Momento Amore Non Belli

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Архив незавершенных отыгрышей » Праздник в госпитале


Праздник в госпитале

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

13 АВГУСТА 1979 ГОДА. ГОСПИТАЛЬ ИМЕНИ СВЯТОГО МУНГО

Старый госпиталь  продолжает жить своей жизнью. С последнего крупного сражения в День Весны в храме колдомедицины не происходило ничего страшнее небольшой вспышки драконьей оспы на севере Лондона. Бытовые повреждения и неудачно примененные заклятья, да разве что пара-другая сложных пациентов в виде исключения. Единственное событие за все лето - новый Глава отделения вирусных заболеваний, который закатил в честь своего назначения этим вечером в госпитале праздник, куда приглашены все без исключения сотрудники с мужьями и женами.
Слухи о том, кто именно этот новый глава, еще не успели обежать госпиталь. И тот факт, что это не всеми еще забытый Фрэнк Эджкомб, который в свое время снискал сомнительную славу Главы отделения недугов от заклятий, еще станет для многих сюрпризом.
Дотошный до каждой мелочи бюрократ Фрэнсис Эджкомб III правил четвертым этажом добрую половину 1973-го. Прославился неуемной пропагандой экономии и введением бесконечного числа абсурдных "рациональных" предложений. С младшим персоналом строг и груб, перед начальством имеет привычку заискивать. Богат и претенциозен, последние шесть лет занимался лечением аристократии на дому. Тайно одержим идеей снова завладеть четвертым этажом, хоть бы и из желания утереть нос Пирсу.
Но за окном уже смеркается. Добро пожаловать на праздник! Буфет целый день украшали домовики и теперь его просто не узнать. Всюду цветы, два фуршетных стола слева и справа, а чуть поодаль, будто подвешенные в воздухе, играют зачарованные музыкальные инструменты.

0

2

© Julia Ackerley

Джулия взяла на сегодня выходной.
Она нагло пропустила сегодня всю работу, потому что иначе могла бы просто забегаться с делами, и вовсе пропустить эту вечеринку – а пропускать ее все-таки не хотелось. Хотя бы из любопытства и любви к вкусненькому. Потому, Акерли-младшая встала даже не «с утра», а скорее днем, и неторопливо собиралась к колдомедицинскому мероприятию «мунговского масштаба».
Эти нехитрые шаги привели к тому, что Джулия появилась в госпитале накрашенная, без лишних синяков и прочих признаков заядлого трудоголика, да еще и в аккуратном черном платье.
Первым же делом, попав на пятый этаж, она обзавелась бокалом шампанского и облюбовала место рядом со столом с закусками – не пить же в пустой желудок, право-слово.
Задумчиво вертя в руках тарталетку, рыжая девушка краем глаза наблюдала за своим новым начальником – мистером Эджкомбом.
Джули сама себе напоминала единорога с колдографии из детства, где он был встревоженный и нервно поводил ушами. Будь у нее такие же уши – она бы так же ими сейчас поводила! Смутные воспоминания о том, как этот же колдоврач когда-то работал в их Госпитале были безрадостны, и тесного сотрудничества не предвещали. За неимением ушей, приходилось скрывать свою тревогу и приветливо улыбаться всем коллегам, что проходили мимо нее.
И как же ей не хотелось отпускать Ричарда на пенсию! Он же еще такой активный! Худой и жилистый старикашка способен был обогнать Джули в коридоре, стоило возникнуть в том необходимость, и он совершенно не похож на уставшего пожилого, которому необходим отдых.
Но, к сожалению, такие вопросы решать вовсе не ей. Казалось, что Ричард  добился ее повышения на должность заместителя, натренировал на всю работу, что от нее требовалось – и засим откровенно устал. А, может, так все изначально и задумывал? Отдать отделение в руки, которым он доверяет – и закончить уже работать, распроститься со всеми заразами раз и навсегда.
Все возможные заразы остались на попечение Джули и ее родному отделению. Интересно, как они теперь с ними справятся-то?...

0

3

Все целители проводили в Мунго преобладающую массу своего времени, потому невольно рано или поздно начинали там "гнездиться". Кто-то приносил на работу домашние тапочки, другие - любимую подушку, третьи заставляли стол рамочками с фотографиями, а стены увешивали рисунками своих детей. Этот синдром гнездования рано или поздно поглощал всех. Кабинет Пирса не был исключением. Тут были его личные книги, памятником его студенчеству в стеклянном шкафчике стоял, собранный им с другом, перегонный куб, который и по сей день выдавал самый сухой в Лондоне джин. Но пожалуй, пик того самого гнездования стерпел старенький платяной шкаф в углу. Рассчитанная на верхнюю одежду одного конкретного главы отделения и пару запасных халатов, конструкция просто ломилась нарядами. Кроме того, что там всегда имелась пара запасных комплектов вещей просто для того, чтобы иметь возможность "освежиться" перед вечерним свиданием, работа Пирса порой предполагала возможность испачкаться самыми разными человеческими жидкостями. Но шкаф был забит именно нарядами. От того самого незабвенного килта, до костюма Санты, в котором он провел прошлое Рождество. Там был костюм Бенджамина Франклина с Хэллоуина, ковбойские штаны с бахромой, к которым прилагались красные, кожаные сапоги, и даже простынь с двумя дырками для глаз - "костюм приведения", но венцом коллекции однозначно был парадный фрак. Тоскуя на одном из дежурств, он в шутку зачитал Паю объявление в газете, предлагавшем выслать им свои мерки и пару галлеонов, и получить за это "Чудесный, великолепный парадный фрак - традиционную праздничную одежду магглов". А когда Август не оценил идеи, незамедлительно выложил на стол два галлеона из утренней зарплаты и принялся снимать с себя мерки.
Фрак был забавный, да и он его одевал только ради того, чтобы в очередной раз повалять дурака. Порой проводил в нем утренний обход, важно отбрасывая длинные полы пиджака на манер известного пианиста, присаживаясь рядом с каждым пациентом. Или принаряжался в него, чтобы сходить на обед, выспрашивая у соседей по очереди, хорошее ли это заведение и подают ли здесь Шато Вилле 36-го, да пару раз одевал его на свидания и местные праздники. 
Сегодняшний праздник, такое событие, с размахом закатанное кем-то имени себя, так и напрашивалось на присутствие этого фрака. Добрую половину дня местные обитатели щебетали, что просто обязаны преподнести щедрому новичку какой-нибудь приветственный подарок в знак благодарности за устроенное им мероприятие и просто доброго своего расположения, и долго разрывались между бутылкой элитного алкоголя и чем-нибудь с памятной гравировкой на случай, если он не пьет.
Пирс приветственную подарочную корзину решил собрать сам, заручившись разве что поддержкой пары знакомых. Подарок должен был быть с юмором. В ординаторской он стащил корзину, в которой одна старенькая медсестра хранила свое вязание, и теперь вместо привычных пестрых клубков в ней красовалась горка самых неожиданных вещей, для каждой из которых у Главы Отделения недугов от заклятий было свое объяснение.
Пританцовывая перед зеркалом, он завязал бабочку, которая прилагалась к фраку в подарок, и подхватив корзину, направился наверх. Обитатели коридорных портретов были лишены возможности пробиться на пятый этаж из-за полного отсутствия там картин, и довольствоваться им приходилось знакомством с семьями местных тружеников, которые сегодня тоже были приглашены. Две ведуньи в одной из старых золоченых рам, которых Пирс обычно баловал комплиментами, завидев его, заметно оживились и попытались привлечь его внимание, но подарив им сегодня лишь улыбку и поклон в знак приветствия, он прошагал мимо с корзиной, в которой помимо всего прочего разнообразия, красовались пара местных булочек из буфета, кактус в горшочке, бутылка коньяка и даже рулон туалетной бумаги. Завершал всю эту безумную композицию алый бант на ручке.
Едва не столкнувшись в дверях с Грейбстером, Пирс и ему отвесил поклон, заодно спрятав за спину корзину, в которой на видном месте лежал спертый у Грейбстера кактус, и поспешил затеряться в толпе, пока она не вынесла его к столу с закусками, словно волна на прибрежный песок.
- Джулия! Мое почтение, - кротко кивнул, он пряча улыбку и озорные огоньки в глазах.
Он высмеивал все это. Неуемное убранство, закатанный пир в честь собственной персоны. Его корзина, которую он спрятал под стол на время, тоже призвана была спустить нового начальника на землю, но до нее время еще дойдет. Новое начальство непременно будет сегодня толкать громкие речи, в ответ местные аборигены будут распадаться в комплиментах и пожеланиях, а уж он непременно подхватит.
Пирс наполнил два бокала пуншем и один из них протянул Джулии.
- Вы бывали здесь раньше? - с напускной серьезностью спросил он ее, подражая высокосветским беседам, внезапно перейдя на Вы ради этого, - Я слышал, что тот, кто все это устроил, собрал нас всех не случайно. Вскоре все двери запрут, погаснет свет, а потом кто-то окажется убит племянником Чарли, но все будут думать на дворецкого.
Не дожидаясь реакции на свою шутку, Пирс заскользил взглядом по присутствующим. Многих членов семей своих коллег он видел впервые. Улыбнувшись Венди, и отсалютовав бокалом одному из новых стажеров, он, наконец, заметил в толпе Фрэнка. Рядом с ним стояли несколько местных целителей, которым Эджкомб воодушевленно что-то рассказывал, а жена одного из них в это время шептала что-то на ухо улыбающейся и внимательно слушающей блондинке.
Добро пожаловать в клуб первых жен..! - догадался он.
- Наш щедрый новичок вон тот тип, похожий на хорька в смокинге?! - обратился он к Акерли, хотя едва ли ему нужен был ответ на этот вопрос.

0

4

© Julia Ackerley

- За то, чтобы трупами оказались не мы с тобой! – Джулия отсалютовала другу бокалом пунша и сделала глоток, отступившись от традиционного первого тоста со всеми друзьями-колдомедиками «за здоровых пациентов», ну, или «против» них же, в зависимости от настроения и наплыва больных на Мунго.
Впрочем, не всё было так весело и беззаботно, как бывало обычно при встрече этих двоих.
Рыжая встревожено покасилась в сторону своего нового начальника: - Именно он. Вы знакомы? – она перевела взгляд на коллегу и получила негласный ответ на свой вопрос.
- Что хорошего скажешь о нем? – излишне бодро поинтересовалась Джули, надеясь, да просто мечтая, что цвет ее платья не окажется траурным по ее отделению.
Весь ее опыт работы в Мунго, практика, бешенный темп скорой помощи и упорная работа в своем отделении, говорили только о том, что все – буквально все! – зависит от совместной работы, от команды, и тем паче, от того, кто начальник, кто главный. Его руководство, приказы и просьбы, его собственные действия и степень участия в процессе задавали общий тон всему происходящему.
Джулии крупно повезло, что за эти годы она заслужила пост старшей в своем наряде скорой помощи, и могла командовать и управлять действиями малышни типа той же Лили Поттер, когда оные попадались ей под руку. Ее маленькая команда, даже в случае замены одного из них, работала слажено и четко. Рыжая могла отлично рассчитать собственные сил и во время переадресовать те или иные действия остальным учасникам. Одно время ей было приятно сравнивать себя с отцом и его командой авроров, представляя себя в роли защитников человеческих организмов от атак тех или иных несветлых сил.
Но в ее отделении все было совершенно по-другому. Все привыкли подчиняться Ричарду. Старик был отличным магом, отличным медиком и таким же отличным руководителем, способным, как рыжая в своей командочке скорой, умел верно принимать решения, всегда точно выбирал того, кому стоило поручить того или иного пациента. За время его властвования в отделении, ни одна эпидемия не была особо страшна Магическому Лондону! А теперь, наверняка же, ребята из ее отделения будут так же слушаться нового руководителя, по привычке доверяя ему.
Хорек в смокинге! Похоже, у Алистера мистер Эджкомб тоже вызывал не лучшие чувства. Ой-ей, что будет, когда он будет без смокинга?..

0

5

За своих коллег зачастую не принято радоваться, если они не являются твоими непосредственными друзьями. Традиционно тем, кто идет на повышение, грозящее не только улучшением материального положения, но и возрастанием градуса ответственности не только за свои деяния, но и за тех, кем предстоит руководить, все окружающие начинают завидовать. Никто не задумывается, каково это быть главврачом или, чуть пониже, заведующим отделением, все только и видят обертку новой должности и привилегии, что преподносит она, но никто не думает о том, что за этим всем будет стоять каменной стеной.
Что бы кто ни говорил, в относительности разношерстности каждого индивида, но Андромеда была уверена, что у каждого ступающего по земле больше общего, нежели они могут себе вообразить. Ей, по-хорошему, надо было бы домой спешить, потому что ее ночная смена подошла к концу, но в некоторой степени Дромеда сознавалась себе в том, что ей не помешало бы определенное разнообразие. Отправным пунктом «А» для нее был дом, где всегда в одиночестве оставалась юная Нимфадора; «Б» - работа. И так день за днем, какой-то челночный бег выходит, ибо металась миссис Тонкс туда-сюда, света белого не видя. Возможно, ей следовало бы выторговать себе отпуск и поехать с мужем и дочкой к морю, свежий солоноватый воздух пришелся бы очень кстати, но почему-то делом проходило все даром, да мимо, а волшебница не спешила затевать подобный разговор с Пирсом. За сим небольшая смена обстановки в рамках рабочего места виделась Андромеде не самой ужасающей перспективой, по крайней мере, что-то новенькое.
Распустив волосы из тугого пучка на затылке, расправляя подвитые пряди, женщина внимательно посмотрела на свое отражение в небольшой круглом зеркальце, закрепленном на внутренней стороне дверцы шкафчика. Определенно, пора выбираться из лондонского пасмурного кокона и отправляться к морю, туда, где солнце и благоприятная атмосфера для восстановления общего морального духа. Скептически кривя поджатые губы Андромеда, откинула прядь волос с глаз и провела подушечкой пальца по брови; как правило, на работе она использовала минимум косметики, но недосып сказывающийся на лице после бессонной ночи говорил в пользу хотя бы румян.
Застегивая косметичку и оценивающе посматривая на свой преобразившийся вид Дромеда предположила, что может быть будет достаточно отдохнуть и выспаться, а на поездку к морю и не обязательно тратиться. Тем более лишние затраты сейчас были ни к чему, впрочем, они всегда были очень некстати, но зачем себе новых проблем прибавлять.
В шкафчике, закрепленном за миссис Тонкс в чехле на вешалке висело принесенное перед вступлением на смену цвета морской волны платье с запАхом, и на тон темнее мантия. Переодевшись и переобувшись в так же принесенные туфли на каблуке, которых Андромеда избегала практически с паническим страхом на работе, женщина сочла свой внешний вид в меру подходящим к случаю. Просто, скромно и ничего лишнего.
Дромеда расправила складочку платья на груди, и хорошенько оправив подол подумала, пытаясь упомнить, когда в последний раз они с мужем куда-то выбирались, так чтобы никого кроме них. Быт целиком и полностью поглотил их, ничего не оставив взамен, кроме усталости и необъяснимой тоски.
Настроение, так старательно нагнетаемое ею на полярность со знаком «+» пошатнулось и стремительно принялось опускаться к минусовой отметке от подобных безрадостных дум. К тому же, в том, что все так безрадостно и мрачно кажется Дромеде сейчас в их семейной жизни, женщина в первую очередь обвинила себя. Она иначе-то и не умела, поэтому чтобы ободриться и не приуныть окончательно до начала всеобщего празднества миссис Тонкс поручила себе обязанность в ближайшее время исправиться. Как минимум следовало это сделать не только за тем, чтобы им с Тонксом было хорошо друг с другом еще несколько лет к ряду, пока очередной кризис совместной жизни не подкараулит их, но в большей степени ради Доры.
Быть может кто-то счел бы шестилетний возраст несознательным, пусть так, но если девочка о чем-то не высказывается напрямую, то это не значит, что она чего-то не замечает. Возможно, Дора не знает какое правильное определение будет тому, что происходит в доме, но чувствует – что-то не так. Ранить ребенка беспричинными, выдуманными проблемами не подобает родителям для которых рожденное ими дитя если не б-гу равно, то значительно выше.
Закончив свои сборы, сопровождаемые безрадостными думами, Андромеда покинула раздевалку и, постукивая каблучками по полу, направилась к лестнице. Подъем наверх занял немного больше времени чем обычно на то требовалось, но разве стоило куда-либо торопиться? На мероприятие в честь Эджкомба были приглашены все его коллеги с супругами, но вряд ли Тед появится этим вечером, дело его, а настаивать на присутствии супруга Дромеда не стала.
Опешив от того, как преобразилась рядовая больничная столовка миссис Тонкс помялась в дверях, но заметив Пирса рядом с Джулией направилась к ним, хотя бы просто ради того, чтобы поздороваться.
- Мне одной немного не по себе находиться здесь? – Продолжая осматриваться, поинтересовалась Тонкс, подходя к коллегам-целителям, - да, вечер добрейший, надеюсь, не помешала?

0

6

- Знаешь, Фрэнк, Пирс сегодня утром говорил, какой ты чуткий, интеллигентный человек.
- ... Он чокнулся!

Поезд уже трогался. Улыбчивый, худощавый мальчишка махал рукой из окна купе стройной, молодой женщине на перроне, когда в купе, неуклюже волоча за собой огромный чемодан, протиснулся еще один первокурсник. Он был уже облачен в школьную форму, бледный и худой, но вид его вовсе нельзя было назвать болезненным, наоборот, он весь лоснился ухоженностью от причесанных на пробор вьющихся волос до начищенных до блеска ботинок. Только с чемоданом впопыхах справлялся плохо и оттого его тонкие, красивые черты то и дело искривляла гримаса не то недовольства, не то еще чего-то, но похоже было, что еще чуть-чуть и он захнычет. Проиграв в неравной битве, он бросил чемодан в дверях и вздернув нос, дабы продемонстрировать саквояжу всю его (саквояжа) никчемность, прошагал к окну, где тут же расплылся в улыбке и отчаянно замахал родителям. Грозу багажа провожали маг и волшебница, они были старше Эдвины лет на десять, одеты в мантии и были очень горды сыном. Они кротко улыбались ему и время от времени махали руками, не переставая о чем-то беседовать. Ведунья что-то сказала и указала подбородком на мальчишку рядом с их сыном, который, широко улыбаясь, обменивался с мамой сложным и только Их набором жестов. Он дернул себя за мочку уха, другой рукой взялся за нос, потом сжал кулаки и сложил руки крестом на груди. Молодая женщина повторила "клятву", а маг что-то прошептал супруге на ухо.
Когда поезд тронулся, Пирс плюхнулся на сиденье и теперь уже более внимательно осмотрел соседа, которого сперва одарил лишь беглым взглядом.
- Я Алистер, - дружелюбно представился он. Его,  видавшие самые бурные приключения, ботинки находились всего в футе от сверкающих и явно новых по такому случаю штиблет брюнета.
- Фрэнк Баптист Эджкомб третий, - важно представился мальчишка, улыбаясь, - Будешь моим другом?
- Тогда я, видимо, Алистер Бертрам Хоукай Несравненный Пирс семнадцатый. Идет.

Фрэнк Баптист Эджкомб пронумерованный в тот день не замолкал ни на секунду. Он рассказал все, даже то, что следовало бы оставить при себе или хотя бы до "второго свидания". Он поведал всю историю своей семьи, похваляясь именитыми предками, рассказал о двенадцати кузенах и кузинах и сложных с ними отношениях, в первый же день выдав все свои не самые лестные прозвища, которыми они его наградили. Когда за праздничным ужином он, наконец, поинтересовался и историей нового друга, у него тыквенный сок пошел носом, когда он услышал, что родители Пирса не волшебники. Но дружить они продолжили, несмотря на то, что маленький Эджкомб преподнес это, как чудеса благородного воспитания со своей стороны. Еще неделю Пирс слушал те же истории и недоумевал от тех или иных поступков нового приятеля. Алистер был общителен и интересно ему было всё и все. Фрэнк же плохо уживался с остальными. По правде говоря, он вообще не умел уживаться с кем бы то ни было, просто терпеть его и не обращать внимания на странности мог только Пирс. За это Фрэнк по-детски ревновал единственного своего друга к остальным их однокурсникам. Выдержав неделю, Алистер начал виртуозно увиливать от их дружбы.   

"Ты знала, что Фрэнка в детстве украли цыгане?! Полиция нашла его и вернула родителям. Но они от него отказались. Поэтому полиция отвезла его обратно к цыганам, но они его тоже не взяли. Тогда полицейские отвезли его в лес, надеясь, что его вырастят медведи. Пробыв с Фрэнком один день, медведи напали на цыган." ©

Маленький Фрэнк с циферкой имел пагубное пристрастие к доносам. За это, как он сам рассказывал, и пользовался большой непопулярностью у своих кузенов и кузин. От жажды внимания и возможности выслужиться перед преподавателями, он сдавал всех и вся. Он рассказывал учителям, кто списывал на контрольной, выдавал виновников шалостей, если знал их имена, в обратном случае очень терзался своей беспомощностью. Не мудрено, что возмездие любителей пошалить никогда не заставляло себя долго ждать.
Компания, в которой обосновался Пирс, были большими любителями розыгрышей. В случае с Фрэнком любая шалость превращались в подвиг Робин Гуда. Но никогда это не было травлей. Все эти каверзы доводили Эджкомба до белого каления, но никогда они не доходили до членовредительства или публичных унижений. В то же время, когда Эджкомба за очередной донос пытался наказать кто-то еще и не самыми остроумными методами, Пирс не раз вставал на его защиту. Он готов был смотреть на любой воспитательный процесс, пока тот не доходил до нанесения травм этому сыну благородного семейства с болезненной любовью к правде.
Алистеру вовсе не нравился Фрэнк. Он был мелочным, недобрым и зацикленным на себе занудой и фанфароном. В детстве все это можно было списать на глупость, снобизм еще казался забавным, а неуемная тяга к власти была поводом для шуток. Но Фрэнк рос и отрицательных качеств в нем помещалось все больше, кроме того, в его руки плыло все больше власти, а она совсем отключала ему голову, а заодно, и без того безнадежно сбитый, моральный компас. Но они семь лет прожили вместе в рэйвенкловской спальне, спустя столько же они оказались коллегами в одном отделении Мунго. Как бы это не выглядело со стороны, они оставались неким подобием приятелей еще много лет. Не теми, что проводят вместе время  или могут пропустить по кружке пива после рабочего дня, не теми, что приходят друг другу на помощь. Хотя Пирс не раз выручал и вступался за Фрэнка, когда того требовала ситуация, просто потому что не умел иначе. Просто потому что он сделал бы это будь на этом месте Эджкомб или кто-то другой. Кто знает, может и Фрэнк хоть разок проделал бы подобное, не будь он по природе своей лишен сострадания, отзывчивости и понятий о взаимовыручке. В свою очередь Эджкомб невольно, сам того не признавая, ему доверял. Просто от уверенности в неспособности Пирса на дурные поступки и бездействие, которые были свойственны самому Фрэнку. Увы, с одиннадцати лет у Фрэнка Баптиста Эджкомба Третьего был единственный "друг". Они не ладили, изводили друг друга, но других у него не было.
- Она тебе нравится, Фрэнк?
- Кто?! - неестественно высоким голосом удивился четверокурсник Эджкомб.
- Очаровательная блондинка за второй партой, на спине которой уже вьются дымком две прожженные твоим взглядом точки.
- С чего ты взял!
- Кто-то написал в твоем конспекте "Миссис Ребекка Эджкомб". Твоя бабушка?!
Фрэнк смял пергамент.
- Пригласи ее куда-нибудь, Фрэнк!
- С чего бы вдруг?! Она мне совсем не нравится!
- Не ври своей мамочке! - пролепетал Пирс, с умильной улыбкой.
- Профессор, Пирс мешает мне заниматься! - вдруг капризно выпалил Фрэнк.
- Ах, Фрэнк, где же мы с твоим отцом ошиблись..?!

Их "война" в Мунго продолжилась. Фрэнк орал на медсестер, а потом, стоило ему запустить руки в карманы халата, обнаруживал, что они доверху набиты лягушачьей икрой. Или сперва на спине его халата появлялись надписи, а потом ему приходилось орать. Еще он много писал. Фрэнк, вообще, любит писать. Особенно ему нравятся фразы "Довожу до вашего сведения", "Целитель Пирс снова проявил свое неуважение", "нарушение дисциплины, распорядка и субординации"..."устав госпиталя не допускает добавления слабительного зелья в чай", "поселил в моем личном кабинете пациентов с драконьей оспой и отдал одному из них мою личную подушку", "неприлично жестикулировал за моей спиной, а потом отказался в этом сознаться".
Эджкомб вертел в руках зачарованный учебник, как бы он его не повернул содержимое оказывалось вверх ногами.
- Опять твоя работа? - спросила Бекки, пряча улыбку.
- Мы с ним просто шутим. Хоть какое-то веселье в его жизни.
- Это понимаешь ты, это понимаю я, этого не понимает Фрэнк. У него нет чувства юмора.
- Все у него есть. Фрэнк сам себе Юмор, смотри!
Эджкомб уже колотил учебником по парте, пытаясь выбить из него все глупости, а потом молниеносно его распахнул, пытаясь уличить книжку в хулиганстве.
- Фрэнк, у тебя мама - писательница, а ты так с книгами..!
- Заткнись, Пирс, твоя мать, вообще, умерла! - огрызнулся Фрэнк, найдя чем поддеть задаваку Алистера.
Бекки рядом притихла, брови Пирса взметнулись вверх, улыбка его чуть померкла, но не сошла с губ.
- Я же говорил, с ним одно веселье.

- О, мы с ним да-авние приятели, - хитро улыбаясь, протянул Пирс, - Потому я никогда не говорю о нем ничего хорошего, чтобы не повредить его репутации.
Он уже предвкушал новые войны. Новые шалости и новые докладные от одного главы отделения на другого, ну разве это не мило?! Два этажа не помеха, у нас длинные руки, малыш Фрэнки! Я над тобой, Августус снизу, ты окружен, приятель! И за спину Нэрна ты не спрячешься. Разве  это не забавно?!
- Как раз вовремя! - отсалютовал Пирс бокалом подоспевшей Андромеде, - Гадаем, кого убьют первым, и принимаем ставки на версии с личностью убийцы. Правила обычные: находите труп, поднимаете с пола орудие преступления и склоняетесь с ним к убитому, потом мы вас находим и хотим линчевать.

- Фрэнк, мир, ладно?! Мир?!
- Ха! В прошлый раз у нас тоже был мир, и вы налили мне масло в статоскоп!

0

7

- Кстати, Дорни, не забудь, что завтра праздник в честь назначения нового главы?
- Нового главы? Пирса смещают!? – впечатлительный юноша уже вообразил собственное бездыханное тело, болтающееся на стетоскопе где-нибудь посреди 4 этажа в знак протеста против смещения своего гуру, но его фантазии быстро прервала молоденькая медсестра.
- Да нет же! – хихикнула она в своей неповторимой манере – Ты что забыл, я говорила тебе вчера об этом! Новый глава у вирусологов!
- Ах, у вирусологов… - протянул он, задумчиво улыбаясь и вспоминая, что вчерашние её слова о каком-то там новом главе интересовали его меньше всего в сложившейся обстановке.
- Так ты придёшь?
- Почему бы и нет! – стажёр подмигнул, а про себя подумал, что ещё ни разу не пропускал халявную еду.

Жизнь в больнице мало похожа на праздник, даже если речь идёт о волшебном госпитале, где каждый пятый пациент представляет для целителя серьёзную угрозу – смерти от приступа гомерического хохота. Поэтому любое торжественное мероприятие с намёком на увеселительные напитки и неформальную обстановку тут же становится событием «мирового» масштаба, а слухи о нём распространяются с космической скоростью, вообще-то, любые слухи в Мунго распространяются мгновенно. Если тебе нужно что-нибудь о ком-нибудь узнать, найди небольшое скопление медсестёр, изобрази абсолютное равнодушие на лице и как бы ненароком оброни имя, интересующего тебя субъекта – и вуаля! Остаётся только удержаться на ногах под лавиной информации, которая моментально обрушится на твою голову.

Собственно, этим Джей Ди и занялся, как только пришёл на работу в день назначенного празднования. Во время утреннего обхода пациентов с Доктором Нэрн он сделал вид, что увлёкся одной из историй болезни и отстал от остальных стажёров. Оглядевшись по сторонам, заметил группку приближающихся медсестёр, наперебой щебечущих о ком-то из целителей, подкараулил их у палаты и с виртуозной небрежностью обронил имя Фрэнка Эджкомба, о котором вчера ему поведала новенькая медсестра. А дальше…Ему даже на секунду показалось, что эти ангельские существа в порыве борьбы за пальму первенства в информационной войне вот-вот превратятся  в хищных гарпий и заживо слопают его! Однако, собрав свою волю в кулак, он поднял вверх правую ладонь и многозначительно велел дамам изъясняться на полтона ниже и по одной!

И выяснить ему удалось ровным счётом следующее:
- Он ничего, очень даже ничего, ну, в смысле импозантный такой, если ты меня понимаешь…И голубых кровей!
- Но ловить с ним нечего, ибо этот «красавчик - женатик».
Далее Дорни стал свидетелем оживлённой дискуссии на тему: «женатики – тоже люди» и «есть ли жизнь после свадьбы?», которую лучше опустить, дабы уберечь психику от нежелательных потрясений…
Когда аргументы поиссякли, медсёстры поведали стажёру, что Фрэнк на самом деле редкостный зануда и бюрократ, посредственный целитель и мелочный кляузник, в общем этакая внушительная заноза в задницах всего этажа!
Зато потом началось самое интересное:
-Ну а что вы молчите про миссис Эджкомб?
- Ты хотела сказать миссис Пирс?
- Бывшую миссис Пирс, если быть точнее…!
Джей Ди не перебивал, с трудом удерживая челюсть на положенном ей месте.
- Да-да, стажёр, начальник твой пару лет назад тут пережил Варфоломеевскую ночь. Эта «умница и красавица» вынула его сердце через глотку голыми руками и растоптала прямо в приёмной…Зрелище было что надо!
- А потом решила добить лежачего и выскочила замуж за его школьного врага, который добрую часть жизни провёл в попытках выжить Пирса из госпиталя!
- И дочь их признала нового папу, а от родного отреклась.
- Короче, ты поздно родился, мальчик, и многое здесь пропустил! – с чувством выполненного долга подытожила старшая из них.

Джей Ди так и не проронил ни слова, ошарашенный он попятился от медсестёр, вспомнивших ещё одну горячую сцену из прошлых лет, и налетел прямо на Доктора Нэрн, которая, судя по виду, не была настроена на дружеское похлопывание по плечу.

История медсестёр не выходила у Джона из головы целый день, с другой стороны он видел, как воодушевлённо его наставник готовится к этому мероприятию, и неоднократно ловил себя на мысли, что явно чего-то не понимает. Когда же Дорни увидел Пирса в смокинге, растерялся вовсе, и в замешательстве посмотрел на свой вельветовый пиджак и джинсы. Но рассудил стажёр так: даже в свой первый день он не думал наряжаться, а тут всего лишь какой-то глава, какого-то другого отделения – чего ради? В конце концов, хватит с Эджкомба и того, что в честь него закатили вечеринку, в то время как, к прискорбию Джей Ди, его собственное появление в этих стенах никак ознаменовано не было…

В конце рабочего дня, когда половина целителей уже поднялась в буфет, Дорни, не спеша, переоделся и по пути ещё заглянул в палату к своему любимому пациенту, чтобы поинтересоваться, понравился ли ему пудинг, который стажёр, проявив невероятную изобретательность, сумел добыть для него в кафетерии.  На лестнице наградил очаровательнейшей из улыбок одну из целительниц, обитавшую в портретной раме уже не один десяток лет, чем заметно смутил покойницу, и, наконец, добрался до пункта назначения, где уже было довольно людно.

Просканировав, взглядом толпу, узрел знакомые лица наставника и миссис Тонкс в компании с девушкой из другого отделения и бодро зашагал к ним.
- Всем салют!  - радостно отрапортовал он, - Леди, потрясающе выглядите! – стажёр отвесил по поклону обеим целительницам, и, хитро взглянув на Пирса, присвистнул – И вы тоже, босс, вне всяких похвал!
Между дело Джей Ди выловил проходившего мимо официанта, ухватил бокал и с видом сомелье – профессионала попробовал напиток -Когда волшебники научатся готовить нормальные коктели… – разочарованно произнёс он, поморщившись.-Кто-то тут говорил про труп? После того, как в годы студенчества меня закрыли на ночь в морге, я предпочитаю не проводить с ними долгое время в закрытых пространствах…поверьте моему опыту… – он многозначительно повёл бровью и, снова поморщившись, сделал глоток.

0

8

© Julia Ackerley

Джулия приветственно подняла бокал, когда к ней подошла Адромеда, а потом протянула руку юному колдомедику: - Джулия Акерли, заместитель хорь… - Джулс раздумала шутить и исправилась: - начальника главы инфекционных заболеваний. Кстати, сэр Пирс, - рыжая сделала постную мину, - Я думаю, он – хорек – не убийца. Ведь колдомедики-инфекционисты, если бы и стали кого убивать, то… всех. Потому что вирусом или инфекцией, - Джули хитро подмигнула стоящим рядом медикам, - Тяжко ранящие заклинания – это же по вашей части, - злорадно напомнила она коллегам-друзьям, - Ну и еще, первого этажа, пожалуй, если говорить о коляще-режущих.
В компании друзей беспокойство отступило рыжую, она расслабилась и искренне обрадовалась их общей встречи – в кои-то веки если и не за стенами любимой работы, то хоть в нерабочей обстановке вечеринки.
Осматривая красавицу Андромедку и симпатягу Алистера, Акерли-младшая вдруг поймала себя на том, что все ее друзья-колдомедики были не из ее отделения, а именно из Пирсова.
И ничего удивительного, - внутренний голос равнодушно пожал плечами и чуть ли не зевнул от «сверхновой» мысли. И впрямь, чему тут удивляться? Именно ребята из отделения недугов от заклятий были самыми веселыми, подвижными и яркими.
Это наверняка было связанно с характером работы разных отделений. В ее родном, даже новые колдомедики, по первости передвигающиеся по отделению со скорость Супермага из подростковых колдокомиксов, вскоре переходили на неторопливу походку вразвалочку: к сожалению или счастью, у инфекций редко играли значения минуты. Может быть, кроме экс-шефа Ричарда, все врачи второго этажа были флегматичны до невозможности.
Именно поэтому рыжая в свое время, закончив практику, не бросила работу в скорой помощи – не зря же она «скорая» - получая там и опыт, и драйв то вместе, а то и одновременно. Практикант – а не этот ли паренек? – носится по кабинету с отчаянными воплями «Мы теряем его! Нет, уже потеряли!», и приходится сначала тыкать палочкой в него, и только потом возвращаться к своей работе, раздавая краткие указания оставшимся в собственном уме и сознании практикантам короткие, четкие команды.
Работая с острыми случаями, зашивая раненных или выбирая антидот для отравлений, Джулия получала дозу адреналина, сбрасывала с себя налет из спокойствия собственного отделения и ощущая настоящий ритм жизни. Похоже, как и всем в ее бешенном семействе, Акерли-младшая любила острые ощущения и никуда от этого деться не могла!
Кстати, на тему скорой помощи и острых случаев…
Самое главное, - рыжая снова напустила на себя хмурный вид, - Это сразу определить, что перед нами труп, не принять его за нового пациента, доставленного в самую гущу скопления врачей.

0

9

Какой чудный праздник, какое веселье! Где же фейерверки и циркачи на ходулях?! Где же хор, нанятый весь вечер бодро запевать "Наш Фрэнки - славный парень", чтобы подхватывали все остальные?! Вдруг, собравшиеся не до конца проникнутся симпатией к Эджкомбу, парню - шелковой рубахе?! И что на этот счет думаете вы, Леди? Не ваши ли это идеи для осуществления плана "Подружиться с коллективом"?! Паштет из осьминогов и устрицы, увы, не сделают вашего спутника любимцем общественности надолго. То ли дело икра..!
- Всем салют!
- Сам такой! -
беззлобно и даже с улыбкой отзывается начальник, салютуя бокалом.
А как вам, Юноша? Вы уже полюбили нашего нового организатора свадеб? Нет, такие посыпания суден блестками не производят эффекта на тех, чье мнение хоть сколько-то имело для Пирса вес. Все, кто проникся, сейчас окружают причину праздника, осыпая поздравлениями и дифирамбами. И Пирс с трудом сможет назвать их имена. Их супруги в то время окуривают новую птичку в клубе первых жен. Добрый вечер, Леди! Часто ли здесь бываете?! Излияния почета от этих образцовых супружниц целителей, дослужившихся до клуба избранных, ласкают ваши очаровательные ушки? Вы желаете стать одной из них? Званый ланч и бридж по четным четвергам, а раз в году ваши супруги забавы ради приобщатся к совсем другой культуре, взяв в руки пару теннисных ракеток. Совсем как простецы, разве не милы они в белоснежной маггловской одежде для этой чуднОй игры?! Разве не это высшая степень проявления их толерантности и умения веселиться?!
- Эй, Пирс!
- Сам Пирс! - вздергивает в праведном несерьезном возмущении подбородок Алистер. Фрэнк лишь кривиться.
- Этот пациент в приемной должен был попасть ко мне!
- А сказал, что шел к любовнице! Ах ты прока-а-зник, Фрэнк! - с елейным одобрением тянет Пирс.
- В мое отделение, Клоун!
- Это приказ?! Учти, клоуном я работаю по двойным тарифам! Мне нужны будут большой красный нос, кожура от двух бананов, много джина и такой крошечный автомобиль, чтобы я мог...
- Не вынуждай меня обращаться к начальству!
- Протестую! Ты туда бегаешь ежедневно, но исключительно по собственной инициативе!
- Я требую его назад! - едва заметно притопывает ногой аристократичный муж.
- Забирай все, только не убивай и не насилуй, Фрэнк! - с насмешкой произносит он ему в лицо, - Деньги на завтрак, фото Риты Хэйворт, латунные запонки - память о бабушке.
- Двигайтесь, вы задерживаете очередь! - возмущенно встревает в их пылкую беседу маг за спиной Пирса.
- Меня грабят, проявите уважение!
- Займитесь этим в другом месте!
- Я отказываюсь становиться жертвой преступления на голодный желудок!
- Пирс, вы несерьезны!
- Да!!! - встревает Фрэнк.
- Я пробовал быть серьезным! Все засмеялись!
- Отдай моего пациента!
- С каких пор ты стал таким заботливым?!
- Он мой!
- А говорил, женат...
- Я категорически требую!
- Я категорически рад бы вернуть тебе Все! Лучшие годы, невинность и мозг. Но этот парень спит после лошадиной дозы обезболивающего, и его насморк стал беспокоить его гораздо меньше после того, как вчера пара режущих заклятий лично познакомили джентльмена с его печенкой. Я понимаю, что ты ждал от него щедрых инвестиций и подарков, но это не повод для меня доверять его ветеринару!
- Я целитель!
- Уж какой вышел...
- Я целитель лучше тебя!
- Ах так?! Это дуэль! Будем кидаться бутылками с десяти шагов! Или мой стажер побьет твоего! - Пирс свистнул, - Дорни, мой верный стетоскопоносец!
Юноша, стоявший в очереди чуть позади, мгновенно оказался рядом.
- Кто лучший целитель, я или миссис Эджкомб?! - многозначительно кивнул он в сторону "коллеги".
- Ах, брось! - закатывает глаза Фрэнк, - Он же Твой подчиненный...Конечно он скажет..!
- Я бы спросил твоих, но тех, которые не успели бежать в Мексику, ты не спускаешь с привязи! Приведи мне сам кого-нибудь, кому ты искренне нравишься, когда не угрожаешь им!
- Я не желаю слушать ни твое мнение, ни то, что ты заранее просил сказать Его! Он солжет!
- Ты что, назвал моего стажера Лжецом?! Знайте, это война, милорд! Дорни, брось в него пуддинг..!

Когда Джулия оговорилась, Пирс искренне рассмеялся. Нет, расхохотался. Надеюсь, вы слышали, леди! Заметьте же его! Он ведь всегда выделялся. В любой компании и в любой толпе. Взгляните на людей вокруг него, и окиньте своим взором тех, что окружили вас! Огромная пропасть между этими двумя компаниями. Взгляните на мгновение непредвзято и признайтесь себе честно и не кривя душой, где и с кем вы хотели бы сейчас находиться!
Окинув парня, выдавшего ему комплимент, Пирс с нарочитым смущением отмахнулся:
- Льстец! Я уже обещал все свои танцы... - добавил он игриво, подражая женской кокетливости.
- Тебе следовало бы выбирать выражения теперь! - невзначай бросает Эджкомб.
- Тебя усыновила семья королевы?
- Ты не читаешь газет? Ты вне закона, Пирс! Сиди ниже воды, тише травы..!
- Не то ты сдашь меня властям за пару сиклей и почетный значок охотничьей таксы?
- Я мог бы это сделать, как законопослушный маг.
- Ты мог бы сжевать свои стельки!
- У тебя в отделении полно грязнокровок!
- Услышу еще раз - заставлю съесть кусок мыла на завтрак!
- Лучше вели им уезжать подальше от Лондона! - Он протягивает Пирсу ярко-розовую листовку. - Ребекка сказала, вас будут отлавливать и сажать в Азкабан. Она работает в этом комитете...

- Для такой хитрой комбинации это должен быть инфекционист, способный отличить руку от ноги, - весело пояснил он куда-то в бокал.
Нет, миссис Тонкс, мне не не_по_себе. Мне хочется не то смеяться, не то рыдать над всем этим действом. Зрелище смехотворное ровно настолько, насколько и жалкое. Малыш Фрэнки в детстве не шел гулять без конфет, чтобы с ним хоть кто-то общался. Ему скоро стукнет тридцать пять, а он все еще ходит гулять с конфетами.
- Звали?
- На колени, Дорни! - Пирс, стоявший у окна, развернулся и направил на юношу старенький зонт.
- Что?!
- Я посвящаю тебя в рыцари! - хлопнул он его по плечу этим зонтом.
- Это игра такая?
- Да, Новичок, - усмехнулся Пирс не так уж весело, - ...игра.
Он отложил зонт на стол.
- Жуткая игра, отвратительная...Но у меня к тебе будет огромная просьба. Она не очень честная и ты можешь ее не выполнять.
Я тут кажется выиграл отпуск в лотерею. Если пропаду, хочу, чтобы ты подменил меня...И приглядел за девчонками...Но лучше забирай свою семью и беги как можно дальше от Лондона! Этот город в огне, парень. Береги себя, Большой Начальник!

Нет, парень, боятся надо живых...
Пока дамы подбирали слова, способные прокомментировать историю юноши-стажера, Пирс отставил бокал на стол и вздохнув, словно признание ему далось не без душевных метаний, произнес:
- Ладно, вы меня поймали! Это Я всех убил! Вдову, дворецкого и дядюшку Эрла. Вдова меня отвергла, дворецкий варил ужасный кофе, дядя Эрл...Его случайно.  -  Пирс зашипел, обнажил несуществующие вампирские клыки и склонился к шее Андромеды.
Вы смотрите, леди?! Видите это веселье "за дальним столиком"? Надеюсь, что видите...

0

10

- Что бы тебе еще показать, Новенькая?! ...Картотека! - веснушчатая медсестра вытащила один из ящиков своего стола и водрузила его сверху, - Здесь стажеры, целители...
Новенькая провела пальцем по стройному ряду архивных карточек. Часть их совсем истрепалась от времени, другие же были совсем новыми.
- Смотри! - рыжая вытащила одну из спиц из лежавшего на столе вязания - большого розового шарфа, и указала ей на ряд отверстий, расположенных по верхнему краю первой карточки. Все они были подписаны одной ей понятными сокращениями. Часть их была сделана чернилами, другие едва заметно карандашом.
- "Ц" - целители, "У" - уволенные...
- "С" - стажеры, понятно.
- Не понятно! Стажеры - это "Н", потому что Новички.
- Что тогда "С"?
- Особый подвид. - хитро улыбнулась девушка, - Дальше смотри! Это уже моя классификация, и начальство о ней не догадывается. Это - ткнула она спицей в одно из неподписанных отверстий, - женщины.
Она потянула спицу вверх, и за ней в воздух подняли примерно треть карточек, остальные как ни в чем не бывало остались стоять в ящике. Вытащив свободной рукой из петель шарфа и вторую спицу, она, высунув от старания язык, угодила ей в то самое отверстие "С", пронзив все подвешенные карточки, и когда она потянула на себя первую, добрая половина местных целительниц осыпалась вниз.
- Вот твоя "С". - висеть на спице остались около десяти архивных карточек. - ...Стервы.
Новенькая прыснула.
- Но у меня есть кое-что получше! - после новых хитрых манипуляций, на спице остались висеть около пятнадцати карточек. - "Н.О." Неженатые обаяшки, - сверкнула глазами рыжая, гордо крутанув улов на спице.
- Дай посмотреть!
- Но-но! По одному в руки! - хихикнула девушка.
- А это кто?
Рыжая покосилась на одну из опавших карточек, которая привлекла внимание ее новой коллеги.
- Губа не дура. - одобрительно улыбнулась она, но тут же безразлично вынесла вердикт: - ...Женат.
- Жалко.
- Причем, странно так женат! Никто ее не видел, никто их вместе не видел. Да он даже и не сказал никому, что женился. Случайно узнали...

Потому их появление на фуршете вызвало самый живой интерес и множество любопытных взглядов. Он не повел и бровью, лишь слабо усмехнулся, когда ее узкая ладошка на его предплечье едва заметно одеревенела.
- Только не представляй их голыми! - шепнул он весело, почти не шевеля губами, - ...Добрый вечер, сэр!
Под руку со своей супругой, которую обитатели Мунго видели впервые и оттого не скрывали своего любопытства, он неспешно лавировал между скоплениями людей, с доброжелательной улыбкой то и дело приветствуя знакомых.
- Это Борригард, - представлял он едва слышно целителей, когда те уже оказывались позади, - У него три любовницы и мозг размером с грецкий орех...семь дочерей и всех он заставил быть целительницами...Вероника, удачная реинкарнация одной из трех эриний...
Все это было чудесно отлажено за пару лет их псевдосемейной жизни. Пожалуй, в какой-то момент эта игра даже стала его забавлять. Вот так неизменно рука об руку они снова и снова переступали пороги очередных домов и просторных залов в пышном убранстве, и каждый раз из распахнутых домовиками дверей в лицо бил приторно сладкий запах духов, алкоголя, фальшивого благополучия и шаблонного великолепия. Картонные декорации, картонные люди...Ты можешь топать ногами и уличать их во лжи, а можешь валять дурака. "Как вы поживаете, миссис Томас?! Вы знакомы с моей Тришей?! Разве она не чудо?!"
- Гил Вайтмэн. Его прибило сюда волной еще во времена первого потопа...
Они славно ладили. А все остальное нужно было не им, а окружающим. Этот натужный фарс, который для кого-то был делом чести и шаткого престижа, для них был поводом для шуток. И может быть, именно оттого им эта игра удавалась лучше многих бывалых. Они не корчили из себя пылких влюбленных, им не приходилось наступать себе на горло, чтобы скрыть свой гнев и отвращение от прикосновений. Ему не приходилось терпеть ее выходки и алкоголизм, а ей глотать его измены, о которых знают все кругом. О его "изменах" никто не знал. Последнее что он хотел бы сделать, так это подвергнуть ее пересудам благороднокровных стервятников. У него не было романов на работе, дабы даже те, кто никогда ее не видел, не перемывали ей кости.
- А вон того ты должна помнить... - Лавуа кивнул в сторону причины и инициатора праздника.
Полгода назад сэр Эджкомб, давно прославившийся в свете своим умением в бесконечном стремлении льстить тем, кто "сильнее", попадать впросак, смог разозлить двух названных родственников невпопад сказанной фразой, что для него было вполне типично. Лавуа и Вайдершинс всегда были грозны в гневе, и голова Фрэнка третьего оказалась в настоящем капкане. На его счастье кто-то взялся сгладить тот конфликт.
- Выпьешь чего-нибудь?

0

11

Сколько раз это повторялось? И сколько ещё предстоит…
Первый прием, второй, третий, где-то к пятому (будучи ещё молодой девушкой), Триша сообразила чего от неё ждут, а чего делать не стоит. Чаще всего ждали потупленых глазок и милого щебетания с такими же девушками. Пасторальная катинка, умиротворяющая взрослых.
Единственное, у Вайдершис всегда плохо получалось «щебетать», но никто не мешал мило улыбаться и молчать. Главное - сохранять видимость.
Сейчас, в целом, ничего не изменилось.
Разве что платье она сама выбирала. И прическу. И ей не было противно идти рядом с Эдриеном, и общаться с ним.
От замужней дамы общество ждало все той же скромности, вежливости и сдержанности. Аристократы…
Еще, замечательным было то, что муж работал в Мунго, а не в министерстве. Замечательно, потому что официальных приемов в больнице все же проходит намного меньше, и древняя аристократия на них редко появляется. А значит можно не бояться встретить какого-нибудь «старинного друга семьи» (действительно старинного, может он ещё с прадедушкой дружил). А ещё теперь не нужно было стоять около компании «милых дам» и изображать заинтересованность в их беседах.
Этот прием вообще был первым визитом Тришы на работу к мужу.
Ещё до того как они вошли в зал она начала беспокоиться, что выбранное платье не идеально соответствует случаю, мамочкино воспитание порой играло злую шутку добавляя нервозности. После того как двери распахнулись, девушка сообразила,что в каком бы платье она сегодня не пришла, разглядывать будут как драконью напасть, внезапно зацветшую лиловыми цветами…  или как невиданый вирус.
Мягко улыбаться, вежливо кивать, запоминать всех представленных волшебников, краем уха отмечать оживленный шепот за спиной. Раньше, на подобных мероприятиях, Триш чувствовала себя как мышка, под взглядами котов. Сейчас же эти коты сами все больше напоминали мышей. Особенно если не вступать с ними в длительные беседы.
- Ты это специально сказал? Если вон тот почтенный цилитель мне приснится в кошмаре, ты будешь виноват – ещё одно занятное наблюдение. Когда ты замужняя дама, чинно вышагивающая с мужем под руку, можно позволить себе чуть наклонить голову в его сторону и совсем тихо что-то сказать, главное искренне улыбаться. И окружающие подумают, что вы души друг в друге не чаете, а не что комментируете все происходящее.
Возможность хулиганить таким образом искренне восхищала девушку. В прошлом скованная родительским надзором и бесконечно приписываемыми «полагается», сейчас она даже немного получала удовольствие от подобных мероприятий (особенно если на них не было родителей). Правда это была скорее заслуга мужа. И влияние ранее «запрещенной» литературы. И новый образ жизни.
- Помню, – случаются же такие маги. Их знают все.Чаще всего в дурном свете, но Триш всегда казалось, что цель таких личностей известность любой ценой. Конечно им придется подойти и поздравить его, но это можно оставить на последок. Зачем портить настроение себе и «виновнику торжества» в самом начале праздника. А там, может он уйдет раньше, или они «забудут», и уйдут раньше.
- Бокал пунша можно было бы – скользнуть взглядом по залу. Отметить, что близких или давних знакомых, кажется, нет, и что в одном из углов зала компания молоденьких ведьм активно что-то обсуждает, поглядывая в их сторону.
- Кажется, некоторым личностям, мы подкинули тему для разговоров на неделю..

0

12

Пьют холодные камни
Дождь за стенами Тампля –
Что ж, так должно быть;
Он ничего не значит, он просто дождь
За стенами Тампля.

Война. Ты знаешь ее, правда? Она ведь даже не ужасна. А просто жидкая боль, текущая по венам вместо крови. И уже не важно, у кого она <голубая>, а у кого обычная, красная.
Можно долго искать смысл, корить себя за неверные решения, упиваться болью. Только ведь понятно, что это бессмысленные занятия. Чепуха, о которой на следующий день грех вспоминать.
И ты живешь. Улыбаешься, пытаешься найти свой путь в мире и гонишь пафос как можно дальше от себя.
Не желая думать о какой-то там трагедии внутри, снаружи, или где бы то ни было еще.
Ведь, если сравнивать даже с Гриндевальдовскими путями следования к мечте, у вас, мерных сытых англичан, все совсем неплохо. Просто два харизматичных идиота с манией величия и огромной властью все никак не могут договориться.
Ты понимаешь. И проклинаешь их, себя - за то, что поверил и ввязался: ну и что, что всего шестнадцать было?!
Ты уже почти ненавидишь родного брата, чья упорная твердолобость и упрямство разделяют почище Английского канала. И мать, которая столь же упертая, как Сириус и считает, что только она знает, как лучше и правильно.
Хочется себя пожалеть, но ты только злишься и начинаешь ненавидеть уже себя. А еще - с тоской смотреть в окно довольно тесной ординаторской. Потому что - а как иначе?
Тебе уже все надоело.

А потом ты вновь окунаешься в работу и забываешь... если не обо всем, то хотя бы о многом.
И снова улыбаешься друзьям, коллегам, начальству. Эм.
И вроде бы все хорошо, но небо манит. Все равно. Все время.
Но ты не птица, не ветер и даже не букашка какая крылатая, чтобы стать настолько легким, как уносимый травой желтый пожухший листок.
А еще тебя убивает монотонность ежедневной рутины. Она же доводила тебя в Хогвартсе, но ты уже даже матери улыбаешься по привычке.

А на самом деле, ерунда. Все это. Все эти заумные размышления.

Ты ведь каждый день совершаешь глупости, узнаешь чужие тайны и радостно летишь навстречу неприятностям. И не задумываешься, на самом деле, о таких тонких и непонятных материях.
Тебе безумно нравится дразнить девушку, которую так безумно любишь. И даже себе не признаешься, насколько. И вообще сам факт не признаешь.
Тебе хорошо и так.
Ты врываешься к Вэнс и тащишь ее гулять по городу, или завтракать на крыше Букенгемского дворца - вы едва потом удрали, помнишь? Конечно, ты ведь не умеешь забывать.
А помнишь, как ты ворвался в аврорат, не обращая внимания на оторопевшего <постоянно бдительного>, утащил Вэнс в румынский заповедник, радуясь словно дитя?
Когда же ты вырастешь, мальчик? Прилежный ребенок с сияющими глазами?
Наверное, когда станешь бояться выглядеть смешным, грустный клоун с нарисованной улыбкой. Станешь по-настоящему циничным и перестанешь верить. Ты же не хочешь этого, правда? По крайней мере, пока.
Потому и так тянет в небо. Потому и на брата ты не можешь действительно сердится. Просто уходишь от любого соприкосновения с ним. Ведь он этого хочет, правда?
Тебе хочется суетиться, да, Регулус Блэк? Ты просто не хочешь взрослеть.

А люди-то живут! Радуются, работают, вот, приемы устраивают. И приемы на работе тоже устраивают. Вот такие, например, по сути никому не нужные вообще. Впрочем, если судить по слухам, которыми делились некоторые особо добрые сестры с желторотым новичком, будет довольно... Специфично.
Ну и интересно, по крайней мере, Блэк на это искренне надеялся. Оделся прилично, причесался, ускользнул от разговора с мамой, отправился в Мунго и порядочно опоздал, прихватив в подарок имениннику бутылку старинного коньяка.
Вообще, приемы - это бич и проклятие, традиционное занятие любого мало мальски платежеспособного, знатного и прочее и прочее аристократа. Это можно проклинать, ругать, бесконечно скучать или любить и обожать - но не изменить одного: это данность, плохая или хорошая, высокомерная или консервативная. Она есть.
Не это был не совсем тот случай, впрочем, личность была вполне себе из выше описанного круга. Эджкомба Регулус  принципе знал. В плане, так сказать, семейно-брезгливых закидонов, чистокровных  тараканов в благородных головах и не слишком крепкого здоровья. То есть, сам факт существования мистера Эджкомба семьей Блэк признавался и принимался даже, как условно полезное.
Но не более того.
Впрочем, начальника отдела бы за просто так не дали бы? Да и просто, невежливо как-то приходить на праздник к знакомому без ничего. Хотя тут еще дилемма, корректно ли дарить стажеру дарить главе отдела что-либо, пусть даже столь маловажную фигню. Правда он стажер в одном отделе, а тот становится начальником другого.
Но Рег решил не париться, и просто плыть по течению, с последствиями как-нибудь разберемся. А в зале было довольно уютно.
Но того, что взгляд уткнется мгновенно и сразу же в любимую уже вроде не-кузину(хотя кого обманываешь? Мамы тут нет, да и кузины старшей тоже). Нет, он разумеется Регулус знал, что Андромеда работает в госпитале, и даже в том же отделении. Но как-то ему удавалось избегать ее раньше? Не то, что не говорить, но даже не видеть?
Поэтому взглядом новоиспеченный лорд Блэк судорожно обвел зал в поисках знакомых лиц, ради которых можно было не подходить к начальнику, еще одному начальнику и, собственно, кузине. И радостно, широко улыбнувшись, практически подлететь к таким знакомым и тоже как-то где-то родственникам.
- Господа, как приятно вас видеть, - Регулус склонился над ладонью миссис Лавуа. - Леди Триша, Вы просто освещаете вечер для всех присутствующих.

В ожиданьи судьбы
Считаю года;
Звон умершей листвы –
А, все ерунда!
На свиданье с Безглазой
Успею всегда!
И Меня ты еще подождешь,
Лишь бы только не кончился дождь
За стенами Тампля…

0

13

- Я не ненавижу твой будильник, - натягивая на голову одеяло, Лина старалась спрятать уши от жуткого визга будильника. И вот же еще, этот мерзкий аппарат, без которого не могут жить, стоял на тумбочке у противоположность конца кровати, где сейчас так крепко спал любимый муж Лины, - Выключи. Я прошу тебя, выключи! - Из-под одеяла резко показались два сонных глаза, - Как ты его не слышишь? Пф... - Монтгомери уже очень резво вылезла из-под одеяла (ведь писк все еще стоял, а уши так просили тишины), оперлась рукой о плечи мужа и выключила будильник. Снова упав на свое место, Лина довольно выдохнула, - А ты еще спишь? Счастливый... Не при-тво-ряй-ся. - И Лина, в прямом смысле, дала пинок под зад мужу (нежный такой пинок, но ощутимый), а потом еще один и еще. - Вставай. Сегодня твоя очередь готовить завтрак, помнишь?
Все последующее время, которое люди тратят на то, чтоб собраться на работу, пока еще маленькая семья Монтгомери потратила на гонки друг за другом по дому (надо же отомстить за пинки под зад), на смех, на прятки и наконец-то на завтрак, который так никто и не приготовил, поэтому они просто пили чай и ели печенье, которое вчера им принесла любимая свекровь.
- Белое или синее?
- Тебе не надоел белый цвет? На твоем месте меня бы уже стошнило.
- Значит, синее. А белый мне идет.
- Не спорю.
- Так, может, сможешь сегодня пойти со мной? Познакомлю тебя с коллегами. Много времени это не займет.
- Увы, родная. В другой раз. Люблю тебя, увидимся вечером.

Им не хватало времени друг на друга. Так было не всегда, лишь последнее время. То у двоих завалы на работе и они успевают обсудить обрывками самые запоминающиеся моменты во время ужина и засыпая на кровати; то другая ерунда: он свободен, когда она пропадает в больнице, спасая очередного больного от последствий зелья; то наоборот: у нее легкие и практически свободные дни, когда на мужа сваливаются проблемы и их нужно разрулить. Вот бы на отдых! Да даже и ехать никуда не надо, хотя это была бы хорошая идея, просто взять отпуска и провести время вместе.
За подобными мыслями Лина быстро добралась до госпиталя, где ее уже ждал новенький пациент: только привезли, сильное отравление, решил намесить свое авторской зелье, толком не разбираясь в ингредиентах, и вот результат.
Накинув халат на плечи, Лина принялась за обход своих больных. К счастью, многие шли на поправку. У одного, правда, состояние ухудшилось за ночь. Хорошо, план на сегодня ясен.
- Давай я помогу тебе сегодня.
- Спасибо, не стоит, я справлюсь.
- С ног же уже валишься, Лина.
- Если упаду - встану, как раз поможешь мне в этом. Серьезно, можешь идти, я справлюсь.
Роботоголик, вот ее диагноз. Синдром отличницы. Да, и такое было замечено за Линой. Но она дышала этим и жила. Монтгомери редко принимала помощь, потому что считала, что сама она справится быстрее и лучше. В плане работы Лина не любила чувствовать зависимость от кого-либо. Ждать, пока кто-то что-то сделает или узнает, и в это время сидеть и гадать - нет, ни к чему. Упрямая как осел, она никогда не признается, что ей тяжело или что помощь была бы очень даже кстати. Вот, наступит на грабли, поймет все это, ударится головой о стену и снова сделает по-своему.
- Лин, не забудь только за праздник. Все, я убегаю.
Праздник? Какой... Ах, да, праздник! Забегавшись весь день на работе, Лина совсем забыла о сегодняшнем празднике в Мунго и о платье, которое ждет ее кабинете.
Сколько времени у нее есть? С минут десять? Как день прошел так быстро? Уф, так и вся жизнь, не дай Мерлин, пролетит, не успеешь и оглянуться.
Хорошо. Монтгомери влетела в кабинет и быстро натянула на себя платье. Встряхнула волосы, макияж она не подправляла, и, в поисках сережек и кольца, она задела стакан воды, который стоял на столе.
- Черт! Черт, черт! Салфетки! Полотенце! Где же, где? - Она опаздывала, чего страшно не любила делать. У нее присутствовал даже страх опоздать, пропустить что-то важное.
Лина промокнула мокрое пятно на юбке платья, чем не спасла ситуацию, но хоть немного исправила.

- Уф! - Лина влетела в комнату, где был праздник, практически врезавшись в дверь. Она поправила прядь волос и опустила руки вниз, где и старалась их держать, чтоб прикрыть мокрое пятно на юбке. Монтгомери осмотрелась по сторонам, что заняло по времени не больше нескольких секунд. Теперь уже спокойным шагом она направилась в сторону Лавуа, с которым не раз пересекались в Мунго.
- Привет! Замечательно выглядите! Такие счастливые! - Монтгомери подмигнула чудесной паре, хотя она абсолютно не имела понятия, что за девушка стоит перед ней, - Здравствуй, Регулус. Я что-то пропустила? - Уже обращаясь ко всем спросила она.

Отредактировано Lina Montgomery (2014-06-03 22:48:46)

+1

14

Больше всего Элинор ненавидела такие вечера, как этот – никто не давал ей поработать весь день, «птички» в лимонных халатах с эмблемой Мунго все утро, словно сговорившись, порхали вокруг ее головы и рассказывали окружающим о том, как прекрасен будет сегодняшний вечер. Через несколько часов Элли не выдержав, спряталась от них в палате матери, которая, как и всегда, не узнала собственную дочь, утопая в своем безумии, как в темном омуте без конца и края.
Справедливо рассудив, Элинор решила все же почтить всех собравшихся на празднике, своим присутствием, не смотря на отсутствие подходящего случаю наряда и весьма скромному платью, которое одолжила у одной из своих школьных подруг. К сожалению, оно оказалось единственным из всех, что подходили Элинор и хорошо сидели на ее стройной фигуре, однако, платье это все же было ей велико и пришлось наспех рихтовать его форму и размер при помощи магии.
Надо сказать, конечный результат оказался весьма неплох, учитывая то, что Элинор была недовольна даже тем, что решила все же пойти. Ей, как девушке стройной, оказалось, очень идут пышные кружева и длинные юбки из легкого материала, прошитого бисером. Из волос же Элли пыталась изобразить нечто такое же легкое на вид, каким казалось ее платье, но подруга упорно возражала и одним взмахом волшебной палочки сообразила на голове мисс Эверард модную прическу, о которой узнала от какой-то из своих подруг-магглов. Элинор брезгливо бы сплюнула, будь она все еще той девочкой чистокровных Эверардов, но сейчас, впрочем, радостно поблагодарила в мыслях ту самую девушку, даже не смотря на то, что она была магглом.
А праздник оказался весьма неплох – первое впечатление Элинор было вполне себе неплохим, учитывая то, что ей не нравилось находиться там, где она ни с кем не может заговорить первой. Несколько раз подойдя к коллегам по отделению, девушка обменялась парой фраз, но подруги ее покинули, ссылаясь на более важные обстоятельства – имя этим обстоятельствам было Эдриен. Симпатичный, очень даже привлекательный целитель, а ходили такие слухи, что он, помимо всех своих внешних качеств, недурно владеет целительскими заклинаниями и быстро распознает причину хвори. Вообщем, Элинор волей-неволей засмотрелась на него, мысленно прикидывая, как огорчатся две птички, так звонко щебетавшие о его великолепии, когда узнают, что у него есть жена или невеста. У такого мужчины ведь не может быть женщины, верно?

— О, Элинор, дорогая! Я думала, ты не придешь! — раздался позади знакомый голос Иммедии Мейфлит, которая появлялась всякий раз в самое необходимое для Элли время, прямо, как фея-крестная. — Ты ведь клялась и божилась, что не покажешь носа на эти танцы? О, Мерлин, а какое на тебе платье! Скажи же, где ты его купила! Я непременно приобрету себе в точности такое же!
К сожалению, Иммедия говорила громко и громко же смеялась, концентрируя на себе внимание многих присутствующих, чего Элинор как раз очень бы не хотелось. В госпитале Элинор была тихой, серой мышкой в лимонном халате и предпочитала не заводить никаких знакомств вовсе, чтобы не страдать впоследствии от боли обид, расставания или предательства. Иными словами, мисс Эверард очень разумно предотвратила возможность заражения, продезинфицировав рану еще до ее появления. Правда сейчас, когда некоторые любопытствующие головы повернулись в сторону них с Иммедией, Эверард поспешила осадить подругу и бросила случайный взгляд в сторону того самого «прекрасного целителя» Эдриена и к своему ужасу, поймала на себе его взгляд. Еще несколько минут болтовня Мейфлит проходила у Эверард мимо ушей, потому что пыталась убедить себя в глупости собственного видения – нет, нет, он не мог даже краем глаза на нее смотреть, во всем виноват пунш.
К своему же ужасу Элинор очень скоро осталась одна. Как бы ни было обременительно общество Иммедии, а обида на то, что мисс Эверард пропускает многие ее слова мимо ушей (даром, что не все) заставили мисс Мейфлит покинуть подругу и та устремилась курсировать между знакомыми, подавая им руку для поцелуя и изрекая шутки, о тупость которых можно было бы порезаться, если сильно захотеть. Джентльмены, разумеется, находили Медию очень забавной, а Элинор, стоя в конце зала с бокалом пунша, размышляла о том, что у нее напрочь отсутствует функция кокетства и только поэтому у нее, леди из рода Эверардов, вряд ли когда-либо появится муж.
Но, по крайней мере, она была до самого конца откровенной с самой собой и другими, не строя из себя черт знает что. Жизнь конечно не располагала к подаркам судьбы – это Элли выучила много лет назад, но в ее годы девушку не особенно интересовало ее будущее, да и некогда было его планировать – работа, дом, работа, дом, и снова все по кругу. Порой Элинор сомневалась, что у нее будет время на мужа, не говоря уже о детях. А для того, чтобы выскочить замуж за богатенького, надо было терпеть деда до конца, пока он не сосватал ее за какого-нибудь хладнокровного представителя змеиного факультета Хогвартса, чьи карманы бы звонко гремели золотыми галеонами, а дом достаточно велик для того, чтобы разбить в правом крыле собственный зоопарк с несколькими слонами и парой жирафов.
«— О, Пирс! Как я рада Вас видеть!» — подумалось девушке и она, улыбаясь, помахала своему начальнику рукой.
Жаль только, что очередная бездумная попытка найти взглядом Эдриена и снова, лишь взглядом, извиниться за поведение Иммедии, увенчалась провалом – красавца нигде не было, зато его спутница потягивала пунш из изящного бокала. Очаровательная леди, и Элинор улыбнулась ей, давая понять, что вполне дружелюбно настроена. Наверное.

0

15

Праздник в честь нового главы отдела вирусных заболеваний…. Об этом мероприятии гудел весь госпиталь св. Мунго ещё за месяц до того, как подошла дата, на которую был он назначен. Делались предположения, насколько щедрым окажется получивший желаемый пост виновник торжества, какие угощения предложит он тем, кто прибудет на вечер, насколько весёлым и продуманным окажется праздник. Да, вряд ли в клинике нашёлся бы человек, который бы не интересовался предстоящим праздником, не желал присутствовать на нём и приятно провести время в непринуждённой обстановке в компании коллег.
Но из любого правила имеются всегда исключения. Ханна Нортон и праздник, и суета, и сплетни вокруг него не интересовали абсолютно – ну, что ей делать на этом вечере, что она забыла там? К особо весёлым и компанейским девушкам Нортон отнести себя точно не могла, от шума и скопления людей у неё быстро начинала болеть голова и портилось настроение. Наедаться на халяву праздничными закусками тем более не в её стиле – это просто пошло и мелочно как   минимум. Пообщаться с коллегами – друзьями можно и в любой другой день, в куда более спокойной обстановке. А развлечений и радости душа точно не просит, всё желание повеселиться и развеяться, какое и было в ней, пропало сразу после ухода Дэвида куда – то. Поэтому и в мыслях Ханна не держала идти на этот праздник, на котором делать ей, как она сама считала, абсолютно нечего. В идеале она планировала взять на этот вечер дежурство по отделению, чтобы и того, кто устраивает праздник, не обидеть, и пользу принести кому – то, проведя время на любимой работе. Ну или просто отговориться плохим самочувствием и на вечер остаться дома, в компании горячего мятного чая и любимой книги, зализывая свои душевные раны и вспоминая о том, как счастлива была она лишь недавно.
Но буквально накануне праздника Ханна всё – таки изменила своё решение. Раз Дэвид счастлив с другой, отчего бы ей, хотя бы назло, не попробовать развеяться, на людей посмотреть и себя показать? Не давала же она обет вечно сидеть взаперти, раз любимый оказался настолько слабым душой, что, как покорный барашек, пошёл за коварной разлучницей? Нет уж, хватит себя запирать дома, пора, пора наконец стряхнуть с себя пыль одиночества и показаться людям. Поэтому на работу в день праздника пришла в достаточно приподнятом настроении, по отделению словно летала, стараясь всем и каждому показать, что сегодня ничто не испортит её состояние духа и что она радуется жизни наконец. Рабочий день подкатился к концу абсолютно незаметно, стрелка подошла к «часу икс» и персонал отделения постепенно начал перемещаться в буфетерий, где, собственно, и должен был происходить банкет.
Завершив наконец свои дела, Ханна с чистой совестью отправилась в раздевалку, где уже висело принесённое с утро нежно – голубое нарядное платье, в котором и планировала она присутствовать на празднике. Быстро переодевшись в свой наряд из привычного больничного обмундирования, девушка распустила собранные в хвост волосы и критически глянула на себя в зеркало. Что ж, не писанная красавица, но вид вполне праздничный, достойный того, чтобы на банкете показаться. Дорога до первого этажа заняла всего несколько минут, и вот уже с как можно более безмятежным выражением лица вошла в буфет. Сразу бросилось в глаза, что на организацию праздника его виновник не поскупился – дорогие напитки, закуски на столах, помещение красиво украшено, играет приятная музыка. Гости постепенно разбивались уже на группки по интересам, кучкуясь по помещению, то там, то тут, слышался громкий смех. Взяв со столика бокал пунша, Ханна медленно отошла к стене в ожидании, пока появятся коллеги из отделения или хотя бы хорошие знакомые, с кем приятно будет провести вечер.

0


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Архив незавершенных отыгрышей » Праздник в госпитале


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC