Momento Amore Non Belli

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Прошлое » Inside it’s raining


Inside it’s raining

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

o. black, w. black & r.black

Нео-не Нео, а решать что-то надо.

Потом оформлю нормально.

0

2

.    Стрелка сдвинулась еще на деление.
    Шесть часов вечера — уже поздно для чая, но еще рано для ужина. Самое время обсудить важные семейные дела. Орион закрыл часы, по привычке огладил пальцем гравировку на крышке и положил их в карман жилета. С момента ухода Сириуса прошло уже несколько дней, и Орион оттягивал этот разговор до последнего. Ему, сказать честно, не слишком хотелось сталкиваться с собственной женой сейчас. Он даже ночевал почти что в кабинете: приходил в постель, когда Вальбурга уже спала, и вставал, пока она еще спала, досыпая остальное время в кресле в углу кабинета.
    Однако, как и всякое дело, это нельзя было откладывать вечно. У дел тоже есть свой срок годности. Тем более, что если уход Сириуса и был для кого-то сюрпризом, то точно не для Ориона. Орион всегда и ко всему был готов заранее, словно примерный школяр, и к уходу старшего сына он подготовился особенно. Внешне в доме Блэков ничего не поменялось: Вальбурга все так же квохтала над ощерившимся Сириусом, Сириус все так же бунтовал всеми доступными ему способами, и привычный ко всей этой драме Орион ничуть не сомневался, что никто не заметил, что происходит с Регулусом.
    Все началось с очередного письма младшему сыну, которых Орион за время учебы детей в Хогвартсе написал немало, и постепенно и ненавязчиво закончилось — закончится тут. Регулусом занимался почти исключительно Орион, чьи привычки воспитания детей разительно отличались от привычек Вальбурги. Наверное, поэтому переход с позиции «еще одного носителя фамилии» на позицию «наследник рода» имел все шансы пройти безболезненно и гладко. Ну, насколько такие вещи вообще могут проходить гладко, учитывая, что темпераментная Вальбурга тоже будет присутствовать при разговоре.
    По крайней мере, Регулуса Орион морально подготовил. Ненавязчиво. Мягко. Убедительно.
    Оставалось только вскрыть нарыв, образовавшийся после ухода Сириуса, и дать Вальбурге понять, что мир на этом отнюдь не закончился, и их второй сын ничуть не хуже первого. А по мнению Ориона, в наследники Регулус так и вовсе подходил куда лучше, чем Сириус. Если черти в омуте Регулуса терпеливо ждали своего часа на самом дне, то черти Сириуса уже давно осушили пруд и построили на его месте кабак с покером и фривольными девицами. Просто ради того, чтобы пойти наперекор.
    Орион вздохнул и помассировал виски руками. Последний раз пробежался глазами по письму: дата, обращение, ровный почерк с резкими росчерками, сумма, пожелания, подпись. Ох, доиграется этот Яксли когда-нибудь. Но это уже, впрочем, не его, Ориона, дело. Его дело — получить заслуженные деньги. А уж как там развлекается мистер Яксли — дело десятое. Аккуратно сложив письмо в конверт, Орион запечатал его, оставив четкий оттиск на темном сургуче, и направился к клетке с Вейе. Попутно он равнодушно щелкнул пальцами, вызывая домашнего эльфа, и бросил:
    — Вальбургу и Регулуса ко мне. Сейчас.
    Домовик исчез в мгновение ока, прекрасно зная, что хозяин недолюбливает их породу. Пока не пришли жена с сыном, Орион позволил себе потратить немного времени на общение с Вейе. Выпустив сову из клетки, он проследил за ее полетом по кабинету, чуть улыбнувшись уголками губ. Красивая, сильная Вейе всегда вызывала у него невольное восхищение. Не зря, не зря он тогда выложил за нее столько денег. Ласково погладив питомицу по перьям на голове, Орион привязал конверт к ее лапе и выпустил птицу на улицу. Вейе расправила большие крылья, ухнула вниз, а потом поймала восходящий поток воздуха и грациозно взмыла вверх, куда-то в недостижимую высь.
    Орион проводил ее долгим взглядом, а потом закрыл окно и глянул на часы.
    Стрелка сдвинулась еще на деление.

+4

3

Уже который день после пятичасового чая мадам Блэк дремлет в гобеленовой гостиной - еще чуть-чуть и это станет её любимым времяпрепровождением. Кто бы мог подумать, что так легко забыться сладким сном одиночества в мягком велюровом кресле с высокой спинкой? А может быть, она специально ищет уединения? Ведь кто сюда зайдет после недавнего инцидента, после которого гостиная однозначно вызывает пренеприятные воспоминания у остальных жителей двенадцатого дома на Гриммо Плейс. Поэтому мадам Блэк тут одна. Она и иногда эльфы - ну что за нелепый тандем?
Скрип двери и появление очередного домовика выводят её из дремоты - и белеет свет, возвращая краски: смоляная чернь локонов в ахроматическом контрасте с накрахмаленным воротником, серебристые кружева на вытачках талии, россыпь агата по подолу.
Вальбурга хмурит свои точеные брови, когда взгляд сам по себе упирается в фамильный гобелен, на его раскидистые кроны, на золотые нити родных имен и... на прожжённую дыру на месте имени сына. Нет, ей не показалось, и это был вовсе не сон - её Сириус, её ершистый первенец с дерзкими глазами, несколько дней назад стал, наконец, тем, кем всегда хотел быть. Свободным от предрассудков. Предрассудков, видите ли... Этого слова мадам Блэк никогда не понять: все они когда-то мечтали о крылатой свободе, ведь кодекс элиты позволяет запретное, но запрещает обыкновенное. И тогда они учились искусно презирать свободу обыкновенных, наслаждаясь свободой изысканной и безнравственной, доступной лишь аристократии.
Каким надо быть глупым, чтобы этого не понять?
Каким надо быть слепым, чтобы этого не хотеть?
Её изводит ядовитая ненависть к этой самой Свободе - пара дюймов, и она захлестнёт с головой. Ненависть, блаженная, всепоглощающая, позволяющая забыться в мире собственного подсознания, которое всё чаще и чаще находился в контрасте с реальным миром. Никаких иносказательных прощаний, никаких причинных извинений с пометкой “Но…” - Сириус не унял свою страсть к театральщине, разорался, хлопнул дверью и ушел. Ну, назови! Назови нас ещё раз клубком змей и сборищем лицемеров!
Миссис Блэк невыносимо устала за эти дни, она истерзана своими внутренними демонами. Первый, безо всяких намёков твердит ей о будущем катастрофическом положении семьи, если она сейчас же не напишет миссис Поттер, не подключит проверенные временем - и не одними похоронами! – связи и не вернёт сына обратно железной, властной рукой. И Вальбурга почти вторит этому демону, лишь бы паршивец замолчал - она ведь прекрасно осознает, что изменить что-либо невозможно. Но, видит Мерлин, она никогда не поймет, почему Сириусу было так трудно дышать с ней одним воздухом, почему его чувство непокорности растерзало всякое уважения к тем, кто подарил ему жизнь.
Где? Где она оступилась, где сделала не так?
Где была её роковая ошибка в воспитании?
Второй демон, упиваясь родовой гордыней, саркастичными речами шепчет про то, что старший сын – проклятие, опухоль на теле их славной семьи, что, счастливейшим случаем, он сгинул с глаз долой, и надо выжечь его не только из древа, но и из сердца. Что два сына в доме - это было прекрасно и замечательно, но всё когда-то проходит, а она еще не стара, совершенно не стара по колдовским меркам, чтобы не восполнить эту утрату.
Эти демоны бьются в её воспаленном подсознании, с надрывом заламывая суставы, разрывая жилы и перегрызая сосуды. Бьются долго и жестоко, стискивая голову силками невыносимой мигрени, поднимая ночью с постели и заставляя снова и снова приходить сюда и смотреть на гобелен или, застывая на парадной лестнице, неотрывно глядеть на входную дверь – зависит от того, какой побеждает. И каждый раз не угадаешь, но сегодня, в звучном хрусте шейных позвонков, ощущается фееричная победа второго. Он не даст показать горя и слабости - не даст в руки сплетникам и некогда любимому злонасмешнику такое оружие!
После передачи сообщения супруга миссис Блэк встает, но выходит из гостиной не сразу, еще несколько минут меряет комнату шагами – так разъярённый зверь мечется по клетке.
Злость – значит жизнь.
Пусть оживает.
Потом ведьма вдруг останавливается, переводит дыхание и, убрав с лица прядь смоляных волос, стремительно выходит из гостиной. Сотни причудливо заколдованных ирисов сразу застывают белыми бабочками, приколотыми к настенному шёлку, едва Вальбурга уверенным шагом входит в коридор. Мягкие мокасины из драконьей кожи глушат звук шагов - стук каблуков по домашнему паркету вызывающ и вовсе ей не к лицу. Километры прозрачного тюля вспархивают в воздух, вздрагивая под фантомным дуновением южного ветра. Гаснут едва зажжённые свечи, и в дымно-синем летнем полумраке, опустившемся на дом, на стенах медленно проявляются зеленоватые колдовские огни светлячков, отбрасывающие изумрудные тени на лепестки цветов. Изумительное колдовство.
Миссис Блэк переступает порог кабинета – в ней поразительный контраст черного и белого, в глазах – изумрудно-сероватый невыносимый туман, тянущий в омут, заставляющий бредить наяву. Она недовольно щурится, и немое осуждение наполняет мужской интерьер - перед ней снова представилась эта сцена. Право, уже почти будничная: разбросанные деловые документы, старые пергаменты вперемешку с картами магического Лондона, книги, глобусы, подшивки всех печатных изданий магического сообщества, какие-то статуэтки, опечатанные артефакты, тут же - запечатанный артефакты, готовые к отправке. Куда ни глянь, всякая горизонтальная поверхность не избежала участи быть чьим-то временным пристанищем. И ведь эльфам приказано вообще ничего здесь не трогать!
При всём супружеском уважении, таким серьёзным, собранным, принявшим удары судьбы хозяин кабинета ей нравится больше. Без его раздражающей вечной занятости, безукоризненности и пугающего отцовского бездушия он стал совсем похож на обычного волшебника, главу семейства. Правда, если бы ещё что-то сделал. Но похоже Орион наконец-таки созрел, и этот долгожданный момент вот-вот настанет.
Выдержав паузу, Вальбурга спрашивает.
- Хотели видеть меня, Орион?

Отредактировано Walburga Black (2015-03-04 20:17:01)

+3

4

- Сиус? – вопросительно и очень старательно проговорил двухлетний малыш, смотря на своего старшего брата, одетого в импровизированный костюм пирата. Или разбойника. Или бродягу. Потому что новенькая, дорогая мантия мамы изначально глубокого синего оттенка приобрела несколько дополнительных благодаря надетому сверху ярко-красному боа и обычным краскам. А самый изящный штрих наряду придали те несколько минут, что старший из мальчиков сосредоточенно щелкал над ними ножницами. – Ты опять делать бум? Ка-а-асивый!
- Нет, я не буду делать бум. Я буду великим воином! – мистер мне-уже-почти-четыре гордо взмахнул контрабандно добытыми ножницами. – И сколько раз говорить! Меня зовут Си-ри-ус. Слышишь, мелкий? Си-ри-ус!
- Сиус?
- Си-ри-ус.
- Сийус?
- Си...
- Сириус Орион Блэк! Брось немедленно ножницы! И что за ужас на тебе?!
- Мама бум, - философски изрек малыш.

Регулус не слишком любил кофе. Скорее даже относился к нему равнодушно, а уж черный, горький и терпкий, и вовсе не переносил. Поэтому сейчас, практически засыпая, медитировал над большой чашкой чая. Такого отвратительного дня рождения у него раньше не было. И уж точно ни один день рождения раньше не одаривал его настолько щедро бессонницей, тревогой и хандрой.
А ведь меньше недели прошло. Меньше недели со дня рождения, меньше недели как ушел Сириус. Меньше недели, когда по фундаменту его мироощущения прошла жуткая дрожь. Семья развалилась? Семья пошла трещинами.
Регулус насмешливо фыркает и смотрит в окно. Дождь, и в этом нет ничего хорошего. Он только навевает только грусть. Уже другую, светлую, но все же грусть. Эх, Сириус-Сириус, горе ты наше гриффиндорское. Вот только не убейся в своих розовых далях, куда так радостно ускакал.
Розовые дали вообще не внушали младшему Блэку доверия. Слишком уж обманчивы, как миражи в пустыни, да коварны, как прекрасные лошадки келпи. Брат, несмотря на все разочарование его поступком, детскую обиду и непосредственное желание дать по ушам, испытывать разочарование и боль Рег не желал ни капли. Пусть уж лучше дали действительно окажутся розовыми, единороги, злобные твари, будут ласковыми как котята, а Хагрид начнет танцевать балет.
И плевать, что так не бывает. Плевать.
Сириус – упрямо – Блэк. Сириус – упрямо – его брат. Его противный, громкий старший брат.

От той хвастливой легкости Сириуса, кажется, не осталось и следа. Он слишком тихий, сейчас, уже после громкого скандала. Такой брат – не к добру. Регулус знает, слишком уж тот уверен. Такого Сириуса уже не переубедить и не отвлечь.
Регулус и не пытается. Просто не находит слов, потому что, ну что тут скажешь? И так сегодня прозвучало слишком много – и лишнего. И не только от мамы. Сириус был не более деликатным и понимающим. Самодуром.
И вроде бы, нужно быть с мамой. В конце концов, она – мама. А еще, леди, гораздо старше их, давшая им жизнь. Ей можно дать даже не скидку, а громадный кредит на доверие, терпение и всяческие закидоны.
Сириус не дает.
И Рег – здесь. И, быть может, зря. Но в любом другом случае – казнил бы себя в разы больше. Это неправильно и не неправильно. Просто и обыденно. И здесь не темно, и день теплый и солнечный – обычный. Просто Сириус все для себя решил.
- Не уходи, - прорывается все же безнадежность в голосе. Регулус, кто бы что ни говорил, знает своего брата и иногда понимает. – Хотя бы возвращайся.
Сириус смотрит серьезно, мрачно и тяжело.
- Пойдем со мной?
Регулус на мгновение закрывает глаза.
Действительно, тяжело.

Бока у кружки уже совсем не греет, а чай внутри еле теплый. Пить его уже как-то не хочется. Впрочем, слезать с облюбованного подоконника тоже. Даже звать ушастиков не хочется. Тут спокойно. И кажется, что вот сейчас Рэй сможет заснуть и, наконец, полностью выспаться.
- Мастер Регулус! – или нет. Не судьба все же ни поспать, ни просто подумать. Младший Блэк с любопытство смотрит на эльфа. – Вас зовет хозяин Орион.
- Хорошо. Спасибо, Дилли.
Отец, конечно же, в кабинете. Странно, что и мать там же. Но у родителей в принципе странные отношения. Но, впрочем, вот уж это точно не его дело. Что-что, а уважение к личной жизни родителей у младшего было. И даже если он что-то видел, то делал вид, что его здесь не стояло. Да и не так часто это было. Орион и Вальбурга были женаты уже очень давно, и семейная жизнь совсем не мешала им иметь собственные увлечения и хобби.
Тем удивительнее, видеть их вместе и таких серьезных. И зачем здесь он?
Впрочем, к чему спешить? И так скажут.
Регулус остановился, облокотившись на проем двери и легко кивнул родителям, приветствуя. И неожиданно тепло улыбнулся. Все равно, семья у него есть. Наблюдая за спокойным, уверенным взглядом отца – еще не потеряно. Семью вообще можно потерять, только отказавшись от нее.
Регулус не откажется. И не поддержит отказ.
Ни матери, ни брата, ни кого бы то ни было.
Простите уж.

+3

5

.
    Наверное, Ориона Блэка должна бы заесть совесть. Будет ошибкой сказать, что совести у Ориона нет — она есть. Но очень ручная, потому что человек с иной не выживает долго в бизнесе, связанном с артефактами порой столь темными, что ему не хочется знать, кто окажется их хозяином в конечном счете. Орион, в самом деле, отнюдь не дурак. Ручная совесть его тоже не дура и знает свое место. В голове с утра вертится тот разговор с Сириусом у хит-визардов, и раз за разом Орион говорит себе: маленькое зло для большого блага. Он всего лишь подтолкнул сына к шагу, который тот почему-то не решался сделать сам.
    Да и не зло это вовсе.
    Пару мгновений Орион в самом деле обдумывает, какую позу ему следует занять для подобного разговора. Кем предстать перед семьей, какую грань представить на суд. У него есть буквально пара минут, прежде чем здесь появится семья, и в конце концов он так и остается стоять у окна, обрамленный холодными лучами вечернего солнца. Руки в карманах брюк, взгляд в пол — никак провинившийся школяр. Но нет, для школяра Орион слишком статен в своей дорогой одежде, слишком спокоен и расслаблен в своей позе.
    Первой он встречает Вальбургу. Вскидывает на нее взгляд, словно острие ножа, но выражение лица все такое же невозмутимое, как и обычно. Он кивает медленно, осторожно, словно жена может мановением руки лишить его жизни — это не так. Но он знает, как она ведет себя в моменты стресса, и ее тон — первая подсказка тому, что не стоит почем зря сердить ее.
    Следующим в кабинет заходит сын. Невыженный. Незапятнанный. Ох, как громок был этот скандал. Орион точно так же медленно кивает и ему тоже. Улыбка Регулуса застает его врасплох, но лишь на мгновение. В следующий момент в чертах Ориона проскальзывает тень гордости за младшего отпрыска. Он думает, что правильно поступил, отпустив — вытолкнув старшего прочь. Сманипулировав собственным сыном. Всем будет лучше. Даже если Вальбурга никогда ему этого не простит; он прекрасно знает, насколько равнодушным к своим детям кажется супруге. Потому что не бегает за ними, действует другими методами. Потому что принимает трудные решения, никого не спрашивая.
    Потому что воплощает их в жизнь.
    — Думаю, вам нетрудно догадаться, по какому поводу я собрал вас в своем кабинете, — с нотками официоза в голосе начинает он, потом скользит взглядом по лицам: — Поскольку Сириус ушел, — стуженые глаза останавливаются на лице супруги, — и ясно дал понять, что не собирается возвращаться, — «и Вы столь громко выжгли его с семейного древа, дорогая жена», — полагаю, нам есть, что обсудить. Я дал ему достаточно времени, чтобы одуматься. Если таково его решение, — Орион переводит взгляд на Регулуса: — то нам остается лишь разбираться с последствиями.
    Орион не предлагает Вальбурге разбираться с последствиями, он предлагает Регулусу. Очень четко и прицельно. Ему бы стоило винить жену в этом скандале, но он разучился винить других уже много лет назад. Когда Арктурус передал ему свое дело, и Орион с головой окунулся в мир, где бесполезно раскидываться громкими словами и осуждать друг друга. Бизнес есть бизнес, ничего личного. В семье, подобной их, личного тоже мало. Только кровь, честь и репутация.
    Орион улыбается уголками губ той несвойственной ему мягкой улыбкой, которая когда-то в прошлой жизни доставалась лишь сестре, а сейчас кажется чужой на его лице. Эта тень улыбки — для Регулуса, для ободрения, что ли. Он роется в бумагах на столе, вытаскивает нужный свиток и демонстрирует его семье. Ее остаткам.
    — Я подготовил бумаги, — просто говорит он и легким движением бросает свиток в руки Вальбурге. — Нужна лишь Ваша подпись, Вальбурга. Перо и чернила на столе. И ваше личное присутствие — это включает и тебя, Регулус — на приеме в эти выходные, — Орион тяжело опускается на подлокотник собственного рабочего кресла: — Поздравляю, сын. Ты наследник древнейшего и чистейшего рода Блэк.
    Скажи спасибо брату и матери. Они сделали для этого все, что могли.

+2

6

Иногда достаточно всего лишь взгляда, чтобы понять друг друга, а иногда не хватит тысячи слов, чтобы объяснить даже непростую истину. В изумрудных глазах мадам Блэк – горечь памяти, отражение тлеющего полотна фамильного гобелена; в голубых глазах супруга напротив - режущий по сердцу решительный взгляд недовольного ребенка…
Оказывается, он и у взрослых бывает.
Если Мерлин хочет защитить волшебницу, то он дарит ей сыновей. У Вальбурги официально их всё ещё было двое, но внезапное собрание в кабинете порождает какое-то нехорошее чувство внутри, и оно желчно шепчет ей, что надо было родить больше.
Бесшумно приходит Регулус, нежный блик света на её ненастном небосклоне кошмаров, и следом за ним в кабинет пушистой черной тенью прошмыгивает Кот. Удивительно, как даже самый унылый интерьер способны украсить собственные дети... Раньше – красиво расставленные по углам за проказы и удавшиеся шалости, сейчас же вольно замеревшие в проёме. Нет, сейчас же тут один. Замеревший. Второй тут лишь кот, но животные тоже могут украшать, в нишах на главной лестнице вековое тому подтверждение. Декорировать дом приятно, если позволяют средства, и совершенно…
- Не трудно. – вторя тону супруга, отвечает Вальбурга, после чего с многозначительным вздохом какой-то внутренней надежды подносит к глазам пергамент. - Вы написали Поттерам? Или в Министерство? – уже мимолётно, наигранно равнодушно; в этих вопросах вовсе не стремление продолжить сражаться с капризами старшего сына, а чистая, святая вера, что у супруга снова получилось всё исправить и вернуть несовершеннолетнего мерзавца домой силой отцовской воли. Вальбурга вообще не помнила, чтобы Орион когда-нибудь ругался с Сириусом, так может быть…

“Ты вернется на Гриммо - плейс.
Рано или поздно, так или иначе,
Ты...
Или другой.”

Взгляд скользит по ровным строкам, один раз, второй, третий. И опять возвращается к началу абзаца. Заново.
И вдруг…
- Что это значит, Орион? - возмущенный излом фамильных бровей, резкий наклон головы, и в глазах мадам чистое, яростное непонимание, помноженное на скрытый ужас и беспокойство - в здравом ли уме лорд Блэк? Неужели у её волшебника и во второй раз что-то не вышло? Первым разом она считает тот, когда Орион не вмешался и не остановил несносного первенца. - Когда именно он дал вам это понять? В тот день, когда я не услышала от Вас ни одного слова?! Или в какой другой? Покажите мне ваши воспоминания, иначе я не пойму, на каких ещё основаниях вы лишаете его законного статуса!
Испуганно звякнуло стекло кабинетного стеллажа, недовольно мяукнул кот.
Выжигание на фамильном древе - вовсе не темномагический ритуал на крови невинных младенцев или зажаренных на кострах юных девах. Оно по сути очень символично, осуществляется лишь на уровне малой семьи, а не всего магического сообщества чистокровных волшебников. Таким образом - это её личная декларация об отказе общаться и иметь что-либо общее с данным представителем, Выжженым. Но поскольку такое изгнание не влечёт за собой непроизвольных последствий для Изгнанного на юридическом и магическом уровне, то мадам Блэк просто необходимо знать, что же ещё повлияло на решение её уважаемого супруга, ведь она не ведала того, как именно закончился разговор двух Блэков несколько дней назад, после приёма.
А без этого…
Без этого Вальбурга никогда в жизни не поверит, что Орион, только лишь в целях поддержания её недавнего порыва, который мог бы остановить, но отчего-то не стал, решил добавить словцо и от себя.
Хорошее такое словечко.
Веское.
Мужское.
- У вас есть образец моей росписи... – не коснувшись ни пера, ни чернил, Вальбурга возвращает супругу пергамент. На задворках сознания она понимает, по какому поводу лорд Блэк запланировал приём, однако сказанная в середине фраза о дарственном времени лишь усиливает подозрение, что и спокойному во все времена Ориону не чуждо их наследственное родовое безумие, которое без магии превращает злобу, усталость и ненависть в сокрушающие, необратимые действия. Гнев от безумия вообще отличается лишь продолжительностью, но ведь очень удобно, что выжженные места на гобелене никогда не показывают даты смерти. – Какие ещё поздравления?
Общие фразы супруга она интерпретирует как всегда по-своему, и это толкает Вальбургу в уже тотальное непонимание, ведь с каждым словом Ориона она лишь убеждается, что причина тут не только в прожженой дыре древнего гобелена. Это запутывает её все больше и больше - толкает к тому, чтобы предположить самое худшее.
- Что вы сделали с ним, Орион?
Вальбурга, будто бы сбросив с себя какое-то наваждение, вдруг оборачивается к младшему сыну и пытается увидеть в его глазах укор вопиющей несправедливости по отношению к своему старшему импульсивному брату, которым руководил, - это уже по мнению родственников, - исключительно юношеский максимализм, а не рациональные, обдуманные решения наследника рода. Но тщетно - на лице Регулуса скрытое принятие ситуации, эмоциональная закрытость, и только какая-то податливо-мягкая улыбка..
И этот всё знал заранее.
Всё предвидел, всё понимал.
Мадам Блэк вновь встречается взглядом с супругом.
- Отмените приём. Я не хочу, чтобы наши семейные неурядицы стали поводом для обсуждения.

Отредактировано Walburga Black (2015-10-09 19:31:15)

0


Вы здесь » Momento Amore Non Belli » Прошлое » Inside it’s raining


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC