со смертью были просто обязаны дать эмоция вырваться наружу.
- За что?!.. - сквозь всхлипыания едва можно было разобрать шепот женщины. - Я же ничего ему не сделала-а-а... В чем я виновата?!! В чем?..
Раньше Эйлин никогда себе не позволяла подобного поведения в присутствии сына. Она никогда не смела жаловаться или говороить, как ей плохо живется. Не смела озвучивать насколько горьки упреки, злость и побои мужа. Никогда не показывала своих слез. Если они и были, то ночами в подушку при заглушаюших чарах. Эйлин всегда показывала всем своим видом, что она сильная и ее невозможно сломить. Уже многие годы она одна кормила семью и пыталась наладить быт в их скромноом доме. Уже много лет Снейпы не могли себе позволить больше, чем вещи самой первой необходимости, стол никогда не ломился от явств и деликатесов. У Тобиаса было маггловское пособие по безработице, которое он благополучно пропиавал, если жена не успевала или не могла физически его отнять. Да и те маггловские гроши не сильно помогали. Поэтому ей приходилось работать и по возможности из под полы продавать зелья. Много женщин приходило за различными зельями: абортное и  контрацептивное на основе пижмы. Легкое приворотное. Иногда и яды заказывали, но таким она только пару раз "грешила". Плати ли за них конечно хорошо, но за такое могли и в Азкабан посадить, если поймают. У Эйлин рос сын и оставить его одного с отцом, она не могла. Не имела права так рисковать. Поэтому в основном занималась зельями и настойками, приносящими пользу. Так же собирала, сушила и продавала травы, варила мази.
И вот сейчас она впервые ощутила себя слабой и беспомощной. Словно маленькая девочка, она рыдала на плече сына. При его помощи, женщина смогла подняться на ноги и практически рухнуть на диван. От последствий удушья сильно кружилась голова.
- Я так устала! Сев, я больше не могу так жить... Это ад! - она была готова сдаться. По большому счету Северус уже не ребенок. В следующем году заканчивает Хогвартс. Эйлин на минуту подумала, что уже была бы рада, если бы Тобиас закончил свое дело. Она устала. Очень устала бороться. Потому что это уже нельзя было назвать жизнью, это была ежесекундная борьба.
- Прости меня сыночек, - прошептала она, скользнув пальцами по его волосам. - Прости, что не смогла тебе дать лучшей жизни, нормальную семью и счастье, которого ты заслуживаешь...
Да, она просила прощения, ибо чувствовала себя виноватой. Невероятно виноватой перед сыном. Ведь ребенок не виновен, что мать выбрала не того мужчину. Что не смогла уйти, когда надо было. Эйлин полностью признавала, что она слабая. Она хотела, чтобы у Северуса была семья, хоть плохая, но семья. Это единственное, чем она могла себя оправдать.
- Прости меня, но я старалась дать тебе все. Ты не представляешь, что такое быть сиротой, в один миг лишиться родителей, статуса и всего! - тут она внезапно поняла, что раньше никогда не рассказывала сыну о его бабушке и дедушке с ее стороны. Северус никогда и не интересовался родословной матери. Лишь только однажды спросил какой была ее фамилия до замужества и про стаус крови. Эйлин тогда честно ответила, что фамилия была Принц и род чистокровен. Больше они к этой теме не возвращались.
В углу завозился Тобиас. Он пытался подняться, одновременно изрыгая поклятия и нецензурно ругаясь.
- Маленький вшивый ублюдок! - бесновался он и голос наростал подобно раскатам грома. - Щенок неблагодарный! Как ты смеешь на меня руку поднимать, уродец! Я тебя породил, я и убью...
Очевидно 'урок' приподнесенный сыном полгода назад, его так ничему и не научил. Да и забыл он это вероятно. У алкоголиков память короткая. Но Тоби не остановился на простых угрозах. В его руке сверкнул нож. Точнее это был ритуальный кинжал Эйлин, которым она проводила магические обряды. Дело в том, что мужчина, летя в стену угодил прямиком в полку, где женщина хранила некоторые свои магические  вещи. Муж обходил полку стороной по пораболе, не желая даже смотреть на них.
- Тоби, нет!!! Прекрати! - Эйлин испугалась не на шутку. Этой ночью она проводила обряд наложения защитных чар на дом и ставила пару ловушек магических для тех, кто попытался бы проникнуть в дом. Кинжал она пропитала ядом Белладонны, но убрать не успела, кажется кто- то тогда ее отвлек. Поэтому, торопясь, женщина просто положила его на полку уверенная, что муж не сунется, а Северусу хватит ума не брать без разрешения ритуальные вещи матери. Теперь отравленный нож был в руках мужа и щепки от сломанной его спиной деревянной полки на полу.

Отредактировано Eileen Prince (2014-09-11 10:48:18)

+1

5

Он усаживает ее на диван и успевает на доли мгновения удивиться, как легко это ему удается. Дело всего лишь в нем. Сколько ему было, когда он помогал ей подняться в какой-то прошлый раз, который отчего-то запомнился лучше других?! Восемь, девять?! Это лишний раз напоминает ему, что все изменилось. Подхлестывает его. Ему семнадцать, ростом он всего на полголовы ниже Тобиаса и позади те времена, когда тяжелая, широкоплечая тень, смыкалась вокруг него в капкан, суля неприятности и новые затрещины.
- Ни в чем. – отзывается он глухо односложным ответом. Не самый удачный случай, чтобы удивлять мать своими талантами в саркастичности, злословии и язвительности. Всеми невысказанными словами, что выжигают сейчас внутренности. Есть свои плюсы в неблагополучии семейного очага. Становишься мудрее. Становишься выше всей этой гнусной ругани и пустых препираний. А еще взращиваешь в себе чувство превосходства. Ты умнее всех этих домашних деток из вашего района, которые когда-то с презрением, тонко подхваченным у родителей, взирали на куртку с чужого плеча. Ты сильнее духом, что говорить о магии. Это ты понимал еще в детстве. Какая разница, насколько велика тебе куртка и что скажет кучка избалованных, туповатых мальчишек, если Ты – тот, кто в перспективе может превратить их в кучку головастиков. Магия тешила самолюбие, потому что этим ты даже не лучше, - выше на дюжину голов, которых им не отрастить, пусть хоть в лепешку расшибутся. И Хогвартс маячил вдалеке спасительным оазисом, бесконечно далеким от всех заносчивых маггловских мальчишек, девчонок вроде Петунии, и Тобиаса, личного его домашнего кошмара. Хогвартс, который местами не оправдал надежд. Но неоправданные надежды для Северуса давно были прозой бытия, и лишь заставляли крепче сжимать зубы и усердней работать в достижении иных целей. Северус гордился своей самодостаточностью. В то время, как его сверстники были слишком изнежены родительской опекой, и неприспособленные к какой-либо самостоятельности, были совершенно беспомощны, едва ситуация выходила за пределы их зоны комфорта. Он не знал другой жизни, и как следствие, его более чем все устраивало.
- Я успел привыкнуть – иронично усмехается он, пожимая плечами, в ответ на ее поминание ада, мгновенно устыдившись, потому что Эйлин принимается просить прощения, отчего становится совсем тошно. Он не находит ответа и не может выдавить из себя ни самого чахлого "Ничего страшного". Не потому что винил ее в чем-то или считает, что заслужил извинений, просто так закостенел, что разучился проявлять чувства. Выражать благодарности, принимать извинения. Падать на колени перед матерью в бессловесных благодарностях. От всего этого теперь для него веет пошлыми сценами из каких-то выдуманных драм. А он сомнительный герой для подомных подмостков. Потому каменеет от ее прикосновений. Сгорбившееся, сумрачное изваяние.
Вот его жанр! Извечный полумрак этого всеми богами забытого дома в Паучьем тупике, суета коротких семейных драм. Вкус крови на языке, потому что внезапным ударом рассечена губа, и "Ах ты маленький ублюдок..!" и еще дюжина личных ругательств, и мать, заламывающая руки. И палочка, остервенелым выпадом к кривой усмешке, вдребезги бутылки, осколки под ногами. В этом все привычное и натсоящее. Понятное.
Но он отлично умеет чувствовать злость. Он в совершенстве научился ненавидеть. И он даже не закипает, когда в спину Тобиас шипит ругательства. Они его сопровождают много лет и стали почти семейными прозвищами. Кажется, спроси старину Снейпа старшего, как зовут его сына, он и не вспомнит. Нет, это чувство не сиюминутный гнев. Оно росло и созревало много лет. В полумраке вот таких вечеров.
- Тебе стоило бы ЗАТКНУТЬСЯ! - начинает вкрадчиво Северус, но в конце фразы почти срывается на крик, оборачиваясь так резко, что на мгновение у него темнеет в глазах. Только сгорбившаяся фигура на полу все равно остается перед его взором. Неясная и размытая, сейчас и всегда. Эта фигура давно перестала быть конкретным человеком в глазах мальчишки. Нет, "сэр", это скорее природное явление, сродни плохой погоды. Данность, местная домашняя нечисть, которая, так уж вышло, больше и сильнее. Надо лишь переждать, перетерпеть и сущность эта уймется до поры. Это ведь не трудно, верно, "маленький ублюдок"?!   
Юноша выпрямляется в полный рост и кажется, становится выше. Ненависть затопляет его. Не стоило старине Тобиасу так долго искушать судьбу. Ему спускали много грязи, но напрасно он возомнил себя неуязвимым.
В темноте сверкает слабым отблеском нож. Он прибавляет мужчине уверенности в завтрашнем дне, вероятно. Ведьмы и их отпрыски ведь смертны. Самонадеянный сукин сын не верит, что ему дадут достойный отпор. Он так привык быть сильнее. И он, вероятно, искренне верит, что вершит что-то очень богоугодное, истребляя уродцев, с которыми его злой шуткой свела судьба. Как бы смехотворно это не звучало, а Тобиас был почти набожным парнем. Он просто не мог упустить шанса обвинить кого-то в своих неудачах и неприятностях. А большой парень с лупой, который ополчился на несчастного и славного в целом Тобиаса Снейпа, это ли не лучший выбор?! Все плохо, потому что кому-то большому и сильному так захотелось, самый удачный расклад. Весь мир против несчастного, ах ты бедняжка! И тогда обиженный кем-то большим и могущественным, он нашел жертв и для себя. Не учел только одного. Все меняется. И вот Карающая рука на деле тщедушный человечек, который очень боится, как бы не храбрился. Магия пугает его просто потому что она непонятна ему. Неизведанна, непредсказуема. Но он недооценивает ее. Но куда больше недооценивает он мальчишку, который куда больше Его сын, чем Тобиас мог бы подумать.
Благородство сдохло, сильный жрет слабого. Горечь своих поражений можно насильно затолкать в глотку тому, кто окажется слабее тебя. И Тобиас, сложивший о Северусе свое мнение, не получав должного отпора, напрасно полагал, что сын его сторонится драк или слишком для них слаб и труслив.
- Серьезно?! – скалится Северус хищно, бросая насмешливый взгляд на холодное оружие в руках отца, - Поножовщины у нас еще не было, верно, отец?! Разнообразим наш унылый быт! – почти кричит он, суетливо высвобождая палочку из кармана брюк, - Почему бы нам не устроить дуэль, Тобиас?! Выйдем во двор и прирежем друг друга на радость зевакам соседям! – шипит он вперемешку с тихими смешками, - У нас столь удачно нет лужайки и гортензий, которые можно было бы помять!
Бледный, темноглазый, с длинными своими черными волосами, еще больше вытягивающими худое лицо, он и в обычное время не очень походил на пышущую здравием ангелоподобную сущность. Даже на заурядного и простоватого, славного малого не очень был похож. Но что-то и вовсе демоническое появлялось в его манере держаться во время поединков. В склоненной набок голове и полыхающих недобрым огнем черных глазах. В почти хищном оскале, который возникал от ощущения собственной силы. Он больше не был заложником обстоятельств, не был мальчиком для битья. Тобиасу стоило это запомнить еще прошлой зимой.
Он пропускает мимо ушей все, что кричит мать. Для него сейчас существует только отец. Кровь стучит в висках, заглушая все звуки, затопляя чернотой боковое зрение, погружая гостиную в вязкую тьму, и оставляя лишь требовательный, надломленный, грубый голос, выплевывающий новые угрозы. Тобиас замедляет свое наступление, когда палочка оказывается направлена ему в лицо, но компенсирует свое промедление ругательствами. Расстояние между ними играет не на пользу Снейпа старшего.
- Бу-ху-ху! – дразнит его Северус, скалясь в притворном испуге, - Какой грозный, добропорядочный христианин! ...С ножом. Спасет наш тихий городок от злых и страшных ведьм! У тебя в роду священнослужителей не было, отец?! "Да запылают костры Святой инквизиции!" и все такое?! ...Ты ничего тогда не понял, верно?! - он не скрывает своего отвращения, и в качестве напоминания описывает кончиком палочки знак бесконечности, - Я могу заставить тебя вонзить этот нож тебе же в сердце! Могу превратить в крысу и держать в клетке, покуда ты не сдохнешь! - голос постоянно приходится повышать, потому что Тобиас и не думает замолкать, да и Эйлин не потворствует тишине в комнате, - ...Я могу лишить тебя жизни сотней способов, лишь ВЗМАХНУВ РУКОЙ! - остервенелым выпадом он подбрасывает с места кресло и оно сбивает Тобиаса с ног.
- КАК ЖЕ МНЕ ОБЪЯСНИТЬ ТЕБЕ ЕЩЕ?! - вынужден орать Северус, чтобы перекричать вконец  разъяренного отца, - ...РАЗВЛЕЧЕМСЯ! Как ты любишь!!!
Он рассекает воздух наотмашь. Так Тобиас любил бить. Но воздух со свистом рассекает призрачная розга. Северус блефует, угрожая отцу смертью. Как бы не хотелось ему сейчас причинить отцу как можно больше боли, он скорее упивается его страхом. Это воспитательная порка. Он возвращает долг. Не так быстро.
Он бьет по ногам, заставляя отца отползать назад. Почти умиляясь тому, как не выпускает тот из рук заветного ножа. Последнее спасение.
Однажды, много лет назад, Тобиас отправил его почти в нокаут. Эйлин не было дома и Северус неудачно подвернулся ему под горячую руку в свои первые летние каникулы. От остервенелой оплеухи мальчишка повалился на пол и влетев головой в ножку стола, и с трудом фокусировал взгляд на грязных, отцовских башмаках, отчаянно цепляясь за то, что мог разглядеть, чтобы не провалится в упрямо подступавшую темноту. "Встань!" - скомандовал тогда Тобиас властно...
Упоение от происходящего разливается ядом по его венам. Его колотит от возбуждения, а взгляд стал совершенно безумным. Он в очередной раз обрывает порыв матери остановить происходящее.
- Встань! - шипит Северус, щурясь, но прежде чем Тобиас успевает вставить хоть что-то, повторяет куда громче и требовательнее: - ВСТАНЬ!

+1


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Архив незавершенных отыгрышей » Что ты вспомнишь перед тем, как покинешь этот мир совсем..?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC