Momento Amore Non Belli

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Прошлое » Май 1979 года


Май 1979 года

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

...

0

2

========> квартира Сириуса Блэка

Милый доктор, меня хорошо бы держать взаперти.
Благо общества требует. Все там такие.. Благие.

На взгляд Блэка его младший брат нес полнейшую чушь и если был сегодня на Трафальгаре, то кто-то изрядно приложил Регулуса головой о мостовую, ну или в школе постарался. Ибо подобные «истины» никак не соответствовали какой-либо действительности, кроме, разве что, выдуманной Рейби. Это было довольно печально и совершенно не справедливо.
Его брат всегда казался Сириусу каким-то извечным дитятей, который вряд ли когда может повзрослеть, а точнее вообще не сможет. Это было простейшей данностью. Но ровно также он в пику всем Блэком был каким-то мягким, податливым. Что естественно старший братец всегда спешил использовать во благо себя любимого и самого Регулуса, что примечательно – верил в это сам. Подобным занималась и Вальбурга на пару с несносной Беллатрикс… И Рейби в результате являлся импровизированным канатом, который Сириус перетягивал с собственными родственниками. Пока не отпустил, предпочтя, вытаскиванию брата из этого чистокровного болота, чего брат сам явно не очень желала, настоящую и всамделишную свободу.
В такой свободе Регулус прижился бы вряд ли и если не сбежал обратно к мамочке через пару месяцев, то вряд ли бы знал, что с этим делать и в чем ценность такой жизни. Где нет расписания, этикета, воплей матушки за завтраком_обедом_ужином потому что «надо_держать_спину_ровно! Это_я_тебе_говорю,_Сириус!»; «Завтра_нас_ждут_у_себя_Малсиберы! И_не_сметь_являться_на_званный_ужин_в_этой_мерзкой_маггловский_отродий одежде!»; и так до бесконечности.
То что для Блэка старшего являлось поводом напакостить или устроить очередную забаву, для Блэка-младшего являлось самой жизнью. Привычной, в которой аристократ чувствовал себя, как рыба в воде и из этой самой воды рыба выбираться совершенно не желала.
За тот год, что Сириус провел на своей обожаемой свободе, его брат вырос, как-то невероятно быстро и изменился так же мимолетно легко, вот только почти до неузнаваемости. И только эта излишняя никчемная мягкость мальчишки Рейби, что обожал собирать пирамидки из галеонов отца в его кабинете, все также на месте. Совершенно никчемная и не нужная. Расстаться с которой нужно было еще больше чем с иллюзиями.
Когда брат ударил в первый раз, Сириус даже руку того не успел перехватить. Толи из-за невозможно болевшего и до сих пор кровоточившего плеча, толи потому что в глубине души понимал – заслужил. Разбитая губа закровоточила мгновенно, оставляя на небе противный солоновато-металлический привкус. Зло хохотнув Бродяга не остался в долгу засадив кулаком под ребра братцу, от чего у Регулуса перехватило дыхание и ощутимо заметно расширились зрачки. Левая рука по сути висела плетью и шевелить ею, все равно что методично напускать круцио на самого себя. Заблокировав один удар и подбив брату скулу, он пропускает удар точнехонько в то место, куда совсем недавно прилетел кинжал от их не сравненной кузины и в след за ним в висок.
Охнув Блэк отступит на шаг и улыбнется той безумной улыбкой, что является их семейным проклятием: «- Все Блэки считают за честь бить по больному, да братец? Поздравляю, теперь ты коронованный лорд!» - зло сплюнет вместе с кровью.
- С меня хватит твоих детских истерик, Регулус Блэк! Ты явился сюда за жалостью, а не за советом, вместе с тем отчитывая меня же. Ты ломаешь абсолютно грошовую комедию, которая, кажется смешной всей твоей семье и мне. Похоже, только ты один не замечаешь, насколько выглядишь глупо, завравшись. Пытался быть хорошим для всех, малыш Рейби? Такого не бывает никогда, только проклянут тебя все! Прекращай быть трусом, и сделай наконец выбор, а меня от твоих сопливых истерик уже тошнит. Не маменькиному сыночку учить меня жизни!
Взгляд его делается безумным и мог напомнить родственнику глаза его безумной кузины Беллы, когда та упивается убивая и издеваясь над магллами или собственными противниками. Когда каждой клеточкой впитываешь эту ненависть оппонента, и она приносит совершенно извращенное довольство и порождает еще более безумную злость.
- Пошел вон, пока я не спустил тебя с лестницы!
Лицо Регулуса сделалось совершенно отчужденным, каменным, сейчас он был очень похож на Ориона, только в глазах на пару секунд блеснет сталь. Отвесив поклон, словно даме приглашая на танец, Регулус Блэк удалится, как это и подобает лорду. Сириус Блэк сделал глоток огневиски прямо из бутылки, поморщившись, когда крепкая жидкость попала на разбитую губу, и как всегда остался при своем мнении, которое могло быть единственно верным.
Похоже, сегодня день раздавать все долги, да? Что же тогда у него имелось еще одно не законченное дело. Оттерев кровь тыльной стороной ладони, Сириус не потрудился залечить заплывающий, подбитый глаз, прекрасно зная, что от этого выйдет только хуже, запечатал дверь заклинанием и проделал небольшой путь до соседнего. Похожего как две капли воды дома, ему откроет хозяйка дома, удивленно воззрившись на мягко говоря бывшего не в форме юношу, но безропотно пропустила.
Поднявшись на второй этаж, он против обыкновения резко и отрывисто постучится, прежде чем распахнуть дверь. Баркер все-таки была аврором и остаться кучкой пепла у ее ног, Бродяге совершенно не желалось.
- Ты мне осталась должна, кудрявая. Я жду благодарностей… - не дожидаясь разрешения вошел бывший гриффиндорец. Захлопнув за собой дверь.
День Весны… Воистину вышел семейный праздник…
А ты когда-нибудь знал, отец, о том, что у тебя есть старший сын Сириус?..

+1

3

===> Трафальгарская площадь ===> Вокзал ===>

Я уже потерял все, что нужно терять,
Я еще не нашел то, что можно отнять,
Я готов этим летом опять выживать...

Авроров не учат разбирать завалы, на то есть маги-ликвидаторы. Авроров учат колдомедицине ровно настолько, чтобы можно было залечить рану себе или напарнику и скорее вернуться в бой. Нас учат только сражаться и вести тому отчетность. Вот передо мной пепелище сражения и ни одного врага. И я совершенно бесполезна. Все кому можно было помочь, уже бежали. Даже Блэк. Что должен делать аврор, когда бой окончен? Бежать писать отчет о проделанной работе, капая на него кровью для достоверности верной выслужки?!
Я была наглой и самоуверенной рэйвенкловкой, которая много на себя берет, для магов, аврором недостаточно опытным для того, чтобы скрутить противника, для своего начальства. Взгляни на меня кто из магглов, увидели бы раненную девчонку, растерявшуюся настолько, что приросла к мостовой с испугу. Забавно, когда приходится выбирать, кто ты. И выбор у тебя при это неожиданно велик.  Ты можешь стать ответственным гражданином и помочь с транспортировкой тел. Можешь стать тревожно-преданным аврором и рвануть в Министерство, несмотря на то, что до твоего дежурства еще два дня. Но я решила стать девчонкой из маленького городка, которой была куда дольше, чем аврором.

- Долго тебя не было... - МакКензи курил возле вагона, словно ждал ее.
- Я-не-успела...в паб. - согнувшись пополам после грандиозного забега, отозвалась Хизер.
- Главное, что живая.
- Уже знаешь?
- В пабе был телевизор. У тебя кровь на рубашке. Ты что, ранена?
- Это чужая, - соврала она, - Ерунда.
- Давно для тебя чужая кровь ерунда?
- Я проиграл, - появился за спиной МакКензи Марк, - Она все таки пришла.
- Ты спорил сам с собой, но 10 фунтов, которые ты ставил, можешь мне отдать.
- Я требую проценты. Это ведь я бежала через весь Лондон.
- Слышал? Ты должен ей 10 фунтов.
- Я не должен ей ничего.
- Как думаешь, стребовать с него расписку?!
Когда электричка зашипела, предвещая отправление, МакКензи сгреб ее в объятья. Уткнувшись носом в его грудь и пропахшую алкоголем рубашку, Баркер захотелось то ли расплакаться, то ли бросить все и ехать с ними безбилетным зайцем.
- Забрать тебя с собой? - усмехнулся МакКензи.
- Я не сложусь в ширину багажной полки, - весело отзываюсь я, мигом отстранившись.
- Вам пора.
- Береги себя.

Она смотрела в ту сторону, где из виду скрылся поезд еще несколько минут прежде, чем заставила себя сдвинуться с места. Этот шаг дался ей с рывком. И звоном бьющегося стекла. Только звук был плотный и бархатный. Так бьются зеркала. Одно такое и оказалось неожиданно за ее спиной, прислоненное к горке разношерстных котомок. В осколках на асфальте отражались фонари пятой платформы и мелькнуло женское лицо.
- К несчастьям. - произнесла она и без тени сожаления о разбитом зеркале.
- Я прошу прощения и...у меня есть 10 фунтов. - Баркер успела выудить деньги из кармана, но женщина твердо сказала:
- Не нужно. Хуже нет, чем принимать дары от невезучих.
- Я не суеверна, а это не дары. Это возмещение ущерба.
Зеркало можно было починить самым простым школьным заклятьем. И даже жаль было этой злостчастной десятки. Не в качестве денег, а как символ всех обыгранных Марков.
- Не стоит. И берегите себя.
Словно сговорились.

В доме Баркер еды не водилось. А на печенье от Мэри Энн уже и смотреть не хотелось. Все магазины были уже закрыты и мысль о том, чтобы забить холодильник была отложена до лучших времен.
Сперва в душ, затем на поиски еды, - решила девушка. И оценила все масштабы трагедии.
Вода в трубах кончилась, едва она намылила голову. Выяснилось, что при заклятьи Агуаменти из палочки льется достаточно холодная вода. А если вылезти из душа и не воспользоваться полотенцем, при попытке сходить за волшебной палочкой, можно подскользнутся и влететь головой в изголовье кровати.
Чудом на маленькой кухоньке обнаружились два куска хлеба, а в холодильнике крохотный кусок сыра. За неимением всего остального, тосты с сыром - королевский ужин. Попутно Баркер успела разбить банку с кофе, схватиться за горячую сковороду и поджечь пояс махрового халата, в который была облачена.
И вот, когда она уже была близка к тому, чтобы вопить и плакать о своей несчастной судьбе, как никогда раньше, дверь распахнулась, явив незваного гостя.
Совладав со жгучим желанием метнуть в самую наглую во всей магической Британии задницу сковороду с еще дожаривающимися на ней тостами, Баркер окинула Блэка оценивающим взглядом:
- Жди. - пожала она плечами и вернулась к натиранию сыра.

+1

4

этот мальчик в горле сидит как спица,
раскаленная докрасна;
либо вымереть, либо спиться,
либо гребаная весна.

Баркер хозяйничала на небольшой кухоньке, а по комнате разливался потрясающий запах жаренных тостов. Наверное так пахнет дом… в доме Сириуса отдавало запахом огневиски и сигаретного дыма, а если прислушаться то можно было уловить и нотку машинного масла. В особняке на Гриммо, что домом назвать вряд ли у кого бы язык повернулся назвать, кроме разве что вечно покорного Рейби, всегда было как-то затхло, однако запахом невыносимо тяжелых и терпких духов матери там, кажется, пропиталось все, от деревянных полов, до гардин.
Кудрявая девица оглядела его таким взглядом, которым на людей, которые будут жить дальше долго и счастливо, обычно так не смотрят. Впрочем за точность своих суждений Блэк в кои-то веки ручаться не мог, хотя точку зрения бы неизменно отстаивал, однако. Дело было в окончательно заплывшем глазе, открыть который не представлялось возможным, да и особого желания как-то не было. Авады впрочем за этим испепеляющим взором не последовало и это не могло не радовать.
Признаться, он ждал от нее несколько иного, ну хотя бы пожелание отправления аристократического отпрыска по долгому и извилистому, а еще невероятно трудному и тугому пути до мантикрабовой задницы.
Но что ж ждать, так ждать…
Очередное соревнование в упрямстве.
Оглядев комнату своим проницательным глазом, он обнаружил, что стул занят какими-то вещами, а потому решил устроиться, чтобы ждать прямо на заправленной хозяйской постели. Вытащив подушку, он взбил ее и положил под спину. Совершенно не заботясь тем что до сих пор находится в пропахшей гарью и кровью одежде. Конечно о душе сейчас мечталось довольно сильно, но сдаваться из-за этого Сириус Блэк был ни в коем случае не намерен. Он привык получать все, что хочет.
- Хорошо, так и быть подожду, но учти, что у меня не очень много времени…
Наверное, нужно было бы осмотреть рану, но как-то преступно быстро куда-то исчезали все силы, только одна решимость напополам с вечной наглостью. Да и их сейчас было куда более чем достаточно.
- И я буду тост без сыра.
О еде думалось сейчас в последнюю очередь, просто говорил Блэк толи из желания просто поговорить, толи хоть позлить девушку еще. Он устало прикрыл глаз… слабость накатывала слишком сильными волнами.
… Я даже знаю, как все это будет, Баркер… Завтра там, в этом так ненавистном мне особняке на площади Гриммо. Домовики будут носиться так неистово, а мать кричать еще больше, не потому что так отдаются приказания, а потому что к другой манеры общения она уже давно не приемлет, и плевать что будут говорить остальные, я прожил с этой женщиной 16 лет – мне ли не знать. Регулус Блэк, теперь единственный сын покойного и главный наследник имущества неизменно будет скорбеть. Сначала в своей комнате, облачаясь в траурные одежды, потом внизу, где встретит дражайшую матушку, а та скорее всего отправит его переодеваться, ей не понравится галстук, запонки или все вместе. Брат также безропотно и непременно скорбя выполнит очередной Ее приказ. А у самой леди Блэк, не будет никакой скорби, из всех ее атрибутов, лишь элегантно-траурное и какая-нибудь черная шляпка с черной вулью-сеточкой для похорон. Последний выписк моды, так идеально подходящий для столь светского мероприятия, а все мероприятия устраиваемые Вальпургой, априори должны быть идеальны… Иначе беда…
Это будет шествие магов и волшебников, знаменитых и богатый, непременно настолько чистокровных, насколько могут быть потомки братьев и сестер, тетушек и дядюшек. О, эти межродственные браки, кладезь для тех, кто составляет древа для каждой такой чокнутой семейки.
Зеркала непременно будут занавешены каким-нибудь черным бархатом, портреты натянут скорбные мины, и будут следить во все глаза за происходящим, чтобы чуть позже обсудить во всех подробностях. А в вазах наверняка будут цветы мерзкого желтого цвета, он ведь якобы олицетворяет расставания и разлуки.
Ты думаешь, я забыл о покойном? Ну что ты, просто он здесь будет на последнем плане. В какой-нибудь мантии элегантной дорогой, подбитой мехом. Хотя зачем такое на том свете, мне не ведомо. Лицо наверное бледное, но невероятно умиротворенное, покойные все так выглядят. А я признаться и не помню лица своего отца, Баркер… Но мы отвлеклись… Особняк наполнится сочувствующими и скорбящими вместе с семьей родственниками и тут и там будут слышны соболезнования, но куда явнее перешептывания о наряде той, поведение этого и последним сплетням, а еще безусловно не обойдется без внимания в разговорах и подсчеты наследства, но никто не посмеет упоминать семейное проклятие в выжженном лице Сириуса Блэка.
Потому что все мероприятия устроенные Вальпургой Блэк в отсутвии старшего сына и стали идеальными. А по коридорам затмевая запах ужасных желтых цветов будет литься аромат ее таких тяжелых и терпких духов…

Словно очнувшись от оцепенения, волшебник машинально отметит, что рана все еще кровоточит и совершенно не желает это безобразие прекращать.
- Послушай, я помню – ты занята, а я все еще жду, но у тебя нет какого-нибудь полотенца или там я не знаю… Конечно продолжить в том же духе было бы безумно романтично, - его отчетливо передернуло,- но, поверь мне, «голубая» кровь отвратительно отстирывается с постельного белья…

+1

5

Если еще пять минут назад она помышляла смаковать эти два тоста с чаем долго и вдумчиво, то после нахального заявления раненого Блэка, оба тоста были собраны в один бутерброд с  сыром посередине, от которого она незамедлительно откусила ровно столько, сколько поместилось в рот. Ухватив кружку с чаем и тарелку, она перекочевала от плиты за стойку, служившую в местных чертогах столом, опустилась на стул и теперь могла наблюдать не самое веселое зрелище, но гордость намертво пригвоздила девчонку к стулу и кусок в горло ей почти лез. Поперхнулась же она исключительно по воле череды несчастий, свалившейся на нее после разбитого зеркала, во что она уже почти готова была уверовать, стараясь прокашляться от попавших в горло крошек беззвучно, дабы не привлечь внимания Блэка к этой оказии. Идея залить их чаем, когда она в неудачной попытке снова закашляться, поперхнулась теперь еще и им, вовсе грозила обернуть ситуацию в катастрофу. На мгновение для полноты картины Баркер живо представилось, как одно похлопывание по спине позволит Сириусу ехидничать еще огромное количество времени. Два спасения в день я не переживу...А это все от жадности! Прокашлявшись до слез, Баркер определенно передумала возвращаться к бутерброду, но, не без опаски, отпила еще раз из кружки. 
Впрочем, Блэк явно был уже не той резвости и прыти, что днем. Она не сводила с него глаз, а ее правая нога в это время выбивала в воздухе странное подобие чечетки от волнения. А я ведь мечтала стать врачом и спасать жизни. Пока по моей воле не стали плясать сахарницы. Волшебники всегда появляются внезапно и рушат твои планы. Претендуют на бутерброды, истекают кровью...И мне даже не интересно, кто, где и когда подбил тебе глаз! Это ты, наверняка, заслужил.
А она сидела и пила чай. Ей хотелось бросить в стену чашку, топать ногами, кричать, возможно даже плакать (А это уж совсем ни в какие ворота!), обязательно схватить с кровати подушку и лупить Сириуса Ориона Блэка за то, что он такая самодовольная, наглая, бесцеремонная и гордая задница, самая большая во всей Британии, пока он в этом не сознается. А она делала крошечные глотки чая, которые все равно как-то очень плохо лезли в глотку. До того, чтобы пропихнуть очередной, очень хотелось садануть кулаком себе по груди. Заодно, глядишь, и сердце бы перестало удары пропускать.
А чего я жду?! Исправления Блэка?  - Чушь! Он отправится к проотцам, но не извинится.
Когда ему станет совсем худо, чтобы можно было наступить на горло СВОЕЙ гордости?! Хороший вариант, один только промах. КАК определить границу этого "совсем худо", Гипократ в халате?! Когда бледная его копия отделится от привычного его на кровати?!
Не-ет, Сириус Блэк не может так просто умереть. Еще и уверенный в своей правоте, что совсем уж никуда! Вот, если бы ты только извинился, Блэк..!

Кричать захотелось еще сильнее и дрожащей от злости и волнения рукой девушка отставила от себя с горем пополам ополовиненную кружку чая.
Вот чего ты добиваешься?! Тебе поплохеет и я плюну на все. Разумеется. А сдавшись сейчас, буду оказываться проигравшей снова и снова. А ты победишь и будешь потом ликовать. А я тебя даже не придушу потом здорового. Вот возьму и удалюсь с позором. Чтобы глаза мои больше тебя не видели.
- ...Поверь мне, «голубая» кровь отвратительно отстирывается с постельного белья…
Держа в правой руке кружку с чаем, за которую снова ухватилась, едва он заговорил, левой Хизер продемонстрировала ему два пальца, призванных напомнить об условии о двух просьбах, и весьма удачно сочетавших в себе еще и неприличный жест, в определенных слоях населения символизирующий женский половой орган. Но вслух она произнесла негромко и нараспев:
- Два раза, Блэк.
А я вот перееду, что мне белье?! Напротив обещает в скором времени освободится квартирка!
- ...И что ты собираешься делать с полотенцем? Заткнуть дыру в плече?!

+1

6

каждый из нас с уникальным безумием в голове
каждого сомнения на куски дробят
на самом деле каждый из нас уже не очень-то человек
каждый - кроме тебя
я смеюсь, кривлюсь, ни на мгновение не прекращаю игру
а ты каким-то образом переводишь всё это без словаря
и я почти не осознанно раскрываю броню и распахиваю грудь
тебе невозможно - попросту невозможно - не доверять
я знаю, что ты всё поймешь упрямой своей головой
даже не пробуй притворяться глухонемым
мы с тобой на одной стороне, мы сделали столько всего
мы же с тобой на одной стороне
мы (с)

Пока Баркер вытворяла что-то одно ей понятное с тостом и чаем, Блэк еще раз куда более внимательно оглядел кудрявую девчонку. Растрепанные влажные локоны, и чересчур решительно-сосредоточенный вид. С таким только на заседаниях в твоем Министерстве выступать.
Наши игры с самого своего начала были понятны лишь нам обоим и если показать свою слабость, то ты проиграл все ставки, сделанные раньше и все будущие пари, вот так в одночасье. Потому мы и будем ломать здесь эту комедию не пойми для кого, пока…. Пока что? Вероятно, пока этот дралнов глаз не закроется окончательно, и я наконец-то смогу уснуть, или ты отправишь меня заклинанием в Мунго.
Вариантов тут может быть масса. В этом-то всегда и была прелесть непредсказуемость и полная безнаказанность.
И посему,  ты, возможно, была бы единственным человеком, которому я бы мог рассказать о своей сумасшедшей семейке, что в свете прошедшего дня было бы не мудрено. О том, как однажды еще в детстве, я пробрался в гардеробную Беллатрикс и все ее любимые темные наряды приобрели ярко-розовый, в некотором роде, поросячий цвет. О! Как же она бранилась, просто невероятная услада для ушей, ну и конечно некий образовательный момент в этом присутствовал, потому что таких оборотов я на тот момент себе даже представить себе не мог… прошли годы и наша вражда с кузиной стала куда более изощренной, там не осталось места розовому, зато новые элементы этого противостояния: непростительные заклинания, кинжалы, отравленные лезвия… Все это сделало игру острее, прекраснее. Знаешь, если бы ведьм до сих пор сжигали на кострах, то я бы лично поднес факел к костру для Беллатрикс Лестрендж…
Впрочем, если вспоминать о кузине, то у нее есть довольно забавная «собаченка» и это даже не ее обреченный нареченный супруг. А мой братец, Регулус Блэк, ты наверняка видела его в школе. Ну тот весь из себя слизеринец, что старательно воротил нос от полукровок и магглорожденных. А на седьмом курсе проделывал все тоже самое, только куда более искренне с собственным братом. И если бы мы были с тобой, возможно, слишком пьяны, я бы рассказал, что предлагал ему бежать вместе со мной, что этим вечером он приходил ко мне и вот так вот начистил морду. Да, мой младший братец, один из показательных Блэков. Думаю мы бы с тобой над этим еще долго могли смеяться, познакомь я вас. И это будет тем более забавно, что с тех пор как мое имя исчезло с гобелена, я стал для него невидимкой, только сегодня вечером звезда Регулус снизошла до меня.
В привычной невозмутимо-смешливой манере сообщил бы, что в детстве мне казалось, что меня подкинули этим ужасным людям. Потому что «таких выродков в семье Блэк еще не было! Гордись собой, ты позор нашего рода, Сириус!», думаю, ты прекрасно представляешь, как подобные слова ласкали мой слух. Так было почти всегда: когда я подложил на одном из приемов на стул миссис Малсибер точную копию «черной вдовы», собственноручно сделанную, кстати; когда я поступил на Гриффиндор, это вообще было чуть ли не личным оскорблением матушке и отцу; когда перед моим побегом, отец вызвал меня к себе, чтобы поговорить и «моих» планах на будущее, где все конечно же было решено Ею; когда я убежал летом к Поттеру… Сценарий был един. Она кричала, а Он молчал, казалось Ориону вообще не было никакого дела до того, что происходит в его собственном доме. Возможно, это была бы правда…
Да, тебе я мог бы рассказать в каком-то страшном хмельном порыве, что у меня сегодня умер отец. И тогда бы я не только проиграл, но и вряд ли когда-то снова возник на твоем пороге, кудрявая девчонка. А такого я себе позволить не могу. Эта комната стала моим вторым домом, а приглашение зайти, мне вообще никогда не было нужно.
Нет. Это был бы слишком неверный ход. Поэтому, возможно, нам стоит поставить эту партию на паузу…

- Два раза, Блэк.
- К дралну, Баркер!
С некоторым усилием, но он все же оказывается на ногах. Комната делает неохотный и вялый такой пирует.
Нам стоит поставить эту партию на паузу… Вот только не получится. Никогда не получалось. Это против природы, Баркер. Твоей и моей. Нашей.
И никогда никому, даже себе, Сириус Блэк не признается, что пришел сюда не за долгами, а просто убедиться, что эта несносная девчонка осталась целой и невредимой.
- Ну что ты, с плечом все в полном порядке. Просто ждать, судя по всему, придется довольно долго, а я очень хочу принять душ. Но нет, так нет. Ради разнообразия, побуду сегодня сговорчивым и грязным, - он подмигнет ей, делая несколько шагов вперед.
Было бы здорово сейчас забрать мотоцикл. И ветер в лицо, он обжигает холодом, обдирает кожу и придает то упоительное чувство свободы.
С двух попыток он устроится на против нее. Эта наглая ухмылка, въелась намертво в лицо некогда отпрыска чистокровного семейства.
- Вот только за тобой остался должок, Хез, - тянет нараспев, словно передразнивая саму волшебницу. – Это, наверное, жжет, да? – с притворным сочувствием интересуется.
И портит весь момент запутавшись в ножках стула, чуть не упав.

+1

7

Load up on guns and bring your friends
It's fun to lose and to pretend
She's over bored and self assured
Oh no, I know a dirty word
Hello, hello, hello, how low?

Завтраки на окне становятся неотъемлемым ритуалом. В рабочие дни Блэк, не привыкший вставать в такую рань, присоединяется к ним через раз. [Но это не мешает ей его ждать.] Его утро всегда начинается с сигареты и наглой ухмылки.
- Где ты откопала вчерашнее недоразумение, Баркер? - даже через их узкую улочку приходиться говорить громко.
- Где откопала, там больше нет. - весело откликается она, успев отправить Недоразумение на работу. [Позволив ему собраться и уйти, не просыпаясь.]
- Я на твоем месте захоронил бы его обратно.
- Тогда оставайся на своем.
- Мне больно наблюдать за тем, как мельчают твои кавалеры.
- Я торжественно разрешаю тебе отвернуться.
- Брось, Баркер! Это не твой уровень.
- Я тоже так думала. Но ты не пришел его бить, и я приняла это за благословение.
- Я не пришел, потому что нельзя бить сирых и убогих!
- А я думала, потому что тебя не пустила обладательница белокурой макушки с черным бантиком.
- Ты снова меня ревнуешь?!
- И тихо засыхаю от неразделенной любви к тебе. Будь дома, вечером я принесу голову дракона к подножию твоей башни, сбросишь мне свои косоньки!

Сердце гулко стучит по ребрам. Ему неожиданно не хватает места в груди. [Все из-за тебя, несносный мальчик!]
- Определенно. Так всегда и было! Я рада, что мы оба в порядке. - натягивает она на мгновенье широкую улыбку, - Держи себя в руках, а кровь свою лиловую в себе! ...Из праздного любопытства: Каких именно благодарностей ты ждешь? - она подпирает кулаком подбородок и занимает показательно выжидательную позицию. [Хотя хочется вскочить, опрокинув стул, и швырнуть его в окно от негодования и беспомощности.]  Она в глумливом гостеприимном жесте двигает тарелку с надкусанным тостом в центр стола, когда он садится напротив. Она не смотрит на изуродованное плечо и нарочно упорно не видит распускающегося лиловым цветком фингала. Только в глаза.
Хороши, верно?! Ай да мы! Никому не повторить. [Только мне все больше сдается, что никому и не нужно больше.] Карие вишни привычно блестят азартом. Запалом. Ни одной позиции Врагу. Какая чудная игра! Заведомо без пошлого хеппиенда. На измор.
- ...Вдруг завалялись где ненужные, а я и не в курсе. - с притворным сожалением тянет она. А внутри что-то уже смеется надрывно в истерике, отмирая. Что-то, что было несомненно важно, но никто не помнит почему и кому. Все и всегда только сейчас - удобный режим. Нечем дорожить, когда Завтра не существует.

With the lights out, it's less dangerous
Here we are now, entertain us
I feel stupid and contagious
Here we are now, entertain us

Сегодня Она появляется в его комнате без приглашения.
- Да у нас в гостях леди, наконец, с ответным визитом! А у меня именно сегодня не прибрано. - с притворным сожалением произносит он.
- Будешь должен - пожимает она плечами.
- Несомненно.
- Можешь искупить свою вину, выполнив условие
- Какие к черту условия, Баркер? Ты взяла в заложники один из моих носков?
- Все твои носки, которые мне удалось выкрасть, уже развешаны на построенном мною алтаре имени тебя, Блэк. Условие, - повторяет она невозмутимо, - Потому что это не просьба.
- Мне стоит это записать?
- Для начала услышать. Я не верю, что ты его выполнишь. Более того, вероятно, я только спровоцирую тебя сделать все наоборот.   
- Я весь превратился в слух.
- У меня новый друг.
- А он об этом знает?! А куда дела воображаемых?!
- ...Я сделаю все, чтобы вы с ним не встретились. Но если вдру-уг Лондон окажется нам троим слишком мал, я хочу, чтобы нос Этого парня остался цел.
Крошечный отпуск от игр из праздного любопытства. [Ты же не ревнуешь, Блэк?!] Жить в тройном кульбите, уворачиваясь от летящих в тебя колюще-режущих предметов, безумно интересно и совершенно невозможно долго.
Что-то кроме отдышки от безумного бега наперегонки, когда сердце стучит у самой глотки. Всего на пару дней, чтобы непременно вернуться снова за новым коном. [За тобой, мальчик.]
И чтобы снова все вокруг горело и взрывалось. И кровь по венам пьянящими толчками. Снова сжигать города и бежать дальше по еще тлеющим пепелищам, туда, где еще не были. И крепкий алкоголь из горла, салютуя початой бутылкой Того же огневиски.
Непременно нужно вернуться. За рваным, обжигающим дыханием на шее и прикосновениям горячих пальцев, от которых словно разряд тока под кожей. За хищным, хитрым блеском глаз, когда вот-вот дадут отмашку на новый старт.
И колкие фразы в лицо, и цепкие пальцы на тонких запястьях. И кружка вдребезги о стену, бледными дорожками невыпитого чая по обоям в глупый цветочек. Снова и снова, успевая жадно вдыхать запах минутных триумфов. "Это так здорово, проигрывать и притворяться..."

I'm worse at what I do best
And for this gift I feel blessed
Our little group has always been
And always will until the end

Она встает со стула и выплескивает чай в раковину, куда следом бросает небрежно кружку. И холодным, липким прикосновением вкрадчивый голос гриффиндорца за спиной.
"Заряжайте ружья и собирайте друзей..."
- Жжет только одно, Блэк, - елейно поет в тон ему Баркер, приближаясь насколько того позволяет стол между ними, - Огромное желание подбить тебе второй глаз. Мои комплименты первой "дверной ручке"! - вновь отстраняется она, - Туманные очертания и нежный пастельный оттенок. Свежо и как-то очень душевно!
[Непременно нужно вернуться...]
Она обходит стойку и останавливается в полутора футах от него.
- Я видел этот нос! - Блэк лежит на ее кровати, закинув ноги на изголовье.
- Я даже не спрашиваю Какого черта ты здесь делаешь, пока я на работе!
- Я приходил кормить кота. - поднимается он на ноги почти в прыжке, - Ты слишком много времени уделяешь своему распрекрасному Министерству и слишком мало нам.
Баркер косится на миску, которой не разглядеть из-за горки корма.
- Он все просил еще, и еще...
- Несомненно.
- Вот такие тебе нравятся?
- Мне не приходило в голову пробовать, но кот доволен.
- Я про полтора человека.
- Его зовут **** - откликается Баркер, не отрываясь от наполнения чайника водой из крана.

И смотреть в глаза, не моргая. Чувствовать, как кровь кипятком бежит по венам. Чего же ты ждешь?
- В уплату долга я буду убираться в твоей квартире?
Она резко тянет вниз весь в подпалинах, один из хвостов пояса, и  сброшенный с плеч, махровый халат падает на пол, словно зверь сворачиваясь вокруг ее щиколоток.
- ...Может быть так?! - ухмыляется она и в глазах темнеет от гнева. И правой ладонью не так уж сильно, но ощутимо пихает его в раненное плечо.

And I forget just why I taste
Oh yeah, I guess it makes me smile
I found it hard, it's hard to find
Oh well, whatever, never mind

+1

8

Tell me what you gone and done now!
Gun would do the trick, get it over with,
You're better off...
To take all you've got and burn it on the spot

Чем ярче горишь, тем быстрее сгораешь. Кажется, так все они думают и даже приводят пафосные длинные цитаты великих магглов и волшебников, которые гробили свою жизнь за множеством пергаментов и таким образом утешали себя. Однако ж я один раз вздумал высказать это Ремусу, ты, безусловно, догадываешься, как он разошелся. Даже пару дней умудрился со мной не разговаривать, клянусь.
Мы с тобой люди совершенно иного сорта, таких по одному на миллион, оттого вокруг нас всегда пламя и разрушения, наши игры бесконечны, только на кон ставится все больше и больше. Свобода? Мы априори свободны. От всего, но не от наших вечных соревнований, где проигрыш и поражение не допустимы ни для одного.
Не подводи его сейчас зрение, возможно он бы мог разглядеть мелкие капли на ее до конца не высохших волосах или хищный не предвещающий ничего хорошего блеск в глазах. Сейчас он мог только догадываться об этом, ну или знать наверняка.
Весь этот день стал своего рода кульминацией. И раздать все долги было необходимо еще до полуночи, пока не кончилось волшебство этого праздника. Наплевав на  то, что его уже подташнивает и голова идет откровенным кругом, путая напрочь все мысли. Есть несколько основных за которые пытливый мозг цепляется с большой охотой… Вот так психам и приходят навязчивые идеи, вероятно.
Временами он ненавидел эту девчонку. Когда та подставлялась словно бы нарочно как сегодня. И эта злость не желала проходить. И именно поэтому мне к дралну не нужна твоя помощь, Баркер, а еще больше жалость. Ни твоя, ни чья либо.
Мне не помешал бы мотоцикл, огневиски, колдомедик, но никакого сочувствия. Потому я здесь в этой квартирке, а не отправился в дом к лучшему другу или еще не хватало в Мунго.
Но играть в кошки-мышки с меня хватит! Сегодня карты на стол и в куда более привычную нам русскую рулетку.
Она сама делает первый ход... Почти выстрел. Ничего удивительного, они оба хотят стать первыми. И к чему расшаркивания.
Вот только в его голове никак не могло уложиться, что она вздумает раздеваться. Здесь! Сейчас!?
Это сбивало с толку, и откровенно отвлекало от глобальных планов мести. Но вернуться к ним помогла сильная и привычная рука загонщицы. А по ощущениям в рану загнали именно блаждер и никак не иначе и тот там застрял.
Из глаз разве что звезды не посыпались.
- С-с-с-стерва!
Какая-то часть сознания, возможно и понимала, что он заслужил это за заклинание, брошенное в нашего бравого аврора еще на площади, но ведь на то она и аврор и наверняка отразила его. Но ключевое слово здесь все же «возможно»…
Потому как одурманенное болью, усталостью, злостью и снова болью тело и сознание, уже начинало действовать, забывая, что левая рука вообще-то крайне неохотно относится к тому, когда ею пытаются шевелить…
Вскочить на ноги и одним быстрым жестом перехватить ее шею, прямо у самого основания подбородка, чуть прижимает, чтобы смотреть в эти невероятно нахальные, злые глаза.  Почти вжимая в злополучную столешницу. Не стоит уповать и надеяться, что она не станет сопротивляться. Хизер Баркер никогда не была девчонкой в беде.
- Хотелось разукрасить меня посильнее, отчего медлишь, Баркер? Возомнила, что лучше меня, ну-ну. Нравлюсь таким, неужто?- темнота в глазах становится все более частой.- Так упивайся и радуйся, где же улыбки и радостный фейрверк… А твои милые и глупые надежды на то, что мы не все выяснили сегодня на площади я, пожалуй, развею… Ты и есть леди в беде,  и самая что не на есть единственная… звезда, - нарочно вспоминая ее речь, передразнит он. – И пока не прекратишь подставляться, я буду рядом, чтобы замечать твои ошибки…. И пусть лучше будет так, чем искать тебя потом по всему Лондону, - его речь заметно путалась, сбивалась и не обладала уже по сути никаким смыслом.
Он знал, что сейчас последует удар, быть может, действительно в еще оставшийся целым глаз. Но почему-то теперь вместо кудрявой занозы перед глазами уже был Регулус, все такой же прилежный и страдающий мальчишка, что недавно смел учить его жизни.
- И помощь твоя мне не нужна!.. Все бы вы катились к дралновым побесенкам, со своими нравоучениями и мнениями... Я счастлив и доволен! К тому же весь цвету здоровьем, передавай привет кузине!.. Это ты смешон, грустный клоун. Бедный мальчик. Вот только как они все заблуждаются насчет тебя. Ты один лишь трус с повадками гиены. Хочешь выиграть.. Но не выйдет. Мне плевать, что он сдох…
Все кругом потеряло свои очертания.. И теперь рядом снова была Баркер.
- И даже твои голые… ребра, не соблазнят меня… не подпущу к запчастям мотоцикла!
Все мышцы налились свинцовой тяжестью…

+1

9

In a very unusual way, I think I'm in love with you.
In a very unusual way, I want to cry.
Something inside me goes weak,
Something inside me surrenders,
And you're the reason why,
You're the reason why.

Как же иногда мне хочется все это бросить. Тебя бросить, игру эту проклятую. Проживу без этого всего, веришь?! Заскучаю от рутины, так заберусь на какой-нибудь мост повыше, так чтобы пропасть под ногами и шквальный ветер. Если сорвусь, примут за самоубийцу. Девчонки  всегда бросаются с мостов из-за парней. Разве не забавно выйдет?!
А захочу тех же впечатлений, так разбегусь и влечу в какую-нибудь стену, что есть дури. Равноценная замена. Бросить бы тебя раз и навсегда, Блэк. Выиграть. Единственный, самый последний раз. Изойдись на дерьмо, что я сдалась, да только тот, кто игру прервал, тот и выиграл. Только я вот уже проиграла. Без вариантов. Потому что не ради игры я все это свершаю.
Избалованный мальчишка. Ты невыносим. Надо быть совершенно и бесповоротно чокнутой, чтобы подпустить тебя к себе ближе, чем следовало бы. Чтобы к тебе привязаться. Пропасть...
Я так стремилась куда-то. Все успеть. Не знаешь, что делать - делай шаг. Вперед, снова и снова. Я загнала себя в ловушку. Только я сама.
Война?! - Сражаться, сражаться! На измор, в пекло. Проигрыш равен смерти.
А не выдумать ли нам чудную забаву, где каждый кон головой в пропасть, и правил нет?! - Живее, быстрее! Больнее. По гордости и самолюбию уже не так забавно! Чужих, других сторонних в ней смолоть в пепел уже не весело. Каждый раз острее, а ставки выше. За плечами одни пепелища. Мы - пламя. Из тех, что выжигают дотла все на своем пути. Нарочно и осознанно. Хотела бы я бросить это. Хотела бы, хотела..!

Она ждала взрыва. Она его желала. Ослепшая от собственного гнева, она метко бросила спичку в канистру с бензином. Словно внезапно кем-то заточенный, край столешницы метко приходится на старые синяки от встречи с мостовой, но крик ее замерзает в легких острым неровным куском льда. Только боль судорогой разбегается по плечам и до самых кончиков пальцев. Снова и снова. Принося какое-то изощренное удовлетворение. Значит все отсутствия правил в силе. Значит, жива.
У него, наверное, впервые в жизни ледяные руки, но хватка старая. Привычная. Только от холода пальцев не по себе куда больше, чем оттого что пальцы эти ее ненавязчиво, но уверенно душат. Такая остроумная шутка. Известный феномен Покорность жертвы Баркер неведом. Со внезапно снизошедшим на нее хладнокровием она примеряется к тому, куда бить, когда захочет вырваться, а пока еще один кон в поддавки. Тебе нравится, Блэк?! Она дразнит его неудачным рваным вдохом. Жаль не выходит этой киношной сиплости. Только глаза горят луковой издевкой. Страха нет. Это точка невозварата. Тот самый тумблер снова щелкнул. Нет границ. Выиграть в последний раз в поддавки хоть ценой жизни. Только крошечный звоночек на самых дальних задворках сознания бьет тревогу. Потому что качнулась комната. Потому что легкие стали, как свинцовые гири. Потому что у него холодные руки.
Будет совсем печально, если вас придется хоронить вместе, когда не смогут разжать его руку. Жалкий у тебя будет видок. Словно престарелая семейная пара, в которой муж задушил свою жену за измену тридцатилетней давности.
Она молчит, только снова дразнит его попыткой сделать вдох. Не то рефлекс, не то уже острая и жизненная необходимость. И холод пальцев не дает покоя...
Словами ее не пронять. Эта история давно не отдает юношеской бесшабашностью, от нее несет настоящим безумием. Видели бы вас те, что твердили вам раньше, что вы не правы! Она уже не улавливает половины слов, что он произносит и не может связать их между собой. И к комнате начинает подступать чернота. Но темноте Хизер никогда не доверяла. Ее лишь подстегивает.
- Отцепись, чертов придурок! - шипит она разъяренной кошкой, но слов почти не слышно. Белеющими пальцами она пытается разжать его хватку, оставляя глубокие царапины на собственной шее, - ...Кто бы у тебя там не сдох!
Он встряхивает ее словно куклу, еще раз вжимая в стойку, но почувствовав последовавшую следом слабину, она делает рывок в сторону, сбивая стул и падая вместе с ним на пол. Перекладины основания приходятся на голень, а отбитыми ребрами она умудряется метко угодить на основной каркас, но девица почти мгновенно оказывается снова на ногах, не замечая боли. Перед глазами разбегаются огромные белые круги, а воздух вонзается в легкие тысячей острых иголок. Вслепую она нащупывает спинку кровати, чтобы ухватиться и замирает, выжидая, пока комната приобретет старые очертания. Выжидая нового удара, который не последует.
 
You are on your own
You do as you please
Having so much fun
Gone and lost your reason
After all is said and done
Are you still having fun?

Сердце бешено стучит где-то в глотке, отдаваясь тяжелыми ударами в висках, а легкие все еще набиты песком. Каждый новый толчок в груди требует действий и новых взрывов, но Хизер, словно оцепенев, смотрит на юношу, осевшего на пол, затем на свою ладонь, что испачкала в его крови, и спешит подобрать халат, о который остервенело вытирает, кажется уже успевшую высохнуть, кровь. В голове ни одной мысли, один лишь оглушающий стук собственного сердца. Впрочем нет, возникает жгучее желание что есть дури пнуть обидчика. Но Баркер, путаясь в рукавах, влезает в халат, спешно запахиваясь, и снова застывает, едва сдерживаясь, чтобы не топать ногами, вымещая гнев на стареньком паркете.
Ненавижу! Никогда больше..! @#%*&! Внутри все клокочет от гнева, но вслух она произносит звонко, спешно и зло:
- Разве не славно вышло?!
Безумная..! Правая рука взлетает к затылку, разбегаясь новой судорогой боли по всему телу, но пальцы лишь крепче сжимают кудри на макушке. Гнев сходит, словно наваждение, от того, что ответа нет.
- Два раза, - выдыхает она и на израненной ее спине проступает холодный пот.
- Я не забыла. - произносит она едва слышно не то в угрозу парню, не то обещая себе, и делает шаг. Не знаешь, что делать - делай шаг. Снова...

You dont know what it is youve done
Just to show that youre having fun

- Ты не мог выбрать другого места! - схватив его за грудки и переворачивая на спину, ворчит она. Разгоряченная, она делает все быстро. Добирается до плеча, чтобы, поборов приступ дурноты, осмотреть рану, будто что-то в них смыслит. - Ты же хотела быть хирургом?! Ешь, не обляпайся!
Осмотр не приводит ни к чему и от беспомощности она закусывает губу. Вопрос лишь один: нужна ли больница?! Маггловская или волшебная, роли не играет. Будь эта дрянь пропитана ядом, не был бы Блэк таким резвым. Сдать гада специалистам - ход в ее пользу. Тащить его туда на своем горбу, даже обезвесив заклятьем... - не в ее. И есть ли на то время?!
- Умеешь ты уговаривать...
Палочка в дрожащих руках слушается плохо, но аврорской выучки на рану хватает. Обеззараживающее заклятье, заживляющее, но рана лишь едва стягивается. Она применяет его снова. И еще раз, произнося каждый раз громче, пока вместе с заклятьем с конца палочки не слетает пара искр. Они падают на рубашку и первая реакция девчонки срабатывает быстрее разумной аккуратности. От несильного хлопка левой руки по плечу не так далеко от раны, Блэк издает тихий стон, лишая Баркер последних крох уверенности в своем медицинском гении. Был бы бадьян, было бы проще...Сдать бы тебя в Мунго в таком состоянии! Очнешься утром от нежных рук какой-нибудь смазливой медсестрички. Как ты любишь! Хотя зачем нам медсестрички?! Это будет целитель. Большой, плечистый, с огромными руками. Не нежными. ...Нет, такой мне даже нравится. Это будет какой-нибудь сморчок! Да! Гнусный, холеный хмырь лет двадцати пяти, прилизанный, скользкий и гадкий. Хотя почему я так жестока?! Вот он пусть будет с тобой нежен! О, ты оценишь..!
Она и не замечает, что говорить начинает вслух. Выше, громче и быстрее, чем обычно. Голос дрожит и ком подступает к горлу. И в уголки глаз словно вонзаются иглы.
- Ну уж дудки! Оплакивать я тебя даже мертвым не стану!
В попытку силой духа и мысли остановить подступающие к глазам слезы она бы в себе и кровь испарила с таким остервенением, да только нет уже мыслей, да духа остались крохи. Девица, которая никогда не плачет, давится всхлипом и зажимает себе рот тыльной стороной ладони, словно именно на этот звук Блэк очнется и подловит ее на этой слабости. Самой ужасной - девчачьей.
Хизер Баркер за всю свою сознательную жизнь плакала раза три. И никогда у нее не выходило делать это трогательно и мило, как умели делать это другие девушки или героини маггловских фильмов. Нет, это были рваные жадные вздохи, между которыми она отчаянно зажимала себе рот, чтобы не проронить и звука.
Она спешит в крошечную ванную, где едва оказывается вне зоны видимости бессознательного Блэка, сгибается пополам в беззвучных рыданиях. И разбить бы что-нибудь вдребезги. Раковину с размаху об пол со злости, зеркало брошенным чем-нибудь небольшим, но тяжелым, от отчаянья, голову об стену от беспомощности. Рукавами халата смахивая слезы, что градом катятся по щекам, она злится на себя за все сразу. За эту жалость к себе, за слабость и за Блэка. Только вот оттого становится не то еще больше жаль себя, не то еще  обидней, и снова грудь сотрясается от немых рыданий. 

This was your mistake with the master plan...

Она разгибается резко и вонзает злой взгляд в отражение в зеркале. Хороша. Шея до сих пор алая, а на левой скуле появилась большая ссадина от встречи с паркетом. Она возвращается в комнату, влетает. За ее спиной разве что не полыхает огонь. В несколько шагов к окну, чтобы распахнуть настежь. Хватая по пути палочку с тумбочки. Она роняет несколько искр на ночную улочку, заставляя распахнуться окно напротив и приманивает клетку с искренне возмущенной совой.
- Заткнись, животное!
Баркер бросается к конторке и спешно пишет записку на первом, что подворачивается под руку:

Придумай, как переправить с этой птахой пару флаконов бадьяна! Не приходи. Буду должна.

Шариковая ручка на пару секунд застывает в половине дюйма от листка бумаги, прежде чем она дописывает почерком гораздо крупнее:

Меня затрахали войны!

- Меня все затрахали, - произносит она вслух, не отводя взгляда от своего лаконичного письма.
Она бросает свое письмо на пол, и пишет новое. Проще и вежливее. И просит поторопиться. С птицей она церемонится меньше.
Стоило бы попытаться привести его в чувство, но Баркер снова и снова откладывает эту затею. Сегодня она ведьма. Девица, которая вечно пренебрегает магией, сегодня до нее словно дорвалась. Уверенно, словно занимается этим целыми днями, она заставляет юношу взмыть в воздух. Заклятье носилок у магов отчего-то располагает людей вертикально. Это позволяет еще раз оценить живописный фингал на лице гриффиндорца. Она опускает его на кровать, в мыслях сплевывая от еще одной сданной позиции, и возвращается в ванную. Она умоется ледяной водой и снова сбросит халат. Залечит россыпь синяков на спине и рану на плече. Лишь, еще раз окинув себя оценивающим взглядом, она оставит себе позорным ошейником следы его пальцев на шее, а с ними ссадину на лице. Хотя бы до утра, чтобы еще раз взглянуть и отрезвить себя еще раз.
Запахнув халат, она спускается вниз, на хозяйскую кухню и забирает скудную аптечку Мюрреев к себе в комнату. По дороге она бросает взгляд на телефон, но решает, что звонить отцу с вопросами, как справится с ножевым ранением, не лучший вариант. Они появляются в комнате одновременно с совой, и Баркер бросается за спасительными склянками. Они лежат в большом конверте вместе с запиской, которую она сует под толстую стопку бумаг, которыми завалена конторка, не читая. С этим чудо-зельем аврор знакома хорошо и давно. Содержание одного флакона она тут же выливает на левое плечо Сириуса, и выуживает из аптечки пару бинтов, но возвращаясь к мысли, что Блэка для этого нужно привести в чувство, вновь застывает.
- Выживешь.
Бинты летят обратно в ящик.
Она переминает пальцы и сжимает кулаки. Кровать отдана врагу, и другой у тебя нет. Тебя валит с ног усталость, но ложиться рядом не хочется. Устроиться на стуле будет не многим самодастоточней.
- Пошла вон! - огрызается она на ухнувшую сову и закрывает за той окно. И нехотя делает шаг...

In a very unusual way, one time I needed you.
In a very unusual way, you were my friend.
Maybe it lasted a day, maybe it lasted an hour,
But somehow it will never end.

+1

10

Don't leave me here to pass through time
Without a map or road sign
Don't leave me here, my guiding light,
‘cause I wouldn't know where to begin

Сны, мечты… Глупости и яркие цвета, что кажутся  совершенно реальными и даже бредовость с абсурдностью этих видений нахлынут на тебя лишь с утра, если удастся, что либо вспомнить. Толли дело спасительное и блаженное забытье. Веки молодого волшебника опустились словно налившись свинцовой тяжестью… И теперь не было тревог уже минувшего дня, не было никакого дела до кудрявой девчонки, которая теперь возможно хватала ртом воздух, не было дело до морга, где до завтрашнего утра лежало застывшее холодом тело отца, все просто закончилось вместе с этим клятым днем весны…
К бесам!
Яркое солнце слепит глаза, он удивленно моргает и озирается, узнавая очертания, отчего дома и собственной комнаты. Причем самым знакомым из предметов обстановки оказался сам Блэк.
Семилетний мальчишка. Раскрасневшийся от злости с взъерошенными волосами похоже не замечая ничьего присутствия с силой пинал ножку кровати, словно это могло помочь нежданно свалившимся на его бедам. И дело вовсе не в рассказавшем о его очередной каверзе братце, а в неминуемых последствиях… Этот дурацкий эльф по приказу отца разобрал его с таким трудом собранный пиратский корабль. Пусть его основа были не сосновые доски, а разнообразная домашняя мебель. Это был его корабль! С настоящей мачтой и парусами на которые ушли белоснежные простыни…
Комната теперь казалась осиротевшей.
- Ты не мог выбрать другого места!? – раздался над ухом ехидный девичий голосок, который невозможно было не узнать.
По правой плечо рядом с тем вторым взрослым Сириусом оказалась кудрявая бестия, хотя он мог поклясться, что еще пару секунд ее там не было. Он вздрогнул, но тут же принял это как данность. Они всегда где-то неподалеку друг от друга.
- Не слишком ли придирчиво для незваной гостьи? – в тон ей насмешливо, но беззлобно отзывается Блэк, голос почему-то хриплый, да и слова из себя приходится выдавливать с трудом, словно через водную гладь прорываясь.
- Ну уж дудки, это же  твои сны, а не квартира, если бы ты не хотел, я бы вряд ли оказалась в твоей голове. И что же приключилось, тебе на день рождения не подарили новенький Чистомёт?
Вообще-то на семилетие ему был вручен филин, который был ему совершенно не нужен, куда большего внимания заслуживал подарок дяди Альфарда. Миниатюрный дракон, хоть и не был живым, из-за присутствия в нем толики магии мог летать, стоило произнести несколько заветных слов, поведанных все тем же дядюшкой по секрету племяннику...
Чем мальчика беззастенчиво воспользовался. Запустив его в с верхней площадки лестницы, когда в гости к матери пришла Друэлла. Сколько было крика, когда его «звереныш» спикировал прямо на ее идеальную прическу и начал там копошиться, не то устраиваясь по удобнее, не то пытаясь взять новый старт… а сколько было криков несколькими минутами позже, когда матушка узнала от Регулуса кто виновник сего происшествия…
Все еще стоявшая рядом с ним загонщица тихонько рассмеялась, увлекая его за собой, словно они здесь и так задержались и куда-то ужасно опаздывали.
Не успеем, - знал волшебник наверняка, знал, словно бы это была прописная истина. Такой непоколебимой уверенностью можно обладать лишь во сне.
И вот уже нет никакого солнца, зато достаточно облаков и порывов ветра.
- Мы что вознеслись на небо за все наши доблести? – уже нисколько не удивляется, зная кто позади него.
- Разве что по ошибке и похоже теперь нас решили отсюда изгнать.
Он заставляет мотоцикл взлететь еще выше. Словно пытаясь причесать эти самые облака. И еще чуть-чуть и ему это удастся, совсем немного…
Темные фигуры в ненавистных масках возникают из неоткуда и непонятно как держатся в воздухе. Заклинания сыпется словно из рога изобилия. Воздух их стихия, не стоило вам приходить на огонек!
Противников остается все меньше и меньше, когда один из пожирателей в своем темном балахоне, напоминающий грача не оказывается рядом и в ту же секунду его кудрявая спутница исчезает с сидения мотоцикла и сердце срывается следом за ней в пустоту. А слух режет безумный смех его кузины.
Не обращая ни на что внимания, он опускает руль вниз, туда, где царит кромешная темнота.
Еще не понимая, что опоздал, безнадежно опоздал…
Беса с два, Баркер, воздух наша стихия!

Первое что он почувствовал это боль в плече и общую плачевность своего состояния. Медленно приходя в себя волшебник сообразил, что во сне подмял под себя левую руку и попытался высвободить ее, что удалось не с первой попытки, но боль в плече пошла на убыль. Однако множество вопросов, которые возникали, так и оставались без ответа.
Это как на утро после экзамена, просыпаешься с абсолютно пустой головой, потому как накануне весь небольшой запас оттуда слизала если не корова, то кто-то из преподавателей…
Кто по нему топчется? Причем тут коровы? Что так щекочет нос? Кто подрядил его не иначе как в качестве ездовой собаки и устроил здесь такую сногсшибательную вечеринку? И «здесь» это, собственно, где?..
По всему выходило, что многое он сможет узнать открыв глаза. И он открыл, почему-то один – правый. Первое, на чем он сфокусировался - вьющие волосы. Что-то подсказало (явно не логическое мышление пребывающее в состояние левого глаза) локоны эти явно принадлежали не ему и щекотали лицо так несносно.
Чуть повернув голову ,он увидел и профиль их обладательницы.
Баркер, - успокоено сообразил Блэк и успокоено закрыл глаз, собираясь провалиться обратно в сон.
- Баркер?! -  запоздалое осознание заставило его  сесть в кровати и уставиться на аврора. Тем самым Блэк  согнал с себя расшалившегося кота, который по нему и расхаживал, видимо, пытаясь не то отомстить за кудрявую, не то устроиться поудобнее. Собственный голос напоминал хрип умирающего. Хотя для умирающего он чувствовал себя довольно неплохо.
Девушка в ответ лишь поморщилась, но пока не просыпалась. Это давало ему несколько минут форы… для чего? Сбежать, придумать язвительную фразочку, убиться… - он пока не решил.
Сириус потряс головой, сбрасывая с себя остатки забытья. Его заменяли воспоминания вчерашней «вечеринки». Больше всего хотелось с глухим стоном откинуться обратно на уютную подушку.
Идиот! Тоже мне нашел себе приют для сирых и убогих местного разлива! И где! Под крылышком у кудрявой! Очаровательно! Госпиталь имени святой Хизер! Тьфу…
Это был проигрыш если не по всем статьям, то по большинству. Меньше всего он нуждался в жалости, а уж тем более ее жалости.
-  Вот #$%&#:% ! -шепотом выругался он.
И это беспокоило волшебника действительно больше всего. Даже мысль о смерти отца была какой-то чужой, ненужной. Об этом напоминал слегка заплывший после удара брата глаз…
Приглядевшись он увидит небольшие синяки на ее шее, как раз по размеру его собственных пальцев и ссадину на лице.
Черт возьми один краше другого! Словно молодая семейная слишком бурно выяснившая отношения.
Пан или пропал.
И он выбирает на время покинуть поле боя, променяв тяжелый разговор на мыло и полотенце. Он аккуратно смоет с себя пот кровь и гарь вчерашнего дня и выберется из ванной заметно посвежевшим.
Если не считать, что рубашка его была не пригодна для носки, да что там, даже попрошайки одеты лучше, а левая рука все еще не очень-то хорошо его слушается, утро выдалось не плохим… По крайней мере ему так казалось до того, как он встретился с хмурым взглядом исподлобья, принадлежавший хозяйке квартиры, с которым он предпочел не встречаться.
И прежде чем кудрявая успела открыть рот, Блэк поспешил ее перебить, стараясь ничем не выдать свою уязвленность. Да и поступком вчерашним парень откровенно не гордился… каким из? Не важно.
- с добрым утром, спящая красавица! Кстати ты очень паршиво выглядишь… И не дождалась положенного поцелуя Прекрасного принца.
Впрочем, прекрасным меня сейчас назвала бы лишь подслеповатая карга…
Эта мысль повергла Сириуса в какое-то совершенно безумное и вместе с ним веселое состояние. И вся абсурдность ситуации, его попытки задушить ее, пустой флакончик от зелья, которым пропахла вся комната, этот клятый день весны, несносная спутница в розовом и в добавок ко всему обморок, в который, как он подозревал, он грохнулся, словно благородная девица…
- Да, возможно я заслужил парочку Авад от тебя, - наконец признал он. – Мерлин! Ты только посмотри на нас!
И смех безумный, лающий наполнил комнату, потому что все это было так глупо, потому что их игра закончилась, похоже, навсегда, его проигрышем, потому как победителем держаться выходило все хуже. И он смеялся, этот звук кажется дарил спокойное бездумное опустошение внутри.
- Что в таких случаях делают нормальные люди? Благодарят пафосно за спасенную им жизнь или просят прощения за пригрешения. Ничего просить у тебя я не стану, это известно нам обоим, - с притворным спокойствием произнес он, внутренне содрогаясь, замечая как волшебница потянулась за палочкой, тем не менее продолжил. - А какими-то там «спасибо» я не стану марать тебя [девочка моя]. И, вероятно, вылечу сейчас в окно [но вовсе не за это…]
Против всякой гордости он попятился к тому самому окну, которое поспешил распахнуть, как пояснил тут же – для удобства и чтобы не пришлось потом звать стекольщика.
Все нарушила тут же влетевшая в комнату немного всклокоченная сова. Уронив свежий выпуск ежедневного пророка ему на макушку, птица удалилась столь же стремительно. Подняв с пола пестревший заголовками пергамент он тут же заметил некролог на первой полосе. Ну конечно же… столь уважаемый и богатый лорд мог удостоиться лишь первой полосы…
Быстро взглянув на часы, он отметил, что все еще успевает. Под некрологом имелась и «семейная» колдография на которой самого Сириуса, безусловно не было. Пророк был отправлен в мусорную корзину.
А юноша уже спешно приподнял руки ладонями вверх, признавай, что сдается.
- В качестве всех этих спасибо, которыми обычно сотрясают воздух, я приглашаю тебя на одно презабавнейшее сборище. Кажется, после вчерашнего мы оба заслужили возможность развлечься вдоволь? Ну же! Как в старые добрые времена! Carpe diem!
Он крайне вовремя находит собственную волшебную палочку и с помощью не хитрых заклинаний приманивает чистую рубашку из собственного почему-то распахнутого окна.
- Нет для такого нужно что-то поторжественнее… А! – бормочет он.
И следующей в квартиру Баркер перемещается смятая выпускная мантия на которую он раскладывал запчасти от мотоцикла, а потому в комнату ворвался еще и приглушенный запах машинного масла…
- М-да лоска в ней осталось маловато, но может ты поколдуешь с ней немного? Так что, Баркер, [новый раунд] мир или перемирие ?

"...не бросай меня одного взрослеть, это хуже ада... "

+1

11

Свое пробуждение Баркер обозначила тихим ругательством и нечленораздельным рычанием, призванным выразить все, что думает она об устройстве этого мира. Один лишь взмах ресниц при попытке открыть глаза напомнил организму, что вчера его как минимум дважды переехал грузовик. И уж совершенно напрасно следом она, тем не менее, попыталась «сладко» потянуться. От порыва этого из глаз разве что искры не посыпались. А могла бы наволочку подпалить.
Казалось, что спала она от силы минут десять, однако подтверждений тому было не раздобыть в виду того факта, что стрелки будильника стояли уже неделю. Какая чудесная, уважительная причина, чтобы проспать! – разумно решила Хизер и зажмурившись, предвкушая всю гамму чувств, перевернулась на бок, чтобы провалится в сон еще на пару часов, а лучше дней…Место рядом пустовало! – осенило ее. Как она благополучно забыла об этом Великолепном?! – внезапно само родилось в ее голове новое прозвище.
Именно Великолепном! – решила она тут же, - Невыносимо преисполненным уверенности, нахальным и обезоруживающе бесцеремонным! Великолепный! – бросила она про себя с пренебрежительной усмешкой, пробуя титул и интонацию на вкус. Это будет новым твоим прозвищем, если внезапно я захочу помянуть тебя. Потому что это конец, …Великолепный.
Только сейчас ее осенило, что из ванной доносится шум воды. Если это не она в бессилии оставила воду включенной вчера ночью, и не забравшийся в ее дом, вор с повышенной любовью к чистоте, который не смог пройти мимо душа, то это может быть лишь один человек. Значит жив, бодр и полон сил! – недовольно заключила про себя Баркер, тщательно заглушая в себе вздох облегчения. Впрочем, каким бы он не был засранцем, мертвым он, один черт, не станет вызывать умиления. – осадила она себя.
- Тебя замучили угрызения совести и ты пошел топиться в моей ванной..! - буркнула она скептично и тихо, скорее себе.
Пальцы коснулись синяков на шее. Пятна запекшейся крови – ее работа, она случайно оцарапала себя, когда пыталась разжать его хватку. Хороша Дездемона!
Она взглянула на свои руки. И как ты их вчера мыла?! Ночью они казались чистыми, а теперь она отчетливо видела на ладонях смазанные пятна засохшей крови. [Чьей?!]
Кому нужна Дездемона, когда есть Леди МакБет?!
Сна не осталось ни в одном глазу. Баркер шумно выдохнула. Села на кровати, выгребла из уголков сонных глаз всю вековую пыль Лондона,  и скептично уставилась на дверь ванной комнаты. Сил не было ни на злобу, ни на ругань. Ни на составление планов по изгнанию из дома не прошенных гостей.
Руки мои в крови, но мне ничуть не стыдно… - передразнила она Леди МакБет. Баркер окинула свежим взглядом комнату и за все случившееся с ней пообещала себе не заниматься уборкой недели две, как бы это жилье не выглядело.
Определенно, не мне бежать из собственного дома, пока он отвлекся. - здраво рассудила Хизер. Кроме того так быстро отрываться от постели она была не готова и категорически не желала. А корчить устрашающие моськи и гнать невыгоняемого - заведомо дохлый трюк. Проходили. Единственное верное решение: дождаться пока бравый рыцарь сам покинет логово дракона. Да наложить грозное заклятье, чтобы обратило кастрюлеголового в горку пыли в следующий раз, едва порог переступит.
- Наплескался утконос. - констатировала Хизер едва слышно, когда шум воды за дверью прекратился.
Взгляд у нее был хмурый, и придать своему лицу выражение более непринужденное Баркер даже не пыталась. Корчить тут леди, которая попала в неприятную ситуацию, но делает вид, что никуда не попала, умнее не будет. Выглядела она сейчас, наверное, как обиженная девчонка, которая разве что нижнюю губу показательно не выпячивает. Добейте меня..! - буркнула она про себя, глядя как открывается дверь в углу.
- "Удиви меня!" - хотела было произнести она, но Блэк не дал вставить ей и слова.
Паршиво?! Да меня просто похоронить забыли!
- Меня воротит от Принцев, - успела, натянув улыбку, ввернуть она в его речь прежде, чем он продолжил.
И я не хочу смотреть на НАС. Нет никаких Нас, Великолепный...
А от смеха его что-то неуютно ворочается в груди меховым комком. Не то обиженным котенком, не то личным демоном. И не по себе от заливистого его хохота доли секунды, прежде, чем уголки губ дрогнут и взметнутся вверх в кривенькой усмешке, чтобы подавить порыв подхватить эту истерику.
Нет, Великолепный, я не забыла, что это конец. Я просто девчонка, которая смотрит, как рушат старый ее дом, и которая  подошла слишком близко. Так близко, что вот-вот ее погребет под руинами места, когда-то ей столь дорогого. Я та, что стоит, словно пригвожденная, не в силах оторвать взгляда от этой захватывающей катастрофы. [Ты - моя катастрофа.]
- Что в таких случаях делают нормальные люди? Благодарят пафосно за спасенную им жизнь или просят прощения за пригрешения.
- Ты грозился не пускать меня к запчастям мотоцикла. Я обижена в лучших чувствах! -
иронично небрежно бросает она. И отводит взгляд. Тянется за волшебной палочкой, скорее, чтобы просто чем-то себя занять и оправдать проигрыш в гляделки.
- Акцио сигареты! - шепчет она, словно не желает прерывать столь значимую его речь. Хотя отлично знает, что в этой квартире есть только одна пачка сигарет и принадлежит она гостю.
Она прикуривает от волшебной палочки и провожает его взглядом по пути к окну.
- Ты не убьешься, прыгнув со второго этажа. - предупреждает она вновь иронично и впервые за все утро ее глаза вновь смеются. Она затягивается. Она курит впервые за последние три года. Разве событие не стоит того?! Carpe diem! - повторят она за ним, словно великое заклинание.
Она встречает его приглашение молчанием, но уже на все согласна. В последний раз, в еще одну авантюру. Позже она завершит ее чем-то, что он непременно запомнит. Уяснит, что это конец.
- Торжественное?! Где же я возьму детей, что будут нести шлейф моего платья? - она не спешит вставать с кровати и морщится при виде промасленной рубахи, - Твоя любимая пижама?!
Брови ее скептично взмывают вверх в ответ на предложение заняться магической стиркой, но Блэк внезапно продолжает:
- Так что, Баркер, мир или перемирие ?
- Почему я должна идти с тобой?

О, это не риторический вопрос. И тон ее утратил иронию. Хоть одну причину, Мальчик. И она пойдет за тобой, куда скажешь.
Баркер выбрасывает окурок в окно и подбрасывает волшебную палочку левой рукой, перехватывая ее вновь правой.
Едва получив ответ, она делает выпад в сторону комка материи. Без каких либо эмоций на лице, обращая некогда парадную мантию в удушливо-розовый ужас тонкой ручной работы.

+1

12

Приходили с бедой, уходили чуть раньше рассвета,
Открывали запретные двери несказанным словом,
Потому что мы были - бедовые, злые поэты,
Потому что нам все было сладко, запретно и ново.

Молчание между ними было практически осязаемо.  Того и гляди, ухватишь  ее за хвост, этого диковинного зверя – тишину.  В ней куда больше смысла, чем во всем, что творилось в этой комнате последние сутки. А в карих глазах девчонки напротив помимо привычного нахального вызова есть что-то непривычное, едва уловимое, что-то от сирен, утаскивавших моряков на дно океана, проклинаемых и воспеваемых одновременно.
Я проигрался по всем статьям, Баркер, это ты хочешь услышать от меня? Эдакая финальная точка, чтобы опуститься на самое дно. Но не обольщайся, я уже давно там, с тех самых пор, как вошел в твою комнату вчера вечером. Так каких слов ты ждешь от меня?
Нас давно кличут безумцами, а ведь нам всего по двадцать. Пусть Ремус и уверяет с извечным смешком, что двадцать нам на двоих. Это все ширмы и притворство, даже его слова мы делаем частью извечной игры. Игры сладкой, бесконечной и такой неправильной, от которой поначалу веяло свободой, но теперь, все больше отдает гнильцой безумия. Фирменного Блэковского. Нам целых двадцать и у нас куча призраков, вместо скелетов в шкафу. Страх - быть вместе? Не правда, страх – быть брошенным, страх, что кто-то уйдет первым, оставив другого позади навсегда.

Уже совершенно не имеет никакого значения то, откуда они взялись: демоны, страхи и призраки. Ты ведьма, а не волшебница, я колдун, мы живем в этом мире, где самое место отнюдь не сказочным тварям. Мы упиваемся возможностью быть на самой грани, делать ставки выше и выше [но почему мне кажется, что я тону?]. Скрывая за этим то, в чем, никогда не признаемся самим себе.
Ведь без этой кудрявой и несносной девчонки нахальный мальчишка уже вовсе не смыслил той самой великой свободы, что придавала смысл всем поступкам и словам.
Они подгоняют друг друга, чтобы ни одному не представилось форы. Принимают мир вокруг таким, какой он есть, пропахший костром войны, с заревом до того алым, что не трудно перепутать с кровью. У них есть все, даже время, которого не хватает другим, потому что их «Сегодня» уже длится долгие годы.
Но теперь что-то изменилось, создавая уверенность в том, что все никогда не будет как прежде. Это не новый раунд, потому что он проиграл. И сейчас, глядя в Ее глаза, почти готов был поверить в это, отбросив бахвальство и привычную наглость, которым пока было вовсе не место.
Эта тишина почти что очищала молодого волшебника по фамилии Блэк, обнажая эмоции. Заставляя тонуть в глазах сирены напротив. И не было в этой тишине места ничему кроме честности.
Да, нам целых двадцать и у нас куча призраков, вместо скелетов в шкафу. И против всякой логики я хочу показать тебе - откуда взялись мои личные демоны. Это оказывается совершенно не унизительно, ведь игра закончилась, ты будешь праздновать победу? Давай отметим ее вместе, на костях моих предков, в окружении призраков, мы же безумные. Удивим всех напоследок.

Приходили вдвоем, уходили потом как придется,
Приносили вино, уносили сладчайшие строки,
И считали ворон, и сжигали мосты, и плевали в колодцы,
Потому что мы были - бедовые юные боги.

- Ты нужна мне, -  голос тихий с привычной хрипотцой.
Слова срываются с языка быстрее, чем Блэк успевает их осознать. И это  не слабость, это чертова сила. Губы Бродяги тронет едва заметная задорная улыбка.
Кажется,  за одни вчерашние сутки я рассыпался на миллиарды маленьких звезд, чуть менее ярких, но по-прежнему сумасшедших. Но они собираются воедино, стоит рядом показаться одной вздорной комете.
Мы подстегиваем друг друга и не даем форы, нет ничего лучше и честней. Я не готов отказаться от нашей игры. К бесам безумие, свобода слаще. У свободы привкус твоих губ.

- Насколько я помню, вчера речь шла о двух просьбах. Так вот это просьба. Я прошу тебя, - в его взгляде нет и капли покорности просящего, а речи тонут в насмешливости. Возрождая наглого волшебника, принося какое-то странное довольство, помешанное на азарте и предвкушении, чем-то сродни тому с которым он выходил на квиддичное поле. Предчувствуя новую, доселе невиданную забаву, когда она перехватывает палочку правой рукой и отправляет заклинание в сторону промасленного куска материи, показывая, что соглашается. 

Вы судите по костюму? Никогда не делайте этого.
Вы можете ошибиться, и притом, весьма крупно.(c)

То во что превратилась его одежда не входило не в какие рамки. Такому буйству и яркости розового не позавидовала бы даже его вчерашняя спутница. Брезгливо встряхнув мантию Бродяга убедился, что хотя бы от масляных пятен не осталось и следа, это могло бы даже успокоить, если бы на их месте не возникли какие-то рюшечки.
- Это для тебя? – после затянувшейся паузы со слабой надеждой выдавил юноша.
Баркер лишь помотала головой, от чего вздорные кудряшки, разметались в разные стороны. Аврор даже не пыталась скрыть ехиднейшую улыбку.
- Я всегда говорил, что ты ведьма. И выводок детей похоже, теперь придется искать мне… хотя, пожалуй, этот обескураживающее прелестный  цвет как можно лучше подходит к торжеству…
И вздохнув, словно перед прыжком в воду, Сириус Блэк наконец надел на себя преобразившуюся мантию.
- Ну? И разве я не хорош? – глумливо уточнил он у кудрявой, избегая, впрочем, взглянуть на себя в зеркало. – Тебе придется постараться, чтобы соответствовать. Я зайду через пятнадцать минут.
И распахнул дверь, оказавшись прямо перед растерявшейся соседкой Баркер, державшей в руках тарелку с печеньем.
- Здрасьте...
- Добрейшего утречка, - мило пожелал юноша,  и, обернувшись весело подмигнул кудрявой ведьме, прежде чем вышел прочь. Чтобы через пятнадцать минут, как и было обещано, предстать перед Хизер во всем блэковском великолепии.
Помимо прочего обнаружив, что из мантии он не то вырос, не то, она сократилась, но рукава заканчивались где-то у локтей, поэтому далее шли рукава темно синей рубашки, а полы мантии  едва прикрывали колени. Появившись в подобном на улицах Лондона, то он непременно был бы задержан за нарушение общественного порядка. И все это отлично подходило для его сегодняшних планов.
Против обыкновения он постучавшись, решил дождаться, когда ему откроет хозяйка комнаты.
- Баркер! Нас наверняка заждались!- и прибавил уже гораздо тише:- Где это видано, чтобы моряки сами зазывали сирен?..
Последний выход! Самый яркий! Лови момент…

Carpe diem - лови момент! В чем-то римляне были правы: живи, пока жив. А жить - значит каждое утро, просыпаясь, делать выбор. Ловить то, что дарит жизнь и двигаться вперед в любую погоду. Или задернуть шторы, чтобы день померк. (с)

+1

13

Ей прекрасные и пьянящие шестнадцать и это ее последние каникулы перед седьмым курсом. Разбитная компания давних, маггловских приятелей. Время, когда юноши и девушки постигают все прелести взаимоотношения полов.
Маккензи самый старший из их компании, бармен в местном пабе. Не парень, а мечта шестнадцатилетней девчонки. Мудрый и широкоплечий философ с негромким, бархатным голосом. Он порой в шутку называет ее Ведьмой за какие-то чудные мелочи, не подозревая о том, насколько близко подобрался к чужой, многовековой тайне.
За это лето кареглазая ловко научилась расставлять силки. С мальчишками все [до скуки] просто. Но Маккензи стал первым, кто ее обхитрил.
Не поддавшись.
- Ты ведьма, девочка... - напоминает он насмешливо, растягивая слова.
Голос его мягкий и уверенный, близко, пахнет джином. Теплые, могучие ладони упрямо отстраняют подавшиеся к нему острые плечи. Она лишь щурится хитро, склоняя голову набок, не спеша сбрасывать карты.
- Я одним из них не стану.
- Из них..?!
- Тех несчастных, которые обратились кучками пепла, прикоснувшись к огню. - иронизирует он.
- Очень поэтично!
- Так или иначе...

И годами, тысячелетиями, она будет оказываться по другую сторону стойки каждый чертов раз, когда мир будет снова уходить из-под ног. Чтобы ее Старый друг, не спрашивая, наполнял бокал, и с мудростью веков и доброй [невыносимо понимающей] усмешкой в глазах интересовался невзначай:
- Мне стоит спросить, что случилось?
И таращась в пустоту, не размениваясь на взгляды и поиски признаков сопереживания, отвечать беззаботно [глотая кровь душевных ран]:
- Пепла нажралась...
А под стойкой в это время оттирать о старенькие джинсы следы очередного преступления с ладоней. Потому что это Она обращает все в прах и золу.
Так поэтично было бы  ей грозить небесам перевернуть этот чертов мир с ног на уши. Преодолеть все преграды и все беды вывернуть наизнанку. Только вот все эти беды приносит Она.
А ей бы быть из тех, кто спасет из любой бездны. Бесстрашной, решительной и неотразимой в своем праведном гневе. Той, которая одна из немногих могла бы свершить обещания за любимым спуститься в ад. Спасти, вернуть, исцелить...Только вот Хизер Баркер - та, что любимому ад приносит за своими плечами.
И горло будет вновь саднить от пепла...

- Я тебе скажу ужасную вещь, Сириус Блэк- задумчиво склоняя голову, окидывает она его взглядом, - Эта страшная правда может больно ударить по твоему самолюбию, но у меня тут внезапно приключился приступ правды...Ты не такой засранец, каким хочешь казаться. - сообщает она страшную тайну, приговор и диагноз тоном, каким можно признаваться в тайной и давней влюбленности или маленьким детям объяснять, где они были не правы.
И даже столь неловкий, это невообразимо [искренний] грязный прием. Потому что из каких-то других сфер, реалий, вселенных. Далеких и непонятных, забытых, потерянных, обжигающих хваленой и прославленной душевной теплотой, которая может чадить и оставлять нелепые, трогательные подпалины. Потому что эти двое не произносят комплиментов, не начинив их перед этим гвоздями, шпильками и ядом насмешек. Этот танец так не танцуют. И она спешит все вернуть, словно маленький сорванец, прячет осколки разбитой вазы.
- ...А уж в розовом особенно мил!

И у этой игры не будет конца. Потому что через все расстояния, войны и времена года, океаны, населенные пункты, пепелища, оборонительные рвы и скалы, всегда к Нему. Дымом, водой и огнем, по трубам, под землей, туманами и самой мелкой, упрямой птахой. Разбивая собой стены, и скалы обращая в пыль...Разбиваясь каждый раз вдребезги, на крошечные осколки. Ломая копья, кости и тех несчастных, что оказались на пути. К Нему. Всегда. В пропасть. В ад. Куда угодно...
И разбившись в очередной раз у последней черты, у стен, которые не сотрясти, не прогрызть, вспомнить, что Нужна. И тогда так буднично внезапно умереть. Потому что подвела. Не оправдала ожиданий. Предала.
И в каких-то их общих, изорванных [мучительных] снах прикасаться к грубой холщовой робе на груди и забирать боль. До дна, без остатка. Заключать в ледяные ладони исхудавшее лицо. Потому что дом [неслучившийся и по горькой иронии, единственный] в ее руках.
Одним лишь взглядом всех демонов обернуть вспять и проснуться, задохнувшись от ледяного, колючего от соли, сквозняка в душной спальне, жадно пытаясь ухватиться за холодную материю  тюремного наряда, но не находя ничего, кроме неуместно жизнерадостной, цветастой простыни.

Вспоминая розовый ужас, в который покорно облачился Сириус, Баркер невольно подумывает, не должна ли и она выбрать что-то соответствующее "случаю", но решает пренебречь этой затеей, да и ничего столь же экстравагантного никогда не сыщется в ее гардеробе. Поэтому спустя пару минут выглядит Хизер как можно более магловским образом. В джинсах, футболке с парой скелетированных чертей, раскачивающихся на большом колоколе, и надписью "Hells Bells", любимой, старенькой косухе. Кудри от всех вчерашних потрясений встрепенулись так, словно всю ночь за окном плескалось море.
Хизер скептично изучает свое отражение в зеркале. В мыслях дает какие-то новые обещания зазеркальной близняшке. Бледная, с ожерельем синяков на шее, и запавшими темными кругами под глазами, во всем этом убранстве Баркер выглядит как восставшая из мертвых. И, вероятно, это тоже недурно подходит к торжеству.
Спешные шаги на лестнице. Стук в дверь. Кто бы мог подумать, что в нее можно стучать?!
И почти жаль данных себе обещаний. Всех до единого.
Она распахивает незапертую дверь, и на миг раскидывает руки, демонстрируя на проверку наряд на предмет "соответствия".
- Все розовое и с кринолинами в стирке. - объясняет она, просачиваясь мимо Блэка в коридор. - Что это был за звук?! Ты пауков убивал?!
И уже быстро спускаясь по лестнице, не дождавшись кавалера, когда за подпрыгивающими кудряшками Блэку не разглядеть ее беззвучный хихиканий, она произносит:
- Догоняй, Моряк..!

И вспоминать, сколько раз хотела спастись, избавиться, сбежать, исцелиться от этого мальчишки! Пообещать бы себе быть осторожнее в своих желаниях впредь. Но впредь будет лишь одно желание. На любую падающую звезду, яркую свечку на презентованном именинном кексе, и тысячу других суеверий. Чтобы несносная Звезда сделал то, что умел делать лучше всего. Появился вновь в самый неподходящий момент, застав врасплох и нарушив все планы. Чтобы был невыносимо горд собой, она признает тысячу поражений себе на сто лет вперед и никогда больше никому его не отдаст.

+1


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Прошлое » Май 1979 года


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC