Momento Amore Non Belli

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Альтернативные реальности » Cause the werewolf might be someone that you've known of late


Cause the werewolf might be someone that you've known of late

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

*оформление будет*

Эмма и Эдриен. Небольшой особняк, принадлежащий недавним молодоженам Лавуа и надежно укрепленный заклятьями подвал.
Он обнимет ее, ощутив как сотрясает тонкую фигурку дрожь, и нежно поцелует в лоб, прежде чем запереть в темноте.
Он прислонится спиной к двери и съедет вниз, усевшись прямо на пол. Он просидит здесь всю ночь, собственной спиной ощутив каждый толчок, когда Зверь, чуя его даже сквозь каменные стены будет снова и снова бросаться на эту самую дверь с яростью берсеркера. Он не сомкнет глаз в ту ночь, но не поведет и бровью, когда наружу будет рваться нечеловеческий крик, когда даже стены за его спиной взвоют, впитав боль и страх его подруги. Он словно окаменеет и просидит там до самого рассвета.

0

2

gif

http://savepic.net/5930930.gif

Когда страх прижимает тебя к стене и с каждой минутой остается все меньше ходов к отступлению, ты бежишь к тому, кому доверяешь сильнее всего. К тому, кто, как тебе кажется, спасет тебя, разделит страх, покажет выход из ситуации, и ты спокойно заснешь под крылом того самого, кто подарил тебе надежду.
Обычно, таких мы видим в лице мамы или папы, возможно, старших братьев или сестер, можно бежать к мужу, жене, они всегда тебя оберегут. А Эмма...
Укушена. Проклята. Теперь раба полнолуния каждый божий месяц, который предстоит ей пережить. И смех, и грех. А ведь вся семья хотела завести собаку. Это же так мило, когда у тебя есть четвероногий друг, который выслушает и никогда не выпишет оплеуху за твое изредка наглое поведение. Он будет только бегать вокруг, радовать глаз виляющим хвостом и раздражать слюнями, оставленными на диване. Поздравляю! У вас, любимое мое семейство, теперь есть пёс. Эконом вариант. Резвись только раз в месяц.
Она бежала к Лавуа. Сегодня, пока еще не настал вечер, она должна была получить его поддержку. Он не оставит ее в беде. Никогда не оставлял. Она помнит, как он всегда поправлял прядь ее густых волос, целовал в лоб и обещал, что все будет хорошо. А ведь так и было. Да, Эмма бежала к Эдриэну, к единственному человеку, которому она могла доверить свою тайну.
Эдриэн уже ждал ее, встретил Барнс и обнял. Эмма сжала его в своих объятиях настолько крепко, насколько могла, даже не смотря на его просьбу чуть ослабить хватку. Страх пронизывал каждую ее клеточку. Отпустит - потеряет. Она не может себе такого позволить сейчас. Он будет рядом с ней. До завтра. О большем она пока не просит.
Держа ее за руку, он отвел ее в подвал. Он защищен заклинаниями, говорил он, все будет в порядке, никто не пострадает. Монстр, проклятый монстр, которого нужно запирать в подвале и ставить защитные заклинания.
Страшно всё то, что происходит в первый раз. Ты не знаешь, как на это реагировать и чего ждать. Потом будет легче. А с каждым следующим разом Эмма будет относиться к происходящему проще, пока и вовсе забудет, что когда-то боялась. Скоро это станет обыденным. Как сходить в магазин за продуктами. Как встретиться с друзьями в кафе, которых редко видишь. Так и обратиться в полнолуние. Ррраааз и готово, и все позади. Забыли. Проехали. Живем дальше.

- Нет, ннет, Эдриэн, нннет, не надо... - Дрожащим голосом, срывающимся через раз, шептала Эмма, держа за руки Эдриэна, - Пррош-шу, не ннадо... - Перехватывает его за локти, спустя несколько секунд снова хватает его за ладошки. Не упускать, нельзя. Только не отпустить, он оставит меня. - Эдриэн, не бросай меня, я прошу тебя, только не бросай меня. - Шепчет так тихо, что приходится прикладывать усилия, чтоб услышать голос бывшей рейвенкловки. Срывается на слезы, но закусывает губы, чтоб сдержать эмоции. Продолжает смотреть на Лавуа. В ее глазах один лишь страх.
Похоже, время приближается. Она чувствует, как тело пробирает дрожь. Ты не можешь меня бросить. Продолжает смотреть на Эдриэна, кусая губы. Он приобнял ее и поцеловал в лоб, и... Что?.. Нет... Он разжимает ее хват и освобождает свои руки. Медленно отходит назад, обещая, что всё будет хорошо. Не бросай меня... Уходит, запирая за собой дверь.
Последние минуты, проведенные там, взаперти, она сидела на одном месте, закрыв ладонями лицо, и плакала так, что кожа вокруг глаз начинала печь. Она помнит, как в последний раз подняла глаза и посмотрела на дверь, за которой укрылся Эдриэн, и ее тело пронзило резкой болью. Любимая старшая дочь, гордость семьи и ее сокровище, ведь единственная волшебница в обычной семье, становится монстром и опасностью.
Крик от боли, от невыносимой боли раздавался в подземельях, крик, смешанный со слезами и невнятными словами, которые она пыталась выкрикнуть. Она хотела звать на помощь. Эдриэн! Ты же не мог уйти далеко. Услышь ее! Помоги! И снова крик и слёзы. Ей больно. Как-будто одновременно сломались все кости в теле. Больно! В последние секунды она хотела выкрикнуть имя друга, который запер ее здесь, но получилось ли у нее? Одежда рвалась на теле, она менялась, менялось все тело.
Стало тихо. На какие-то секунды. Эмма не понимала, что происходит. Одной резкой волной на нее нахлынула злость и ярость. Ненависть? Нет, этого она не чувствовала. Злость, ярость и обида. Ее заперли. Волка не могут запереть. Ему нужна свобода. В комнате раздался рык. Она начала кидаться на дверь. Раз, другой, еще раз. Она сможет вырваться, в ней хватит сил. Но все попытки оказались ей не по зубам. От осознания этого, Эмма злилась сильнее прежнего и начала разносить всю комнату. Она кидалась от стены к стене, царапала стены, и снова рычала, будто всему округу оповещала о себе. Она чуяла запах человека. Вон же он, за той самой дверью. И вновь рычит она, бросается на дверь, стараясь ее выбить. Она достанет его. Она убьёт его! И снова бросается на двери...

Под утро она лежала, свернувшись комочком, на полу, под кусками ткани, которые вчера были ее одеждой. Эмма дремала, но слышала любой шорох вокруг. На руках и ногах были свежие ссадины и царапины, особо сильно болело правое плечо. Ей было страшно открыть глаза. Эмма пережила первое обращение, дай Бог, все и всё вокруг в порядке. Магглорожденная стала волчицей. С этого момента ее жизнь будет совершенно другой.

+2

3

За эту ночь, просидев под дверью, не сомкнув глаз, он не произнес ни слова вслух. Словно каменной, неподвижной, субтильной горгульей он охранял ее, в тот час, когда охранять бы следовало других обитателей дома от той, что была заперта.
Он не счел нужным приобадривать подругу пошлыми, пустыми увещеваниями о том, как все будет хорошо и как скоро все пройдет. Кому нужны дешевые уговоры с безопасного расстояния, когда тебя пытают собственные кости?! Это боль. Мучительная и бесконечная, будем честны. Несправделивая. И оттого, вероятно, еще больнее. Так извольте забрать эту боль на себя, или же заткнитесь со своими "все хорошо".
Он не счел нужным дразнить Волка. Зверь отлично чуял его и без насмешек с другой, недосягаемой ему стороны. Эдриен ощущал спиной, каждый толчок, когда вервольф бросался на запечатанную заклятьем зверь. И когда с нервным лязгом металлических петель, с жалобным скрипом могучего засова, что-то давно забытым чувством, простого и незымсловатого страха, шекотало нутро, Лавуа втайне наслаждался давно забытым ощущением хоть что-либо чувствовать.
Но всю ночь он вел безмолвную беседу с той, которая сейчас не могла его слышать. С той, в чьих волосах цвета воронового крыла когда-то скользили его пальцы. С шестикурсницей с улыбкой сирены, узнай о невинном романе с которой его родня, красоваться его голове в ту пору в трофейном зале у бабки в поместье.
Эмма Барнс. Слишком сложная натура для обыденной жизни. Из таких, как он и она, выходят лучшие магниты для подобных бедствий.
Он был уверен, что разучился сопереживать чертову кучу лет назад. Но что-то в нем, по ту сторону могучей двери, где-то очень глубоко в бесконечной, черной и непроглядной пустоте, заполняющей его грудную клетку отзывалось на ее крик саднящей болью. Что-то тянулось к ее боли с давно забытыми состраданием и желанием уберечь. Наивным и бесполезным желанием - отчетливо сознавал его разум. И Эдриен Лавуа, восседавший на полу подвала своего особняка, подаренного ему по случаю свадьбы с юной особой совсем недавно, не повел и бровью, когда стены этого самого подвала взвыли тонким девичьим криком, вскоре обратившись нечеловеческим воплем.

Домовик суетливо известил о рассвете и поспешил ретироваться. Эдриен же напротив был привычно неспешен в жестах. Он не сразу поднялся на ноги, просидев неподвижно еще минуты две. С отвратительным лязгом отворилась дверь.
Его силуэт замер в дверях, канделябр со свечами за его спиной был единственным источником света. Здесь удушливо пахло болью и страхом. Этот импровизированный каземат по инерции безмолвно вопил за обессилившую девчонку, которую с трудом смог этой ночью сдержать. На полу, сжавшись, сотрясалась от слабой дрожи крохотная, девичья фигурка.
Он шагнул внутрь и опустился рядом с ней на одно колено. Его ладонь легла на ее голову и медленно скользнула по волосам, слипшимся от пота. От суеты мало проку, будь то участливые вздохи или обработка ран. Все эти ссадины - наименьший дискомфорт из всего того, что девушка пережила за эту ночь.
Он снял с себя пиджак и укрыв ее, бережно поднял Эмму на руки, ощутив еще одно давно позабытое чувство, разливающееся слабым теплом в груди, когда она в его руках перестала дрожать и прижалась к его груди. В поисках защиты?! Спасения?! Она оказалась очень легкой для создания, от ярости которого всю ночь огромное поместье едва не ходило ходуном.

Лавуа не проронил ни слова. Пока нес давнюю подругу наверх. Пока поднимался по лестнице, пока шел по коридору второго этажа мимо двери, за которой, стоя на цыпочках в ночной рубашке, прильнула ухом к двери, ведомая любопытством, юная миссис Лавуа, которой он накануне велел запереться и не выходить не при каких обстоятельствах из комнаты.
Это была одна из гостевых спален, самая дальняя во всем поместье, соседствовавшая с его мастерской. Он опустил ее на кровать. На белоснежном покрывале тут же стали распускаться алые цветы из ее крови. Такие же алели на его белой рубашке. На тумбочке, не без участия незримого, низорослого слуги, возникли миска с водой, стопка полотенец и несколько склянок с зельями. Не спрашивая разрешения, Эдриен избавил ее от пиджака, а следом от обрывков вчерашнего наряда.

+1

4

Время тянулось непозволительно долго. Эмма уже не понимала, как давно ее неподвластная неконтролируемая злость и агрессия прекратились, как много времени назад зверь перестал бросаться на стены и двери, и чуять запах друга, который был на тот момент самой желаемой твоей первой жертвой. В какой-то момент просто стало спокойнее, гнев сменился дикой усталостью, и стало очень очень больно. Когда вместо лап она снова стала видеть свои руки, Эмма свалилась на пол, сжавшись калачиком. И время всё тикало. В подвале не было часов, но она могла измерять секунду, минуты, часы по ударам своего сердца. Удар - другой, тук - тук, так тяжело, так громко билось оно.
Внутреннее чутье подсказало, что наступило утро. Может еще совсем раннее, когда только начинают петь птицы, но уже явно светало. Эмма всегда любила утро, еще с детства. Для нее это всегда была и есть самая красивая часть дня. Так тихо и спокойно, невероятно красиво! Все просыпаются, начинается новая маленькая однодневная история жизни каждого. Утро всегда дарит новую надежду, новые силы, новые идеи, утро вдохновляет. У Барнс всегда сохранялось ощущение, что утром ничего плохого произойти не может. Утро дарило ей чувство защищенности и благополучия.
Утро... И Лавуа должен быть рядом... Она впадала в состояние полудрема, да в любую секунду она могла провалиться в сон. Даже звук открывающейся двери не взбодрил ее. Она прислушивалась к шагам своего друга. А когда тот взял ее на руки, Барнс прижалась к нему и провалилась в мир грез.

Довольно странные ощущения: медленно просыпаться, приходить в себя, открывая глаза, и пытаясь в голове уже складывать полную картину всего того, что произошло. Первые секунды... (хотя кто знает, может и минуты, Барнс настолько была растеряна, что не ощущала себя во времени абсолютно). Так вот, первое время, Эмма старалась в голове сложить маленькую головоломку. Она абсолютно не понимала, где она сейчас находится. Явно не подвал, через шторы пробиваются солнечные лучи, значит мы где-то в комнате и сейчас утро, или первая половина дня. Она помнила последний разговор с Лавуа, и помнила, как он безмолвно оставил ее в подвале, заперев покрепче дверь. Она помнит страх, а потом... какие-то урывки, в основном Эмма помнила ощущения, жаркое желание вырваться, убить... А потом ничего, не может вспомнить. Только тепло Лавуа, ощущение защищенности.
У Эммы была масса вопросов, но, наверное, начать надо было с чего-то попроще.
Эдриан здесь, как хорошо. Не заметив сразу, что сама она была без одежды, Эмма начала говорить: - Теперь я самый худший в мире друг. - Попытка была довольно тихая, но расслышать ее можно было. В попытке даже немного похихикать над собой, Эмма почувствовала боль во всем теле, отчего сильно скривилась, - Аууч, что за... - и любое движение любой частью тела, но особенно руками, причиняли страшную боль, - Это что творить надо было? - скорее риторический вопрос самой себе, - А ты меня вчера таки бросил, хоть это я помню... - Пригрозила она Эдриану пальцем перед носом, - И правильно сделал, я думаю, что разорвала бы тебя на 1000 кусочков и утром ты бы был похож скорее на пазл. - она снова хихикала сама над собой.
Эмме стало холодно, она только сейчас увидела, что даже остатков вчерашней одежды не было. И она судорожно начала натягивать на себя одеяло. Сссс больно... - сквозь зубы прорычала она. Снова посмотрев на своего друга, с надеждой спросила Барнс, - Скажи мне, что я никого не съела этой ночью...

+2


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Альтернативные реальности » Cause the werewolf might be someone that you've known of late


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC