Momento Amore Non Belli

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Будущее » If I had just one more day...


If I had just one more day...

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://savepic.net/5694085.png
Fallen angel, tell me why?
What is the reason, the thorn in your eye?
I see the angels,
I'll lead them to your door
There's no escape now
No mercy no more.

1997 год. Alexander Nott & Lori Prewett.
Я вспомнила день, который отчаянно забывала последние шестнадцать лет. Площадь, наполнившуюся криком, болью и страхом. Смертью. Я вспомнила там Тебя...

+2

2

Лори скоро будет двадцать семь, но все принимают ее за выпускницу. Она не умеет кокетничать, слишком смешлива, и из-за каких-то неведомых особенностей ее лица любые, самые невинные и скромные, крохи макияжа превращают ее в пятилетку, взявшую поиграть мамину косметичку. Она очень храбрая, слишком серьезна, когда шутит и жутко небрежно одевается для той, кто выросла в девчачьем раю. А еще Лори Малкин теперь целитель. В ее карманах давно не водится самодельная пиротехника, и она больше не хочет быть кем-то другим, кроме себя. Только вот совсем чуть-чуть жалеет, что у имени Лори нет какой-нибудь длинной и женственной версии, потому что у аврора, который ей нравится рыжие волосы, красивые карие глаза и голос, которым ему бы произносить что-то длиннее этого "Лори".

В такую игру играют пятилетки, разбрасывая диванные подушки по коврам, призванным служить раскаленной лавой, бурной, горной рекой или ледяным океаном, ступить в который  означает верную погибель. Лори было девять, когда такой смертоносной рекой стал родной Косой переулок. Улица где она знала каждый камень, только вот не один из них не мог помочь ей перебраться на другую, спасительную сторону.
Она вжалась лопатками в стену крошечного тупика между домами. Отсюда ничего не было видно, но в Косом не происходило ничего, на что она хотела бы сейчас взглянуть. Звон стекла - это одна за другой бились витрины. Чья-то лавка горела и в небо вился черный, густой дым, она видела его в маленьком квадрате неба над своей головой. А еще там было очень много крика, но крик - это даже хорошо. Крик - это значит, что там еще есть кому кричать. Несколько минут назад очень надрывно кричала женщина. От этого крика у Лори до боли сжималась нутро - не нужно было ничего видеть, чтобы понять, что случилось что-то очень плохое. Она очень захотела тогда, чтобы этот крик прекратился, но крик был прерван так внезапно, что Лори мгновенно пожалела о своём гнусном желании.
Старый, ржавый водосток на вид не выдержит и веса кошки. Она взбиралась по нему лишь однажды, в шесть лет, чтобы убежать от Кевина и его прилипал. Если очень повезет и если удасться ставить ногу хоть иногда еще и на камни кладки, есть шанс забраться на крышу...

Девушки в их отделении носят челки, кашемир и длинные, женственные имена, и коктеливо тупят взоры из-под пушистых ресниц, а Лори - пират. Она дружит с парнями, грубовато шутит и даже неуклюже курит украдкой в компании лучшего друга и коллеги, Уилльяма. И искренне возмущается, когда неведомый жребий в комнате отдыха обходит ее стороной.
- Нет, серьезно! Что это?
- Это касается только мужчин!
- Тогда Ты чего руки тянешь, Гэвин?!
- Дайте ей две! - смеется рядом Уилл и тут же получает укол острым локтем в ребра, - ...Вредительница! Это билеты на экскурсию.
- Куда?! В монастырь?!
- Почти, - усмехается Уилл, протягивая руку к шляпе, - В Азкабан.

Лори не любит газеты. Они никогда не шуршат ничем хорошим. Но как и много лет назад, она пролистывает все до одной. Решительно пробираясь сквозь рецепты зелий и истории о чьих-то открытиях в самые дальние их уголки, туда, где живут чудовища. Они заводятся в газетах каждую войну, Лори Малкин знает, она видела целых две. Чудовища живут на последних страницах, там где вести о смерти. Горькие, тихие, они не кричат огромными заголовками, не поражают сознание подробностями, просто сообщают сухие факты о том, что кого-то еще не стало. Они почему-то гораздо страшнее тех, что скалятся хищным черепом с первых страниц. Или просто этот череп красуется там так часто, что его уже можно принять за часть оформления Пророка. Нет, крошечные рамочки на последней странице гораздо страшнее. За этими именами без фотографий люди, которые были кому-то дороги, члены чьих-то семей. Других семей...
Газеты много раз приносили ей отвратительные вести. Но лишь одна выбила ее из колеи на срок куда больший, чем удавалось другим. С ней она влетела в мастерскую. Лори Малкин никогда не плачет, но при одном лишь взгляде на Мелоди глаза почему-то сами против ее воли наполнились слезами и стало почему-то еще обидней.
- Ты знала?
- Лори..!
- Ты знала?!
Позже, давясь солеными слезами в своем укрытии, плача впервые за последние четырнадцать лет, Лори даже самой себе не сможет объяснить, что заставило ее сидеть на этом чердаке, зажимая рот ладонью, чтобы ни одна душа внизу не услышала и звука. Почему она беззвучно рыдала в тот день на чердаке родительского дома, Лори не смогла ответить себе ни тогда и ни потом.
Жаль ей было старину Александра?! Вероятно, в том числе. Но в тот момент ни на одну секунду она не допустила бы и мысли об этой жалости. Это ведь не было ошибкой, не было недоразумением. Жаль было его жертв?! Сколько их было еще?! Были ли среди них еще те, кого она знала?! Те, кто был дорог кому-то из ее друзей?! Жаль было себя?! Или гордость, уязвленную таким незатейливым обманом?!
Обманутая дочь высокопробного негодяя. Чего ты испугалась?! Общественного осуждения или того, что он был так близко?! Что бы он сделал, если однажды ему было бы велено войти не в дом с синей дверью, где жили Гидеон и Фабиан?! Что, если однажды ему было бы велено войти в другой дом?!
Никто не назначал ее святой и не вручал наград за непогрешимость, и уж тем более, если не в ответе за отца Сын, не может быть в ответе за него Дочь. Но долгое время постыдное существо ее отца, об отцовстве которого и не знал-то почти никто, не давало ей покоя. Отца ее соседки убил пожиратель, когда она была еще ребенком, она пряталась под кроватью. Страшего брата Уильяма убили в бою год назад, он был хитвизардом. Как она сможет смотреть им в глаза и привычно беззаботно щебетать о какой-нибудь ерунде?! За семь лет она латала столько ран. Сколько из них нанес тот, кого она когда-то так любила?! В детстве она отмечала, что у него очень красивые руки, и ими он причинял людям боль. Возможно, она залечивала раны, которые он наносил. Примитивный круговорот убогой, земной справедливости.

- Моя очередь!
- Идут только мужчины.
- Просто дай мне чертову шляпу!
- Пони бьет копытом?
- Дай ей вытянуть..!
Бумажка пуста.
- Еще?! Себе?! - подтрунивают над ней парни. Но чертова бумажка пуста. Так ведь даже лучше?!

В их компании и половина детей не могла похватстаться наличием отца, когда у Лори их было целых два и расточительно ни одного из них она не звала Папой. Александр был членом другой семьи, но и Его, родного и замечательного, она звала Максом. К ужасу воспитанных взрослых. Ей бы звать его Сэром или Мистером, но ведь это ее Макс. Который показывает фокусы и не выдает их тайн совсем никогда. Тот, кто умеет готовить оладьи, подбрасывая их над сковородой. Благородный сэр Макс, который никогда не играет на стороне плохих парней, когда в их гостиной Лори размахивает деревянным мечом и превращается в пирата. Благородный сэр Макс спасает дам в беде и щадит поверженных врагов, или щекотит пока те, не сдаются. Но он честный малый и большой добряк, ее Макс.

Так даже лучше. Все на своих местах. Все так, как должно было быть. Только Лори Малкин слишком молчалива. Держит пятой точкой лестницу, чтобы та никуда не сбежала, пока Уильям курит.
- Рассказывай!
- Нечего рассказывать.
- А мне показалось, ты готова была топать ножкой и требовать пережеребьевки.
- Ну и хорошо, что показалось.
- Кто?!
Лори молчит.
- Никто.
- Ну не из-за архитектуры же т туда так рвешься!
- Никуда я не рвусь!
Уильям вздыхает и улыбается. Как-то очень понимающе и оттого еще обидней. Или он очень умный, или она как открытая книга. Так или иначе, она себя с ним в такие моменты чувстсвует маленьким и совершенно бесхитростным ребенком.
- Ну что ты сделаешь, Крошка Лотти?! Посмотришь ему в глаза?! Плюнешь в лицо?! Бросишься душить?! Какая у тебя идея?!
- Нет идеи.
- А чего хочется?! Отомстить?! Причинить боль?! Передать напильник в булке?!
- Ничего мне не хочется! Нет у меня никаких напильников! И не буду я с ним ничего делать! - голос ее дрожал. Уил впервые слышал, как у Лори, которая щебечет вселые глупости в самой тяжелой ситуации, дрожит голос так, словно она вот-вот расплачется. Но глаза у нее были сухие. Она грустно таращилась в одну точку и такая она ему совсем не нравилась.
- Что ты хочешь? - строго повторил он. Малкин вскинула на него, вспыхнувшие пламенем, голубые глаза и прошептала твердо:
- Убедиться, что стены достаточно толстые!

Сверху руины Косого переулка выглядят еще более жутко. На мостовой несколько неподвижных тел, в одном она узнает продавщицу, устроившуюся летом к Фортескью, ее рыжие волосы словно потускнели. Еще одна фигура мужская. Несколько пожирателей смерти рядом с лавкой Декстера загнали в угол мальчишку. Вжавшись в стену между двумя разбитыми витринами, он хнычет и нехотя что-то отвечает им. Кевин - хвастун, задавака и ябеда, и Лори обычно его терпеть не может, но сейчас ей его жалко. Один из пожирателей ударяет заклятьем ему под ноги, разбивая камни, Кевин взвизгивает, скулит и жмется к стене. Лори спешно оглядывается и не найдя на крыше ничего, что можно было бы бросить, стягивает с себя башмак. Когда они кидают камни по банкам, ей нет равных. Башмак прилетает идеально пожирателю в затылок. Лори издает победный клич и бросается наверх, чтобы спрятаться за слуховым окном, но, когда оно уже совсем рядом, кусок старой черепицы выскальзывает из-под ее ноги и она срывается вниз...

Получив ответ, Уильям молча вкладывает ей в ладонь какой-то сухой лепесток. Горячий, потому что на протяжении всего их разговора он, видимо, держал его в руке. Лори, так и не сумев поймать его взгляд, опускает глаза  на свою ладонь и видит клочок пергамента. Еще один, из шляпы. На котором кто-то так остроумно нарисовал череп и скрещенные кости.

Она лежит на мостовой и не может вздохнуть, словно ее легкие кто-то плотно набил песком. Магия смягчила падение, но даже в мягком падении на камни нет ничего веселого. Чьи-то шаги приближаются, под их ногами хрустит стекло. Они шагают медленно - издеваются и знают, что Лори не успеет убежать. Что-то падает рядом, она догадывается - ее ботинок. Ее публично казнят в центре Косого переулка и ее никто не спасет. Почему она не подумала об этом раньше?! Ее давно должны были хватиться и давно, наверное, отправились ее искать. А это значит, пока она пряталась, с ними могло произойти что угодно!
- Встань! -  приказывает гулкий голос. Что-то очень злое в нем не предвещает ничего хорошего. Никто не любит, когда в них кидают ботинки.
Пираты никогда не сдаются. Лори предпринимает попытку встать, но прежде чем тело ей подчиняется, ее вздергивают вверх заклятьем и она взлетает словно перышко. Ноги рады бы подкоситься, но пираты не сдаются. Капитан идет на дно со своим кораблем. И тогда он неотразим, даже в одном башмаке.
Кто-то вырастает рядом с ней так внезапно. Кто-то высокий, кто уверенной рукой отводит ее назад и встает между ней и пожирателями. Она знает эти брюки, знает рукава этого джемпера, она обожает этот джемпер, ей даже головы поднимать не нужно. И в груди что-то радостно клокочет благодарностью, разливается теплом, Лори жмурится, чтобы не расплакаться, улыбается и выдыхает, словно не было никакого песка в легких. Благородный сэр Макс всегда спасает дам в беде. Он встает огромной стеной между ней и врагами. Одна рука его лежит на ее плече, другая рядом, опущена. В ней нет палочки. Но даже без палочки он сейчас кажется Лори самой надежной во всем свете крепостью. Еще одна фигура в маске приближается с другой стороны. Лори сейчас готова горы свернуть. Но ее Крепость падает.

Она впервые назвала его Папой тогда. Впервые произнесла это вслух. Прокричала. Под гадкий хохот типов в масках. Будет очень плохо, если он так и не услышит от нее...Макс лежал перед ней на мостовой. Лори схватила большой камень. Она будет драться. За него. За себя. До победного. Пираты не сдаются.
Новый взрыв смеха. Она замахивается. Это все, что у нее есть...Яркий луч оглушает одного из пожирателей. Прежде чем она успевает обернуться, второго отбрасывает в стену. Кто-то пришел ей на помощь. Она оборачивается, готовая выразить свой восторг и благодарности на предмет своевременной помощи, но там лишь еще одна фигура в черной мантии. Еще одна уродливая, стальная физиономия скалится из-под черного капюшона...

Лори молчит всю дорогу. Пытается сконцентрироваться на указаниях на месте, но мысли скачут. Есть лишь один из тысячи шанс, что она не напрасно извела Марину, пока отстаивала свой "билет" сюда. Иначе, ей и правда придется довольствоваться тем, что она убедится в толщине и надежности местных стен.
Она уже убедилась, и уже прокляла это место. Тот, кто придумал этот ад, знал свое дело, и если бы Лори не довела половину госпиталя до белого каления, пока отстаивала свое право отправиться сюда с остальными целителями-мужчинами, уже сдалась и сбежала бы. Это часть наказания, которое она сама себе выдумала. В ней течет его кровь. Сколько раз, будучи вздорной девчонкой-максималисткой, она делала плохие вещи?! Что если в ней сидит что-то подленько-гаденькое, что просто не развилось в полной мере, иначе она могла бы...Лори до боли закусывает губу и занимается тем, ради чего целителей едва ли не впервые за всю историю этой тюрьмы, пустили сюда.

Она пятится в коридор. Какая глупая была затея. Если родители когда-нибудь узнают об этом, Мелоди скажет ей все, что она думает о своей великовозрастной глупой дочери. Лори давно не пират. Она здесь меньше часа и готова сойти с ума. Александр здесь уже больше года.
Она пятится от безумных глаз, ей горько, больно и страшно. Местный стражник усмехается и запирает Клетку. Она больше не сможет войти не в одну. Она пятится, пока не вырастает за спиной холодная решетка камеры "напротив". Сейчас кто-то схватит ее за руку. Ледяной, мерзкой, мертвой хваткой. Она шарахается в сторону и оборачивается так быстро, что не сразу успевает понять, почему никто не попытался ее схватить.
Один шанс из тысячи.
Голубые глаза не моргают. Лори Малкин каменеет и больше не боится. Как не боялась тогда, решительно замахиваясь обломком старинного кирпича в последнего пожирателя даже после того, как он в нелепом благородном жесте пошел против "своих". Один шанс из сотни, что это был он, а ни кто-то другой, кто счел воинственную пигалицу забавной. И ни одного, что все это - ошибка. - напоминает себе Лори Малкин. Дочь Макса, честного малого и добряка, который никогда не играет на стороне плохих парней.

+3

3

Знаете, каково это – когда приходится убивать? Просто потому что это - приказ, который не обсуждают. А те, кто обсуждают – дай Мерлин просто в могиле, лежат, с миром, со спокойствием, а не беспросветно безумны или не развеяны по ветру.
Знаете, каково это – смотреть в эти глаза, которые покидает жизнь? Всего одно мгновение, а Александру кажется, что это длится вечность. Целую мучительную вечность. И преследуют потом эти тени – тоже вечность. Во сне, наяву, каждый шаг, каждый миг.
Вы знаете, каково это – мечтать о смерти и бояться ее? Ведь эта чертова гордость, и этот страх, и мысли о том, что останется после него, каким останется память о нем. Предатель, убийца. А вернее было бы – безумец, идиот.
И это самое страшное…знаете? То самое неконтролируемое безумие. Которое накрывает, которое усыпляет разум, которое…убивает. Самого себя и других. И получает удовольствие от того, что отнимает жизни, что людей накрывает тьма и вызывает страх. Оно и питается этим страхом – чужим и своим. И потом трясет – от удовольствия и от страха, пока не выпить стакан огневиски – один, другой. Пока не останешься в одиночестве, боясь, что можешь накинуться на кого-то еще. У оборотней – это неизлечимая болезнь, а у него что, тоже? Видимо, неизлечимая. И видимо, болезнь.

Иногда хотелось все бросить, прекратить, вот сейчас, и чтоб больше не поступаться своими принципами, не поступаться самим собой, своими близкими, но…Ты не докажешь верность – тебя убьют. А может оно было бы и лучше? Просто умереть. Может, даже быстро и не мучительно. Прямо как те, кого он лишал жизни – он никогда не делал это постепенно. Лучше уж сразу, с плеча – зато без лишних мучений. Но все же есть надежда – что когда-то это закончится. И в 1981-ом эта надежда обрела твердую почву, ведь все вдруг стало нормально. Не стало Лорда – прекратились убийства. Никто не знал наверняка, вернется он или нет – боялись поверить, что спокойствие и мир, наконец, наступили.
Александр тоже боялся. Так хотелось верить – в то, что все стало просто хо-ро-шо.
А оно вроде стало, да вот этот период длился недолго.

На те каникулы сын вернулся не таким веселым, как раньше. Более задумчивым и погруженным в себя. Ну еще бы – гибель Диггори была внезапной и шокирующей.
- Отец…это правда, что он вернулся?
Дело было за завтраком, который проходил в непривычной тишине. Александр поднял глаза на сына, который держался спокойно, но уж отцу было видно, что тот все равно волновался. Это не тот вопрос, который бы хотелось обсуждать за завтраком. Лучше уж погода, бытовые дела, учеба, еще что-то…но не настолько серьезное. И не таким будничным тоном.
- Да, Тео…правда.
А что еще можно было сказать? Сын должен был знать правду. А еще – об этом было сложно говорить. Но к счастью, к своим четырнадцати годам Тео вырос очень понимающим и сдержанным. И в отца, и в мать…которую он успел потерять.
- И что теперь? Я имею в виду, с тобой, с нами?
Он даже не спрашивал, как это было. Не спрашивал, был ли его отец среди тех людей, которые явились на зов – наверное, не хотел даже знать эту правду. От этого Александру стало не по себе.
- Я не знаю, но мы что-нибудь придумаем, как-нибудь…выкрутимся.
- Я знаю этот тон. Значит, выхода нет. Всё ясно.

И выхода действительно не было. Особенно теперь – когда у него есть дети. Совсем взрослая дочь, просто взрослый сын и еще маленький сын. Он ведь им нужен. Нужен же? Он на это надеялся. И не мог поступать иначе, не мог подставлять их под удар. И приходилось выполнять приказы – и это было отвратительно и унизительно. Но ради семьи, ради детей.
Он знал, что Тео его понимает, и это придавало ему сил. Тео, который общается с Малфоем, семья которого практически в такой же ситуации. Только Александр никогда не допустил бы, чтобы на руке у его сына была метка. Никогда.
И если Тео был в курсе многого, то дочь…при мыслях о Лори все внутри начинало сжиматься. Она ведь не знала ничего – то есть совсем ничего. Ни того зла, которое он причинил семье. Ни того, что он однажды спас её. Это было своего рода искупление самой малой доли вины перед ней.

- Что это было, Нотт? Что за салазаров всплеск благородства?
- Она еще ребенок, это было слишком, - а голос еще дрожал, как и рука, которую он сжимал в кулак.
- Она сама нарвалась! И этот идиот без палочки еще влез. Дерзкие они больно!
- Не трогай детей, понял? Можешь хоть доложить на меня.
- Странный ты, себе дороже связываться. Еще из-за этих букашек, тьфу.

А Александр и был странным, даже для самого себя. Человек, который никак не был предназначен для Организации. Который по своей природе не был склонен к насилию, не имел предубеждений касательно чистоты крови, не хотел войны, не жил ею. Он не подходил по всем параметрам, но из него смогли сделать подходящего - временами. Просто потому что в один роковой день он пошел за тем лидером, который смог его увлечь за собой. К тому же...никто не знал на тот момент, что все станет настолько серьезно, и он был мальчиком, еще подростком...конечно, им было легко управлять. Всего лишь надо было попросить помочь тут, помочь там, а потом пообещать кое-что взамен, а потом хлоп – и он проснулся уже с меткой на левом предплечье и с пока еще ощущением избранности. Темный Лорд всегда был хорошим психологом…с Александром он выбрал самую нужную тактику – таинственность, избранность и необходимость.
Все это, конечно, не оправдание тому, что Нотт совершил, ведь если бы он проявил побольше ума, если бы противостоял этому соблазну…да, смешно сейчас уже об этом рассуждать.
Но что остается здесь, в этой камере, где сумасшедших превращают в конченых безумцев?
Где любая капелька тепла обращается в лед, а дыхание тяжелеет с каждым днем?
Это место вне времени и пространства, отделенное от всего мира, где каким-то образом люди все же выживают. Наверное, дело в их врожденных магических способностях, иначе бы они не выжили и месяца.
А он здесь уже…впрочем, он понятия не имел, сколько. Казалось, что целую вечность, хотя он нужен там, за пределами.
Ведь нужен?..
Вопрос, который его мучил больше всего.

Он не ждал гостей. Он помнил визит сестры – и для нее ведь это был кошмар, он знал это. Когда находишься здесь, спустя какое-то время уже начинаешь привыкать, смиряться, жить с постоянной болью и холодом, сходишь с ума – и все это уже кажется привычным. А так как не веришь, что оно когда-нибудь изменится на что-то лучшее, то это становится и неважным. А если кто-то заходит «в гости» - это опыт на всю оставшуюся жизнь, и не самый приятный.
Поэтому он не хотел, чтобы его дети бывали здесь. Он специально просил сестру не пускать сюда Тео – он знал, что тот захочет навестить. Александр очень хотел увидеть сына – живого, настоящего, не из воспоминаний, - но не здесь.
И дочь он хотел увидеть – ту, которую так мало знал. И тоже – не здесь.
Но желания так часто исполняются не в той форме, в какой хотелось бы.

Кажется, лучше бы вся эта мерлинова башня Азкабана рухнула. За несколько мгновений до того, как на ее территорию ступила ее нога.
Ее незнание было для него чем-то спасительным – было проще жить, считая, что она просто ничего не знает. И спокойно живет, спасая людей, улыбаясь им – а еще Мелоди и Малкину.
Это был намек на счастье – представлять счастливой ее, даже если его нет в ее жизни.
А сейчас? Что сейчас?
Когда ее глаза ударяют своим решительным взглядом ему в душу, а он даже не знает, что сказать. Он сидит, опираясь о стену, - не загнанный зверь, а то, что осталось от аристократа Нотта.
Он не хотел, чтобы она увидела его таким – разбитым, разобранным на кусочки с душой наизнанку. И конечно, он растерялся. От неожиданности, от неверия – может, это вообще сон?
Он закрыл глаза и открыл снова – нет, она все еще стояла здесь.
Хватаясь одной рукой за стену, он поднялся, хотя тело его не хотело слушаться.
- Здравствуй, Лори.
Голос был осипший после долгого молчания, но такой же мягкий, как всегда. Он хотел бы вложить в него радость от встречи, но разве она уместна? И разве...разве она сама – рада?
Зачем она здесь?
Неужели она знает?
Эти мысли не сразу пришли на ум. Если она знает, то…что? И что привело ее сюда, в это Мерлином забытое место? Что она думает, чувствует…помнит?
Зачем ты здесь, Лори?

+3


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Будущее » If I had just one more day...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC